В прошлом году я создал в Иркутске федерацию панкратиона. Не ради громких слов, ради системы. Чтобы у ребят были турниры, сборы, возможность расти. Чтобы тренеры обменивались опытом. Чтобы спорт стал не просто увлечением, а опорой.

Я твёрдо убеждён: молодёжь нужно занимать. И в первую очередь — спортом. Это не просто тренировки. Это школа жизни: здесь учат падать и вставать, проигрывать и анализировать, бороться и побеждать. Прежде всего брать верх над самим собой. Спорт уберегает от пагубного влияния улиц, от сомнительных компаний, от ощущения, что ты никому не нужен. Он даёт цель, команду и наставника.

Когда вижу, как подросток, который ещё вчера слонялся без дела, сегодня с горящими глазами отрабатывает приём, или как взрослый ученик после тренировки говорит: «Я наконец-то чувствую себя живым», понимаю: вот ради чего я здесь. Это и есть моя главная победа.

Теперь ответь мне на вопрос, Алён. Зачем я все до единой мысли тебе выбалтываю?

— Может, ты пытаешься меня впечатлить? — Я разнежилась под его ласковый голос до такой степени, что совершенно потерялась в пространстве и времени.

Надо же, сколько всего он в себе сочетает! И любовь к детям, и заботу о подростках, и даже о потерянных взрослых умудряется подумать. Интересно, когда он всё успевает?

— Да я из кожи вон готов вылезти за один твой восхищённый взгляд.

— Да ну на!

— Ну да, блин!

Мы засмеялись, на сей раз хором.

— Спокойной ночи, Максим. Мне очень понравился наш вечер. И в кино, и в особенности этот разговор.

— Поцелуй себя от моего имени, Белоснежка.

— Это как?

— Завтра научу, — пообещал он и соблазнительно добавил: — Навеваю на тебя эротишные сны. Спи сладко, шоколадка.

Максим

Сегодня у нас с подростками силовая тренировка. Пик нагрузки перед субботними соревнованиями по ММА. На кону первенство города, и каждый из этих пятнадцатилетних парней и девушек выкладывается на максимум.

Пот катится по вискам, дыхание сбивается, но глаза горят тем самым огоньком, который подпитывает мою уверенность. Они готовы.

— Ещё подход! — громко, но без нажима командую я. — Помните: в субботу будет сложнее. Сейчас вы готовите себя к победе. Каждый повтор — это шаг к пьедесталу!

Артём, крепкий парень с вечно взлохмаченными волосами, стискивает зубы и выжимает штангу. Рядом Алина, миниатюрная, но упрямая, отрабатывает удары на лапах в паре с Есенией, её движения чёткие, выверенные. Я подхожу ближе:

— Алина, локоть фиксируй, не проваливайся при ударе. Молодец, вот так. Резче, резче! Чувствуй импульс от ног!

Она кивает, вытирает тыльной стороной перчатки пот со лба и продолжает.

В этом возрасте важно не просто давать нагрузку, нужно внушать веру в собственные силы. Они должны чувствовать: если сейчас получится, то и в субботу всё пройдёт как по маслу.

— Егор, не заваливайся назад! — кричу я пареньку, который работает с грушей. — Корпус прямо, работай ногами! Шаг — удар, шаг — уклон. Так, отлично, вот теперь другое дело!

В зале гулко отдаются удары, скрип кроссовок по полу, тяжёлое дыхание. Я хожу между ребятами, корректирую технику, подбадриваю:

— Да, Янис, вот так! Мощно, уверенно! Алина, ты сегодня в ударе, вижу прогресс! Егор, ещё три подхода и передышка на минуту.

Чтобы снять напряжение, вставляю шутку:

— Анекдот хотите? Пётр Ян на тренировке. Тренер ему говорит:

— Пётр, сегодня работаем над защитой от тейкдаунов.

Пётр, глядя в сторону, отвечает:

— Тренер, а если я просто ударю первым?

Тренер выдаёт устало:

— Тогда мы будем работать над защитой от дисквалификаций.

Зал взрывается смехом, кто-то бросает: «Ну спасибо, тренер! Теперь нам ещё париться, как бы не завалить кого в нокдаун» Атмосфера становится чуть легче, но работа не останавливается.

