— А сам так поедешь? — фыркаю.

Подскакивает ко мне, хватает, прижимает к себе и целует в губы. Грубо, властно, с языком.

— Я тебя, пиздец, как хочу. Хоть у этой стены, — шепчет, и у меня почти случается непроизвольный оргазм.

— Ладно, поехали, — иду в отрыв. — Только давай в аптеку заедем?

— Нафига? — удивляется.

Боже, ну какой он еще ребенок. Всех на живую трахает? Тем более надо в аптеку.

— Аскорбинок купим. Круглых и латексных, — шучу.

— А, понял, — ухмыляется, и у меня опять сердце вдребезги от этой улыбки. — У меня есть. Или нам две пачки не хватит до утра?

— Хватит, — киваю. — Наверное…

Знал бы он, сколько я не трахалась. Но и парень — еще тот жеребец.

— Если что, сбегаю в круглосуточную, ладно?

Дошла ты, Ева, договариваешься о безудержном сексе с парнем, который… Да нет, в сыновья все же не годится, наверное.

— Поехали уже.

Диктую ему адрес.

Он садится первым, а я — следом. Обнимаю его крепко, прижимаюсь всем телом.

— Крепче держись! — предупреждает.

Мы срываемся с места пулей. У меня реально захватывает дух от скорости. Кажется, что сейчас взлетим.

Сначала жутко оттого, как он безумно лавирует в потоке машин, а потом адреналина становится настолько много, что накрывает каким-то безумным счастьем.

Добираемся быстро. Ладно хоть ночь, и бабки с лавки уже спят, иначе бы был у них инфа-повод.

Слезаю с мотоцикла. Ноги дрожат.

Снимаю шлем и пытаюсь пригладить волосы, которые дико растрепались.

— Растрепка, — усмехаюсь.

— Шикарная, — отвечает.

Мы вместе входим в подъезд. Жму кнопку вызова лифта. Стоит. Опять сломался.

— Какой этаж? — вдруг спрашивает парень.

— Шестой, — вздыхаю.

— Понял, — бросает.

Хватает меня, заваливает себе на плечо и по-богатырски скачет по лестницам через три ступеньки.

Ставит меня на ноги уже на нужном этаже.

Даже не запыхался особо. Просто горячий стал как сам ад. Еще бы! Так бегать по ступенькам в кожанке.

— Ты сумасшедший, — упираюсь ладошками в его мощную грудь. — Отбитый.

Все это я говорю ему с улыбкой, пока парень хватает меня за все места.

Сквозь его приставания достаю ключи из сумки и открываю замок.

Это начинается уже в коридоре. Дикость такая.

Парень мажет меня по стене. Целует, сдирая с меня платье.

Я хватаюсь за него. Ломая ногти, пытаюсь стянуть с него куртку.

Делаем мы это в полной темноте. Нет желания и возможности включить свет.

На ощупь стаскиваю с него футболку, пока парень избавляет меня от бюстгальтера.

— Давай в душ, — шепчу ему, задыхаясь от безумного сердцебиения.

Блин, мне хочется как-то отсечь все то, что было у него до меня. Отмыть, что ли.

Ну и секса в душе у меня никогда не было. Одна вечная миссионерская поза на спине под одеялом, и так было годами.

— Давай, — соглашается тут же.

В потемках снимает штаны и что-то берет из кармана.

Наконец, оказываемся в ванной.

Никогда не видела настолько шикарного мужского тела. Даже в рекламе трусов.

Просто километры литых мышц и идеальный пресс. Такие кубики, что хочется их вылизать, уделяя особое внимание бороздке, которая разделяет его пополам.

Рот наполняется слюной, когда я вижу его член. Огромный, уже вставший, пульсирующий надутыми венками.

Капец, какой он красивый жеребец. И эта заводящая татушка на шее.

Мне хочется сегодня побыть шлюхой. Упасть на колени и вылизать его большие, наполненные яйца, а потом языком обработать головку.

Парень кидает упаковку презиков на полочку с шампунями и затаскивает меня в кабинку.

— Давай я сама? Моя очередь сделать тебе приятно.

— Давай, — только и отвечает.

Тянусь к смесителю, чтоб включить воду, когда раздается голос Макса:

— Мам, я дома! У нас автобус сломался. Сами обратно добирались.

— Вот черт! — только и выдаю. — Это мой сын. Ты побудь тут. Я тебя потом выведу!

— Но… — пытается спорить парень, но я не слушаю.

