— Отец — хозяин банка, начальник безопасности — друг. А вы сами кто? Что сделали, чтобы заслужить подобное окружение? — небрежно обронила она, разворачиваясь и забирая шлем и перчатки со стола.

Слова Фэррон снова ударили его наотмашь. Она сделала это будто мимоходом, будто не заметила. Фэррон скрылась в темноте с легкой, почти кошачьей походкой.

— До понедельника, — сухо проговорил Ноктис одними губами, словно угрожал. Хотя в голове молниями вспыхивали другие картины. Как он поднимается с места, как грубо не даёт ей уйти, прижимая к чему-нибудь, как заставляет заплатить за своё унижение такой же монетой. Жестко, беспощадно, доказывая ей, чего он стоит… И тут его внутренний зверь обломал зубы.

Чего будет стоить Ноктис, применивший физическое насилие к женщине? Слабый поступок, недалеко ушедший от того, что он уже сегодня сделал. Слова, брошенные им в её кабинете, встали новой острой гранью поперёк его сознания. И как она их стерпела и нашла силы разговаривать с ним после «нормально»? Это ведь тоже своего рода издевательство. Ведь и из всего этого дерьма она выходит, задрав голову и смотря на него с презрением.

Взгляд Ноктиса снова упал на папку. Он толком её не открывал. Но ведь Фэррон напряглась. Эта фальшивая улыбка — единственная брешь в её безупречной игре. Беспокойство во взгляде ей не удалось скрыть. Что это было: простое отвращение к тому, когда в твоей жизни роются, или нечто большее? Всем есть, что скрывать.

Ноктис уже перестал думать о работе, которую хотел сегодня выполнить. Он раскрыл документ, игнорируя чувство, что за этой чертой назад пути не будет.

Клэр Фэррон. Год рождения и место. Из ближайших родственников — младшая сестра, отец погиб, когда ей исполнилось пять, мать умерла через три года. До 18 лет находилась на попечительстве государства. Приют святой Катарины, Приют Эдеи Крамер, Школа-пансион с математическим уклоном.

Пораженный Ноктис прервал чтение и сглотнул. Теперь даже вспоминать о том, как он думал, что с карьерой Фэррон помогли родители, было неприятно.

«Она добилась своего места сама», — эхом прозвучали слова Игниса.

Школу закончила с балом немного выше среднего — восемьдесят. Но блестяще сдала выпускные экзамены вкупе с невероятно высоким балом вступительных испытаний. Экономический колледж Инсомнии сделал из неё стипендиатку на все четыре года обучения.

У Ноктиса волосы на затылке зашевелились. Это Игнис с легкой руки был в своём университете одним из лучших на потоке. Но он и в школе учился на высший балл. Фэррон перескочила пропасть между школьными оценками и вступительными экзаменам всего за три месяца. Конечно, запросы колледжа несколько ниже университета, в котором учился Кэлум. Но даже так Ноктис добивался статуса стипендиата три года. Он не был идиотом и, когда хотел, учился хорошо, но, похоже, Фэррон перебивала даже его упрямство и упорство.

Колледж Фэррон окончила с прекрасными оценками и характеристиками. Девять месяцев работала на небольшой должности в крупном юридическом агентстве, в отделе, который занимался аудитом. Уволилась по собственному желанию. Несколько месяцев была в поиске, пока не начала карьеру в Банке Люцис.

Далее шёл небольшой список должностей. До начальника отдела она выросла стремительно, всего за пару лет.

Ничего, за что можно было бы серьезно зацепиться. Разве что стоило заставить Гладиолуса получше пробить её прошлую работу и детство в приюте?

«Начальник безопасности — друг», — с презрением и усмешкой повторил в его голове женский голос. Блядь, чертова Фэррон заразила его презрением к самому себе?

Ноктис снова забегал глазами по строчкам её дела.

Личная жизнь и близкие связи: одинока, проживает с младшей сестрой.

Слишком сухо и мало информации. Но чего-то же Фэррон боялась?

Ноктис снова посмотрел поверх монитора на дверь её кабинета и, раздумывая всего пару секунд, поднялся с места.

Кабинет Фэррон на ключ не заперла. Ноктис включил свет, тот на мгновение ослепил его белизной стен и пола. Такая чистая, почти стерильная комната, как и личное дело Фэррон. Игнис и тень психотерапевта Ноктиса с осуждением покачали головами ему в след.

