Я бы умерла от ревности, если б муж постоянно не доказывал мне, что любит только меня.

— Оливочка моя маленькая, — подходит к нам и тут же подхватывает дочку на руки.

Маленькая кокетка чмокает его в щечку.

Кирилл присаживается на корточки, вместе с маленькой, которая такая крошка в его сильных руках, и целует меня в губы. Очень целомудренно при ребенке, но и в этом поцелуе я чувствую, как он скучал.

— Как дела на работе? — спрашиваю, пока Кир пальцем чертит в песке сердечко.

— На работе много работы. Я соскучился по своим девочкам и решил остаток дня побыть дома. С вами.

— Классно, Кир, — чуть не плачу. — Мы тоже по тебе дико скучали.

Он последнюю неделю приходит домой в ночи. Оливка папу не видит: уходит, она спит, возвращается, тоже спит.

Он устраивает малышку у себя на ноге, и мы все втроем принимаемся лепить куличики.

Оливка старается. Сдвигает свои умилительные бровки и деловито стучит по дну пластикового ведерка.

— Молодец, доча, — хвалит Кир, который светится гордостью и любовью к нашей малышке. — Поднимай осторожно. Все получится.

Обычно мужики хотят сыновей, а Кирилл ждал дочку. И с каждым днем он любит ее все больше.

У меня была чудесная беременность. Я ею просто наслаждалась. Мне немного стыдно перед Максом, но с ним так не было. Потому что я сама была еще почти ребенком, а его отцу было на нас плевать.

— Привет, семейство! — слышу голос сына.

Надо же, только успела о Максе вспомнить, и вот он.

— Здорово, — Кир протягивает моему сыну руку. — Как там подготовка к свадьбе?

Удивительно… Вот и сын женится, а вроде только недавно был свидетелем на нашей свадьбе.

— Привет, сыночек, — улыбаюсь ему.

— Пливет, — повторяет за мной маленькая.

— За платьем съездили, но Вера мне на него посмотреть не дала, — у него такая детская обида в голосе.

— Я бы радовался, — смеется Кир, помогая Оливке снять ведерко. — Ведь лучше смотреть на любимую девчонку без шмоток. Даже свадебных.

В меня летит взгляд, еще более заводящий, чем его слова с намеком на “обед”.

— Мм, а это мысль, — Сын, как и всегда, относится к Киру как к гуру. — Оливка, это ты сама сделала? — восхищается тем, что сделала сестричка.

— Да, — Оливка заливисто смеется, радуясь своему маленькому достижению. — Макс, делай, — кидает брату ведерко.

— Слушай, Максон, — Кирилл целует малышку в щечку. — Ты с малявкой часик куличики не полепишь?

У меня загораются щеки. Кирилл — мой муж, но я все равно чувствую себя девчонкой с ним.

Весь оставшийся день и вечер он проведет с любимой малышкой. Выкупает ее, уложит в кроватку и будет читать сказки и петь песенки на разные голоса. Но этот час он хочет для нас.

— Ага, — соглашается Макс, который обожает сестричку. — А потом поможете мне с этим дебильным костюмом?

— А что с ним не так? — спрашиваю.

— Вера не хочет, чтоб я надевал под него кеды и футболку, — надувается как маленький.

— Вера согласится, — подмигивает ему Кир и отдает малышку. — Ну-ка, Оливка, научи брата делать такие классные башни, а мы с мамой сходим в магазин за куколкой.

— Две, — деловито заявляет малышка и показывает нам два пальчика.

— Две, — кивает Кир и показывает мне взглядом на свой рюкзак.

Конечно же, он уже заехал в магазин и накупил дочке всего.

— Любимый папочка, — маленькая обнимает папу за шею.

Мы целуем дочку в обе щечки и идем “обедать”.

Оказываемся в квартире, и муж жарко прижимает меня к стене. Буквально размазывает по ней.

Целуют, сразу проникнув языком в рот.

Задирает мне футболку и находит горячим сосок ртом. Сосет его властно, и мои стоны наполняют квартиру.

Соски стали очень чувствительные из-за грудного вскармливания, и я уже плыву.

— Я так тебя хочу, — у меня аж голос срывается.

В перерыве между его страстных ласк расстегиваю брюки мужа.

Кир, в свою очередь, сдергивает с меня трикотажные шортики вместе с трусиками.

Его брюки падают рядом с моими шортами.

Хватает меня за ногу и закидывает высоко себе на бедро.

Повисаю на нем и целую в шею.

Боже, как же мой мужчина пахнет.

Он входит в меня одним тугим толчком. Вскрикиваю. Меня начинает трясти.

Прижимает меня к себе и трахает в такой позе, прямо в коридоре.

Я в таком восторге, что даже не могу стонать и кричать. Только всхлипываю, уткнувшись носом в его плечо.

— Как же я тебя люблю, — рыдаю на пороге космического оргазма.

Моя большая любовь воплотилась в нашей дочке, а я так боялась случайно забеременеть от него.

— Я больше, — впивается в мои губы поцелуем.

Кончаю. Рассыпаюсь радужными брызгами.

С громким и вкусным стоном муж наполняет меня горячей спермой.

Вот так я и обрела свое счастье с лучшим другом своего сына.

У моего счастья его разноцветные глаза.

Я просыпаюсь оттого, что мое легкое одеяло давит слишком сильно.

Жарко и тяжело.

Открываю глаза и вижу над собой огромного мужика. Его голый торс прорисовывается в полумраке, а лицо скрывает черная балаклава.

Сначала мне кажется, что я еще не проснулась, а потом доходит, что это не сон.

— Помогите! — кричу.

Я дома одна. Муж в командировке, но есть же охрана.

Тот, кто вломился в мой дом, закрывает мне рот ладонью и качает головой отрицательно.

Я дергаюсь, бьюсь под ним, пытаюсь бороться. Царапаю его торс, пытаясь оттолкнуть от себя и вылезти из-под двухметровой махины с широкими плечами.

Не церемонясь, он хватает меня за руки, жестко дергает их наверх и прижимает к кровати.

Нависает надо мной. Огромный, горячий, тяжелый. Я не улавливаю запаха парфюма или чего-то знакомого. Только лютый тестостерон. Так пахнут молодые мужики, которые качаются на натуралке и жарят девок часами.

Убирает руку от моего лица.

Вместо того, чтоб попытаться заорать, проговариваю тихо и спокойно:

— Да ты хоть знаешь, кто мой муж? Его зовут Владимир Александрович Мухин. Но в твоих кругах мой муж известен под кличкой Генерал. Он тебя на куски порежет. И начнет с того, что отрежет яйца.

Он невозмутим.

Достает из-за спины заранее заготовленную веревку, жестко стягивает мои запястья и привязывает их к изголовью кровати.

Все молча. И это ужасает.

Словно не услышал моих слов.

Выпрямляет, все еще сидя на мне, и расстегивает брюки.

Мне не избежать этого. Он же не просто грабитель. Насильник.

— Не смей меня трогать! — бьюсь под ним.

Опять качает головой. Мне даже кажется, лыбится под балаклавой.

Достает телефон и показывает мне набранный текст: “Можешь кричать, но меня это только заводит. Я сделаю с тобой все, что захочу”.

ПРОДОЛЖЕНИЕ