— Присаживайтесь, Александра. Нам предстоит крайне непростой разговор. Вы же понимаете, что не можете свешивать на меня своего ребёнка? У нас ничего не было даже.

Женщина проходит к стулу, на котором до этого сидел Николай, садится, вскидывает голову и смотрит на меня.

Светлые кудряшки с лёгким дымным оттенком выбились из причёски и слегка торчат в разные стороны. Во взгляде жены нечего прочесть, так как в её глазах царит пустота. Её нижняя губа подрагивает. Стоит отметить, что мне досталась во всём натуральная и довольно соблазнительная женщина. Она напоминает домашнюю девочку. Разве могла такая купиться на деньги и согласиться на фиктивный брак? Слишком правильная, чтобы идти на такую авантюру.

— Давайте начнём с самого начала? Зачем Алисе было делать для вас фальшивый паспорт? Для чего она подослала вас сюда?

Мой вопрос о ребёнке женщина проигнорировала, но мы вернёмся к этому обсуждению чуточку позднее.

— Ваша сестра надеялась, что вы поможете мне сохранить ребёнка рядом. Он вам всё равно не нужен, а я люблю сына. Вы не должны винить во всём Алису и уж точно сдавать её перед родителями. Они не в курсе, что Алиса подслушала их разговор. Они хотят оставить Лёшу себе, но это мой сын. Это бесчеловечно — разлучать мать с её ребёнком.

Значит, настаивает, что сын мой, а родители хотят отнять его у неё.

Просто прекрасно.

— В таком случае возвращаемся к изначальному разговору — откуда у тебя, черт подери, мой сын, Александра? Я к тебе пальцем не притронулся и вижу тебя впервые в жизни.

— Твои родители, — заявляет Александра, чуть повысив тон.

Незаметно мы перешли с ней на «ты», кричим друг на друга, как самые настоящие муж и жена. Даже моя выдержка пошатнулась от сложившейся неразберихи.

— Мои родители… Ладно. Какое отношение к ребёнку имею я?

Пытаюсь снова собрать себя по частям и взять в руки.

Ну что за бред?

Какой ребёнок?

Мама как-то обмолвилась, что хочет внуков, и им с отцом придётся делать их самостоятельно, раз я пока не планирую даже, но я воспринял это как шутку. А потом мама заявила, что у меня будет сын. Кто в здравом уме поверит в такое?

— Самое прямое. Мне провели искусственное оплодотворение. Забыла, как это называется точно, семинация или инсеминация?.. Они сказали, что муж настоял на рождении ребёнка.

— А ты не могла послать? Ты каким договором с ними связана, вообще, если вот так безмолвно согласилась на рождение ребёнка? Я не понимаю… У тебя своего слова не было? Или мечтала родить, чтобы удерживать меня рядом ребёнком?

Вся выдержка трещит по швам. Я не могу спокойно реагировать на разговор с Александрой. Меня бесит абсолютно всё. Если родители и требовали наследника, ей зачем было рожать? Она же получала деньги за этот фиктивный брак. За ребёнка платили дополнительно?

Бредятина!

У меня есть ребёнок.

Ха-ха…

Смешно.

Посмеялись и ладненько.

— Так что ты скажешь, Александра?

— Я была уверена, что это условие моего мужа. Я не знала, что ты не в курсе. И я не собираюсь удерживать тебя рядом. Ты, судя по всему, ничего не знал о ребёнке всё это время, так сделай так, чтобы он остался со мной.

Девчонка смотрит на меня молящими глазками, а я путаюсь, теряюсь ещё сильнее. Мне даже дышать тяжело. Горло сдавливает. Голова идёт кругом. Наличие у меня сына резко меняет всё. Я теперь уже не уверен, что готов прямо сейчас разводиться. Мне бы познакомиться с ребёнком, посмотреть на него. И разобраться с родителями.

Какого дьявола они так поступили?

Зачем было решать за меня?

Почему не наняли себе суррогатную мать, если так мечтали о маленьком ребёнке?

Да блин!

Почему в детский дом не пошли?

Зачем было решать за меня?

Получается, моё обследование не было никаким обследованием…

Сперму использовали для того, чтобы осеменить мою фиктивную жену.

Без моего ведома и согласия.

Приехали!..