Ноктис сел в кресло и увидел среди документов на столе две рамки. Семейное фото — отец, мать и две девочки лет двух и пяти. Волосы и глаза им достались от матери. Хотя у старшей был такой суровый вид, что стоило поискать в ней черты отца. Светловолосый мужчина лишь еле заметно улыбался. Мать же выглядела действительно счастливой. Ноктис с мурашками по спине видел в этой невероятно красивой женщине саму Фэррон через несколько лет. Он со злостью опустил рамку фотографией вниз.

Мать Ноктиса умерла, когда ему не исполнилось ещё и года. Он не помнил её. Все детство, когда он видел чужих матерей, особенно когда ловил этот счастливый взгляд гордых за своих детей родителей или тень жалости к себе, он превращался в сгусток иголок и желчи. И сейчас Ноктис не хотел, чтобы чья-то мать смотрела на него с укором, пока он роется в чужих вещах.

На второй фотографии были две девушки, наверное, Фэррон в год её выпуска и сестра. Начальница не изменилась за семь лет. Сейчас все такая же заноза с острым взглядом, разве что волосы стали чуть длиннее. Сестра рядом с Фэррон казалась ребёнком с глазами загнанного оленёнка. Ноктис хмыкнул. Даже тут было видно, что Фэррон привыкла опекать свою сестру: та держалась позади, как будто старшая отгораживала её от фотографа грудью.

Ноктис отвёл взгляд от фото. Глаза Фэррон со снимка тоже пронзали его насквозь и упрекали за низкое поведение. «Вот она — пусть смотрит», — со злостью подумал Ноктис и начал открывать ящик за ящиком — бумаги и письменные принадлежности. Ничего личного. На одной из полок её ноутбук, Ноктиса остановили три неудачных попытки подобрать пароль к нему.

Он напряженно огляделся, ища новые зацепки. Диван, как и у Игниса. Фэррон, возможно, иногда ночует здесь?

От Глада он знал, что на одном из этажей были подсобные помещения и душевые для тех, кто дежурит сутками на охране. Большие кабинеты должны были быть оснащены своим санузлом. Игнис тоже рассказывал, что с неохотой, но в авралы приходится проводить на работе и ночи. Да и где-то же она прятала и шлем, и экипировку? Кэлум нашёл взглядом встроенный шкаф, что так хорошо мимикрировал под белую стену.

Не раздумывая, Ноктис открыл дверцы шкафа. Два молочно-белых костюма на вешалках. Ещё пара вещей в той же цветовой гамме. Спортивная сумка заставила его улыбнуться — уже ближе к намеченной цели. Открыв её, Кэлум чуть не взвыл, поднимая взгляд к потолку. Полотенце и сменное нижнее белье.

«Сука», — нервно хмыкнул Ноктис. Он же жаждал личных вещей Фэррон? Что, теперь смотря на стерву, нужно воображать именно это? Для разнообразия — чёрное кружево и хлопок. Ещё пара вещей в темной гамме и спортивная одежда.

В этот момент его телефон начал настойчиво вибрировать в кармане. Ноктис бросил сумку на пол и, присев на корточки, достал его.

На экране высветилось «Глад». Ноктис ответил, прижимая телефон плечом к уху, чтобы освободить руки.

— Да, — продолжая рыться в сумке, ответил он.

— Нокт, твою мать. Что ты творишь? Почему мне почти в полночь звонят с пункта наблюдения и говорят, что ты залез в кабинет Фэррон.

Ноктис, уже нашедший косметичку со всякими гигиеническими мелочами и зубной щеткой, замер, обводя взглядом периметр комнаты.

— У вас камеры в её кабинете?

— Нет, конечно, — выпалил Глад, а Ноктис, выдохнув, вернулся к своей работе. — В общем зале есть камера.

Ноктис скрипнул зубами. За остальными работниками, значит, следить можно. В боковом кармане сумки нашлась пачка обезболивающего и жаропонижающего, помогающего при первых признаках простуды.

— И что ты там, блядь, делаешь? — напряженно повторил вопрос Гладиолус.

Обшаривая ещё один карман, Ноктис нашёл вскрытую пачку презервативов. Бинго.

— Роюсь в её белье…— немного рассеянно ответил Кэлум.

Нахрена ей это здесь, если она так рьяно против отношений на работе и «одинока»?