— Да без проблем, — отвечаю с лёгкостью, а у самого паника в мозгу пульсирует. — Семья — это самое важное.

— Твоя правда. Всё, отключаюсь, гайцы на горизонте. Зажопят с телефоном, не отбрехаюсь.

К вечеру ринг полностью смонтирован. Массивная чёрная конструкция с чёткими геометрическими очертаниями. Четыре угловых столба из прочного стального профиля надёжно фиксируют каркас, а три ряда упругих канатов натянуты с профессиональной точностью.

Мы с ребятами отошли на несколько шагов, чтобы оценить результат. Ринг больше не напоминал импровизированную площадку, он выглядел как полноценная арена в миниатюре.

— Ну что, — произношу я, невольно залюбовавшись результатом, — выглядит по‑настоящему солидно. Словно прямо со спортивной арены сюда перенесли.

В последнюю минуту решаюсь пригласить коллег Алёны, чтобы ей было с кем обсудить мою выходку. Инна, подружка моей девушки, накануне помогла раздобыть все нужные контакты.

Отправляю им сообщение:

«Уважаемые педагоги! Приглашаем вас на показательный поединок по боксу, организованный тренером Максимом Дягилевым для популяризации спорта среди молодёжи. Начало в 21:00, двор дома № 15 по улице Бакинских Комиссаров. Будет весело и динамично. Алёна тоже приглашена (но пока не знает). Просьба не обсуждать с ней предстоящий бой».

В конце апреля темнеет достаточно поздно, но на случай пасмурной погоды мы позаботились о дополнительном освещении и расставили автомобили вокруг ринга. В случае чего включим фары и вдарим рока в этой дыре!

Народ начал подтягиваться к означенному часу. Местные жители высыпали во двор ещё на стадии приготовлений.

Оглядываю разношёрстную толпу, примечаю Миху Сысоева, восходящую звезду ММА и своего воспитанника, и жестом подзываю к себе.

Плечистый подросток с уверенностью прокладывает себе дорогу, но по мере приближения ко мне как-то подозрительно уменьшается в росте. Сутулится, втягивает подбородок в грудь. В глазах сквозит тень стыда.

— Как прошла сегодняшняя тренировка? — спрашиваю с нажимом, потому как догадываюсь, что значит смущение моего ученика.

Эх, напрасно я не предупредил ребят, что занятие у них сегодня проведёт Алёнка. Хотел поставить честный эксперимент, понадеялся на этих оболтусов, а они...

— Пережали чутка, — подтверждает мои опасения Миха и пускается описывать злоключения моей Белоснежки.

Пытаюсь отловить имена особо отличившихся, но парень — кремень, чисто мальчиш-Кибальчиш на допросе у фашистов, ни единого намёка не выдаёт. С его слов выходит, что глумился он один, за что многократно извиняется.

— Завтра после уроков жду вас всех у себя, — цежу рассерженно.

И плевать, что во второй половине занятия ребята реабилитировались. Я их не для того три с лишним года учу уважению, чтобы они свои когти оттачивали на первом же тренере-новичке.

Стартуем ровно в девять вечера. Игоряна всё ещё нет, поэтому мы с Грязным берёмся развлекать публику.

Батя, он же ведущий, громко объявляет:

— В красном углу ринга — Макс Дягилев, заслуженный мастер спорта и чемпион мира по панкратиону! В синем углу — Илья Наумов, мастер спорта по лёгкой атлетике и многократный призёр областных соревнований!

Я киваю Грязному, он отвечает коротким кивком, в глазах у обоих вспыхивает азарт. Зрители торжествуют. В нас летят подбадривающие крики.

Судья подходит, коротко напоминает правила: никаких ударов локтями и коленями, никаких захватов, всё строго по боксёрским канонам. Три раунда по две минуты. Мы с Ильёй занимаем позиции.

Гонг звучит резко, будто выстрел. Мы сходимся в центре ринга. Илья двигается легко, пружинисто, держит руки чуть ниже обычного — он не профи, но явно готовился. Я сразу беру темп: джебы, лёгкие финты, прощупываю его защиту. Он парирует, уходит в сторону — умело, надо отдать должное.

В первом раунде провожу разведку. Я работаю на дистанции, выбрасываю двойку: левый джеб, правый кросс. Илья уходит от первого, но второй слегка задевает его плечо. Он отвечает серией не самых мощных, но быстрых ударов. Я блокирую, бравирую:

— Неплохо, Илюх, неплохо.