— Ты думала… Как же забавно это звучит. Говоришь так, словно делала нечто особенное, доступное не всем людям. Как тебя оправдывает тот факт, что ты якобы думала? — взрываюсь я.

В кабинет заглядывает Ольга. На самом пикантном моменте. Хочет защитить свою подопечную? Или заглядывает по делу?

— К вам пришли, — говорит секретарша.

— Пусть уходят туда, откуда пришли, — отрезаю я. — Никого сейчас видеть не хочу.

— Но там ваш отец! — пытается возразить Ольга.

Перевожу взгляд на её большой живот. Я бы сейчас сорвался, послал её куда подальше и сказал бы самостоятельно выкручиваться, но на беременной не хочу срываться.

Замечаю, как испугана моя жёнушка. Она боится, что отец узнает о её визите сюда? Сидит бледная, как кусок мела, а я понимаю, что лучше сейчас их всех не сталкивать лбами, а то разразится серьёзный скандал. Я сам едва держусь и не знаю, смогу ли спокойно разговаривать с отцом о деле, когда хочется поговорить о моём сыне.

— Оленька, отведите, пожалуйста, моего отца в его кабинет и обеспечьте вкусными напитками. Я уже одной ногой там, — киваю я.

Ольга закрывает за собой дверь. Отец не войдёт, если его не пригласили, только если перед этим я не вытворил что-то из ряда вон, и не разозлил его, вот только ребячества давно позади, поэтому поводов я ему не даю. Отец понимает, что кабинет — моё личное пространство, да вот есть маленькая загвоздка… Это раньше мне казалось, что родители уважают личную территорию, а теперь слабо верится. Если они с мамой действительно сделали так, что у меня родился сын… Как они планировали впоследствии оправдываться передо мной? Или думали, что уже сказали, и я приму их нелепые «шуточки» за правду?

— Пожалуйста, не выдавай, что я здесь. Умоляю, Демид, мы с тобой можем решить всё мирным путём, именно так, как ты сам хотел этого. Я не хочу скандала. Единственное, в чём я отчаянно нуждаюсь — чтобы сын остался со мной.

— Ага, — киваю я и встаю с кресла. — Очень интересно, как ты себе представляешь тихий развод, учитывая новые скверные подробности моего семейного положения. Ладно. Успокойся. Я постараюсь не подавать вида, что мы с тобой встретились, пусть сложно будет сделать это. Сиди пока в кабинете и не думай даже выходить из него.

Жёнушка кивает, с надеждой смотрит на меня, а я выхожу в коридор, чувствуя, как неровно бьётся сердце в груди. Вероятно, мне следовало прислушиваться к вопросам и словам родителей, которые казались фантастическими. А как сейчас усидеть рядом с отцом и не выдать, что мне известна правда? Как не спросить, за что они так жестоко поступили со мной? Пока я совсем неуверен, что смогу оставить жену с ребёнком ради Лизы. Если раньше разрыв фиктивного брака казался мне более реальным, то теперь — нет. Хочу познакомиться со своим ребёнком, посмотреть на него. Интересно, он похож на меня? Сколько ему? Учитывая, сколько времени мы с Александрой состоим в браке — не больше двух, а если отнять ещё и срок, в течение которого женщина вынашивала его… Мелкий ещё совсем.

— Сын! — вздрагиваю от пропитанного властностью голоса.

Что-то я и не заметил даже, как вошёл в кабинет. Задумался, ведь мне до сих пор всё происходящее кажется совершенно нереальным. Ну не может быть такого. Ну не может!!! Как проверить Александру, чтобы убедиться, что она не врёт? Может, залетела от другого, а теперь хочет удержать меня сыном, изображая из себя невинную овечку, которую хотят лишить прав на ребёнка? И как поведут себя родители, если спрошу напрямую?

— Отец, добрый день! Не ожидал, что ты решишь приехать. Случилось что-то срочное?

— Нет, просто решил навестить тебя, ведь дома ты давненько не появлялся. Мать скучает. Сестра уже забыла, как брат родной выглядит. Как начал встречаться с этой выскочкой из семьи Валеева, так отстранился от нас.

— Я бы не стал на твоём месте оскорблять избранницу сына. Эта, как ты говоришь, выскочка, моя невеста, — парирую я, сажусь в кресло рядом с большим фикусом, растущим из не менее большого горшка, и закидываю ногу на ногу.