— Пожалуйста, — умоляю его, накидывая халат. — Он еще не отошел от нашего развода, а тут я привела в дом тебя.

Выхожу из ванной и закрываю за собой дверь.

— Макс, уже поздно, — влетаю в кухню, где сын пьет сок, так и не закрыв дверцу холодильника. — Иди спать.

— Мам, ты чего такая? — смотрит на меня удивленно.

В этот момент из ванной выходит мокрый Кирилл с полотенцем на бедрах.

— О, Кир, привет! — мой сын здоровается с парнем. — Завтра вечером зависнем?

Это тот самый Кирилл?

— Ага, ты иди, а я тебя у мамы отпрошу, — друг моего сына облокачивается плечом на холодильник.

Я сейчас сквозь землю провалюсь. Как я объясню сыну, почему его друг только что вышел из душа и стоит в полотенце на бедрах посреди нашей кухни?

— Ты иди, коть. Кирилл просто помогал красить балкон и испачкался, — нахожусь.

— Ну ладно, — Макс пожимает плечами.

Он у меня еще такой ребенок, просто не сложил два и два в пошлом ключе.

Сын уходит.

— Ну что, продолжим покраску балкона? — нагло заявляет друг моего сына и сдергивает с бедер полотенце.

— Это больше не повторится, Кирилл, — отступаю от него.

— Еще как повторится! Прямо сейчас!

Одно дело потрахаться с незнакомцем и не вспомнить о нем наутро, и совсем другое, когда это лучший друг твоего сына!

ЕВА

— Ты совсем дурак! — шиплю и отталкиваю парня от себя. — Оденься, ради бога! Спешно думаю, что делать с балконом. Облить краской? Так у меня ее нет.

Боже, как глупо все вышло! Мы не стали полоскать перед сыном грязное белье и не рассказали Максу истинную причину развода. На таком фоне он посчитает меня шлюхой-предательницей!

Этого Кирилла он просто боготворит. Во всем на него равняется. Худшая кандидатура для постели.

— Да ты ж хотела, Ев, — вдруг называет меня по имени. — Максу какое дело до того, с кем спит его разведенная мать?!

Ах он и это знает!

— То есть, ты знал, к кому едешь? В баре уже знал, что я мать твоего друга? — вдруг доходит до меня, почему он такой непрошибаемый.

— Ну… — отводит взгляд и как-то теряет свою наглость и напористость. — Я видел твои кружочки у Макса.

Он и в это залез? Это же личное, только для сына.

— Вон пошел из моей квартиры! — рявкаю. — Это не смешно. И со своим сыном я тебе дружить запрещаю!

— А как же балкон? — вдруг спрашивает он. — Я реально могу все покрасить. И помочь по хозяйству. Мужика-то у тебя нет.

От такой наглости у меня аж начинает ныть в солнечном сплетении.

— Ты не мужик! — усмехаюсь едко. — Ты мальчишка, который решил по-легкому трахнуть разведенку! Так что пошел уже вон! — Ев, это не так. И мне казалось, у нас была взаимность. Если хочешь, с Максом сам поговорю.

Я сейчас его прибью!

— Не смей, — тычу пальцем парню в грудь. — Не смей ни о чем рассказывать Максу!

Бегу в коридор и собираю его шмотки. Кирилл за мной. Пытается обнять, прижать к себе.

— Ев, да ладно тебе, забей. Я же знаю, что ты хочешь.

Хочу, просто чешется, как хочу его. Но нельзя. Я не собираюсь доламывать психику собственному сыну.

— Все, что между нами было, — огромная ошибка, — швыряю в него вещи. — Я не хочу, чтоб такой, как ты, был в жизни моего несовершеннолетнего сына. Ты слишком взрослый для дружбы с малолеткой! — Так ты реально хочешь, чтоб я сейчас ушел, Ев? — огрызается он, надевая штаны и пряча член.

— Я хочу, чтоб ты свалил из нашей с Максом жизни, — складываю руки на груди.

— Спорим, что ты еще будешь стонать подо мной? — выдает самонадеянный молодняк. — Потому что тебя тянет ко мне. Я это почувствовал.

— У меня есть хороший вибратор, — усмехаюсь, — так что в твоих услугах не нуждаюсь.

Меня трясет от злости, страха и возбуждения.

Наверное, сын что-то да услышал.

— Еще увидимся, — цедит сквозь зубы и сваливает, громко хлопнув дверью.