5:20. Звонок не успел прозвенеть и половину раза.

— Инспектор Шарко! Что такое?

— Инспектор? Мулен на линии! У нас для вас кое-что есть! Думаю, мы его поймали! Вы очень правильно сделали, что поставили его на прослушку! Послушайте!

По мере того как прокручивалась пленка, глаза инспектора становились все больше. Домино, прочно укоренившиеся в его голове, как обычно, рушились с грохотом, который слышал только он.

— Черт возьми, вот оно! «Я думаю, что я снова сделал это. - Это все объясняет! Мулен, возьмите машину и заберите меня. Жду вас через тридцать минут. Мы навестим этого загадочного человека, который был на другом конце провода, и разберемся с Уоллесом на месте...

— Хорошо, инспектор. До скорого!

Опьяненный счастьем, инспектор понял, что Уоллес был динамитом, а неизвестный — детонатором, и что эти два человека, без сомнения, были сообщниками. Еще вчера утром у него не было ничего, а сейчас он готовился к самому удачному аресту в своей карьере.

Тихо подготовившись, он набросал на столе записку для жены, а затем исчез в сопровождении Мулена в направлении Париж-Юг, в восьмидесяти километрах отсюда...

— Я думаю, мы на верном пути, инспектор! — воскликнул Мулен, который уже представлял себя с тремя нашивками на форме. Наконец-то!

Эта история, может быть, самая короткая, но, безусловно, самая кровавая, что касается меня...

— То же самое и для меня, — добавил инспектор с нетерпением в голосе. Но я думаю, что Уоллес не является автором преступления в Саррадине, и что, возможно, это тот парень на другом конце провода. Что касается предыдущих убийств, то ничего не известно наверняка. Во второй половине дня я жду результаты ДНК-анализа из лаборатории по делу об убийстве нотариуса и его жены. И тогда мы узнаем, имеем ли мы дело с одним и тем же человеком. Оба эти человека скрывают тяжелый секрет, и очень скоро мы узнаем правду.

Прибыв на место, они задались вопросом, не попали ли они в параллельное измерение или к вратам ада. Освещенное красным восходящим солнцем, это место ничем не отличалось от выжженной поверхности Марса.

— Черт! Здесь все прогнило, — прорычал Мулен. Что человек такого калибра, как Уоллес, может иметь общего с кем-то, кто живет в этой лачуге? Это подтверждает наши предположения...

Сцепив рукоятки своих служебных пистолетов, они подошли к подобию двери. Инспектор видел верхнюю часть крыши, а верх входа касался его лба. Когда дверь заскрипела, он слегка согнул ноги.

— Но... здесь никого нет? — обеспокоился Мулен, который еще никогда не видел, чтобы двери открывались сами по себе.

— Да... здесь...

Они опустили головы, сняв руки с холодного металла оружия, обнаружив, что этот маленький человечек не смог бы раздавить даже муху.

— Извините, господин, здесь не очень светло...

Инспектор Шарко, а это старшина Мулен.

Конечно, этот парень не носит 43-й размер!

— Но... что... что вы хотите, еще даже семи часов нет?

— Можно войти? — спросил инспектор, бросив незаметный взгляд внутрь убогой хижины.

Даже в это раннее утро загрязненные занавески задних хижин зашевелились, пропустив внутрь пузатых теней.

— Да... Входите... Господин, вам придется немного наклониться!

— Спасибо... Я заметил...

Мулен наклонился вдвое, инспектор — втрое, и они бросились к табуретам.

— Вы знаете некоего Уоллеса? — спросил инспектор, с удивлением обнаружив грязь в помещении.

— Чашку кофе? — сказал Нил, обращаясь к подобию кофейника.

Он спрятал книгу, лежавшую рядом с раковиной, под стопкой тарелок, склеенных засохшей едой.

— Да, пожалуйста, — сразу же ответил инспектор, который не успел выпить чашку кофе дома.

Мулен тоже кивнул. Но когда он обнаружил дистиллятор, он нахмурился и пристально посмотрел на инспектора, скрывая выражение отвращения на лице.

— Да, я его знаю, — ответил Нил. — Я лингвист...