Мы проходим полный цикл упражнений: отрабатываем ударную технику, треним удары руками и ногами на лапах, работаем с мешками в комбинации «рука-нога», оттачиваем уклоны и нырки.

Насчёт элементов борьбы я уверен, у них отлично выходят переводы в партер, удержания, попытки болевых и удушающих приёмов. Разумеется , всё в рамках безопасной учебной формы.

А вот работе в клинче приходится уделять особое внимание: контроль соперника у стены зала, которая условно считается за сетку, и попытки свалить в партер отрабатываем в парах. Парней у меня чётное число, а девушек в группе всего трое. Поэтому поочерёдно служу спарринг-партнёром для одной из них.

И тут замечаю, что Есения, высокая стройная девушка с косой до пояса, вдруг замедляет темп. Мы вместе отрабатывали броски через плечо, я поддавался, чтобы ей было проще, но после очередного удачно проведённого приёма она вдруг застывает, слегка согнувшись, и держится за предплечье.

— Есения, что случилось? — подхожу к ней.

— Да ничего, — она пытается улыбнуться. — Просто потянула немного. Сейчас пройдёт.

Голос ровный, но взгляд выдаёт: что-то не так.

— Показывай, — я протягиваю руку.

Она осторожно сгибает и разгибает руку. Движения скованные, тревожный звоночек.

— Больно?

— Терпимо, — пожимает плечами. — Просто надо передохнуть.

Я киваю:

— Отдохни пять минут. Потом посмотрим.

Есения отходит в сторону, садится на маты, растирает руку. Остальные продолжают тренировку. Я слежу за ней краем глаза, она не расслабляется, будто ждёт чего-то.

Через десять минут она встаёт и возвращается к упражнениям. Сначала осторожно, потом всё увереннее. Я подхожу:

— Готова продолжить полноценно?

— Да, уже лучше, — кивает она.

Мы переходим к отработке комбинаций. Есения работает с Евой, они слаженно двигаются, блокируют, контратакуют. Всё идёт хорошо, я уже начинаю думать, что травма действительно была незначительной.

Но в конце тренировки, когда мы делаем заминку — растяжку и дыхательные упражнения, — Есения вдруг охает и оседает на пол.

Все замирают.

— Что? Где болит? — я тут же оказываюсь рядом.

— Рука… снова заболела, — шепчет она, морщась.

Ребята окружают нас, в глазах тревога.

— Тихо, спокойно, — поднимаю руку. — Всем вернуться к растяжке. Алина, принеси воды.

Пока Алина бежит за водой, я аккуратно ощупываю предплечье Есении. Нет отёка, нет деформации. Движения слегка ограничены, но не критично. Что-то тут не так.

— Есения, посмотри на меня, — говорю строго, но без злости. — Ты мне сейчас честно скажи: это настоящая травма или ты решила проверить, как я среагирую?

Она краснеет. Молчит.

— Я… я просто… — запинается. — Можно наедине, Макс Владимирович?

Посыл мне абсолютно непонятен. Я сажусь рядом с ней на маты:

— Послушай. Травма — это серьёзно. Если ты выйдешь на ринг с повреждением, будет только хуже. Но если ты здорова и просто перестраховалась — это другое. Давай разберёмся.

Она поднимает глаза, в них и стыд, и что-то ещё, какая-то робость и... страх? Или решимость? Не соображу.

— Простите, — тихо говорит. — Я, правда, испугалась. Думала, вдруг вы решите, что я не готова к соревнованиям.

— Глупости, — я кладу руку ей на плечо. Обычный ободряющий жест. — Ты одна из сильнейших в группе. И я верю в тебя. Но доверие — это честность. Если болит, говоришь сразу. Если страшно, тоже. Мы ведь команда.

Есения кивает, в глазах чуть не слёзы. Да какого чёрта происходит? Нервы у неё сдают, что ли?

Решаю разобраться со всем наедине. Быть может, вдали от любопытных глаз и ушей ей будет легче довериться. Я поднимаюсь и обвожу взглядом зал. Маленькая напутственная речовка:

— Ребята, запомните: спорт — это не только сила и техника. Это ещё и доверие. К себе, к партнёру, к тренеру. Если что-то не так, говорите сразу. Мы вместе найдём решение. А сейчас заканчиваем тренировку. Завтра отдыхаем, набираемся сил, высыпаемся, как в последний раз в жизни, а в субботу покажем всем, на что способны!