Он огрызается в ответ:

— Ты тоже не расслабляйся, тигрёнок!

Я наращиваю темп, захожу под левую руку, пробиваю апперкот — не в полную силу, но достаточно, чтобы он сделал шаг назад. Чувствую, что преимущество на моей стороне: опыт, техника, чувство дистанции. Но Илья не ломается, он подстраивается, меняет ритм, пытается поймать меня на контратаке.

Второй раунд начинается активнее. Грязный прёт напролом, давит, пытается навязать свою игру. Он делает ложный выпад, я ведусь — и тут же получаю лёгкий боковой в челюсть. Публика взрывается аплодисментами.

— О, вот это уже интереснее! — кричит кто-то во всю мочь.

Я смещаюсь в сторону, разрываю дистанцию, восстанавливаю контроль. Отвечаю серией ударов — джеб‑кросс‑хук. Последний попадает точно в цель, приятель моргает, но остаётся на ногах. Вижу, как в его глазах вспыхивает лютый голод: он не собирается сдаваться.

Третий раунд решающий. Мы оба уже чувствуем усталость, дыхание сбивается, но адреналин держит на ногах. Илья идёт напролом, я работаю на контратаках. Обмен ударами. Я пропускаю пару, но отвечаю жёстким правым прямым. Он отступает, вытирает пот со лба и ухмыляется:

— Ну ты и зверь, Макс!

Последние тридцать секунд. Мы оба выжаты, но бьёмся до конца. Я провожу финальную комбинацию, он отвечает. И тут звучит гонг.

Мы сходимся в центре ринга, обнимаемся. Грязный хлопает меня по плечу.

— Ты как всегда на высоте.

Я смеюсь:

— А ты меня удивил. Не так-то просто было тебя продавить!

Судья поднимает мою руку, знаменуя победу по очкам. Но я заранее предвижу: если будет реванш, Илюха даст мне куда более серьёзный бой.

Вдалеке маячит мощная фигура Игоря. Он бежит, размахивая руками, и уже издали начинает кричать:

— Тайгер! Готов расстелиться на канвасе красиво?

— Готов, — наваливаюсь на канаты, делаю знак одному из своих учеников, чтобы гнал за Алёнкой, и потираю руки в предвкушении веселья.

Сердце бьётся так сильно, что, кажется, вот‑вот выскочит. Но я уверен: всё получится. Я вложил в этот план столько сил, столько любви, что он просто не мог провалиться.

— Дамы и господа! — зычно объявляет Батя, размахивая микрофоном. — Сейчас на ринге сойдутся два титана! С одной стороны — наш неустрашимый Макс, гордость района и наставник юных чемпионов! А с другой — сам Громовержец Игорь, звезда рингов и арен, гроза октагонов, живая гора мускулов!

Толпа взрывается аплодисментами. Многие визжат, улюлюкают, пророчат мне место на больничной койке.

Я кошусь на своего соперника, здоровяка Игоря. Он напоминает Николая Валуева: два метра живой мощи, широкие плечи, кулаки размером с мою голову. Но глаза у него добрые, как и нрав. Он подмигивает мне исподтишка.

Я снова в красном углу, чувствую, как пот стекает по виску и норовит затечь в ухо, очень отвлекает, между прочим. Напротив зиждется непрошибаемая гора мускулов. Мой соперник спокоен, собран. Взгляд холодный, расчётливый, будто он не на ринге, а в очереди за кофе в утренний час пик. Пространство между нами кажется крошечным, воздух гудит от напряжения — или это у меня в ушах звенит от адреналина? Ведущий громко объявляет бой, зрители неустанно чествуют нас.

Я высматриваю среди множества лиц Алёнку, но безуспешно.

— Макс, держи дистанцию! — кричит Грязный, размахивая полотенцем прямо у меня под носом. Неужели вызвался быть моим тренером на этот вечер? — Не давай ему загнать тебя в угол!

Гонг. Первый раунд начинается.

Я выхожу вперёд, выбрасываю джеб. Кувалда парирует. Ещё один — мимо. Пробую двойку: левый‑правый. Правый попадает точно в челюсть! Игорь слегка отшатывается, но тут же улыбается — и не как злодей из боевика, а как человек, которому только что сказали забавную шутку.

— Неплохо, Макс, — бросает он сквозь зубы, — но не зазнавайся. Ты же не думал, что я сразу упаду и попрошу автограф?