Мистер Уоллес пришел ко мне несколько дней назад, чтобы я перевел ему сборник. Вот и все. До этого я никогда о нем не слышал.

— Какой сборник?

— Старинная книга о племени в Гвиане. Он увлечен старыми книгами. Он просто хотел узнать мое мнение по этому поводу...

— Можете ли вы сказать нам, что послужило поводом для звонка ранним утром? В 5:15, если быть точным? — ответил инспектор, видя, что карлик пытается защитить Уоллеса.

Маленький человек уронил пустую чашку, которая даже не разбилась, смягченная пыльными грибами.

— О... откуда вы это знаете? Что... что здесь происходит? — пробормотал он, охваченный сильным чувством, что его втягивают в игру с односторонними правилами.

Глаза Мулена были блестящими, но не могли соперничать с пылающими глазами Шарко.

— Давайте, успокойтесь, месье... Вы же знаете...

Не закончив фразу, инспектор огляделся и быстро обошел комнату... Ни телевизора, ни радио. Только гримуары и... телефон, единственный признак современности в этой лачуге. Он взял себя в руки.

— Возможно, вы не знаете, что в большей части региона орудует убийца... И мистер Уоллес, похоже, напрямую вовлечен в эту историю... На данный момент мы вышли на него. Его сосед был убит!

— Черт возьми! И... каким образом?

Еще один, кто меня об этом спрашивает... Придется закинуть удочку!

— Почему вы хотите это знать? — ответил он, вглядываясь в глаза Нила.

— Просто... из любопытства, — ответил карлик, подбирая слова, которые не приходили ему в голову.

Поскольку сражаться с такими типами, как Шарко, ему не особенно хотелось, а к тому же он не был обязан отчитываться перед этим Уоллесом, он решил сбросить груз.

— Мистер Уоллес признался мне, что совершает ночью безрассудные поступки...

Он налил кофе. С стенок отклеились комочки кофейной гущи, и кусок угля рядом с этим вязким зельем выглядел бы бледным. Инспектор, сидя настороже, с нетерпением ждал ответа, а Мулен издалека сравнивал свои руки с руками карлика, чудовищными и в два раза больше его собственных.

— Какого рода? — нетерпеливо спросил инспектор.

— Что? — ответил Нил, внезапно отвлекшись.

— Ну, безумные поступки! Вы только что сказали мне: - Мистер Уоллес признался мне, что совершает безумные поступки ночью, - а я спрашиваю вас: - Какого рода?

— Простите... Он встает ночью, не осознавая, что делает...

Давай, говори быстрее, подумал инспектор, желая поскорее покончить с этим.

Он тратил на это феноменально много времени, но Шарко не осмеливался ничего добавить, пока этот бродяга изливался правдой.

— Сначала он убил своих рыбок... Потом свою собаку, которую он накачал отбеливателем!

Инспектор вскочил со стула, который был на грани поломки, и громкий хлопок, похожий на удар тараном по стволу дерева, заставил стены задрожать. Он разбил себе голову о потолок, вызвав дождь из тонких кусочков штукатурки. Склонив голову на плечи и прижимая руки, чтобы не образовалась шишка, он тяжело опустился на стул. Он не кровоточил, но тихо кричал от боли. Мулен, чей кофе был испещрен осколками, наконец нашел отличный повод, чтобы перестать потягивать этот яд.

— Вы в порядке, инспектор? — все же обеспокоился молодой полицейский.

— Уарг! Да... Все будет хорошо... Это пробуждает...

— Вам нужен компресс, мсье?

Он что, даст мне тряпку из туалета?

— Нет, я видел и похуже... Вы... вы же сказали, что он убил свою собаку?

— Да, и он даже чуть не отравил своего сына, — добавил он.

Это было более чем достаточно доказательств.

— Мы поймали этого ублюдка, мой дорогой Мулен! Мы задержим его прямо сейчас... Наш человек опасен, не нужно вам это объяснять... Пойдите припаркуйте машину на соседней улице. Он должен прибыть через полчаса. Мы устроим ему прием, достойный министра...

Поскольку сегодня он должен был работать дома, Уоррен понимал, что ему будет очень трудно объяснить Бет причину своего ухода.