В углу двое спорят:

— Ты меня толкнул!

— Это ты не удержался!

Подхожу:

— Спокойно, парни. Разбираем ошибки, а не обиды.

Для непосвящённых объясняю, что панкратион — это не залихватское размахивание руками и ногами, а шахматы на ковре.

— Олег, ты слишком открываешься на левом фланге! — делаю замечание желторотому новичку.

— Так он же медленный!

— Это в тренировочном бою, а в настоящем от тебя мокрого места не останется, если не прекратишь черепашить. Думай на два хода вперёд и никогда не делай послабления сопернику, даже если нутром ощущаешь, что он тебе в подмётки не годится.

К восьми вечера я похож на банановую кожуру: все силы растрачены, осталось только желание броситься на пол и попасть кому-нибудь под ноги, чтобы подхватили и зашвырнули в ведро, а лучше прямиком в кровать.

Вместо этого сижу за столом, разбираю заявки на турнир, отвечаю на сообщения, считаю расходы. На углу стоит термосок с остывшим чаем, по экрану ползут график нагрузок на следующую неделю.

Телефон вибрирует: очередное сообщение от мамы из младшей группы («А можно мы пропустим вторник? У нас день рождения…»). Я вздыхаю, печатаю: «Хорошо, что предупредили заранее».

В зеркале на двери кабинета вижу своё отражение: уставший, но не сломленный. Волосы влажные, футболка в пятнах пота, на плече налился синяк — след от детского шлема (кто-то из малышей не рассчитал удар).

Я выключаю свет, запираю зал. Завтра всё начнётся снова. Подъем в 5:45, разминка, пробежка и бесконечная круговерть между стадионом и клубом. В перерывах между группами вновь предстоит мотаться по городу с рекламными листовками наперевес.

Возвращаться в абсолютно пустую и тихую квартиру не ново, но всё так же уныло. Я наливаю чай, открываю ноутбук и начинаю писать пост для соцсетей: «Как приучить ребёнка к дисциплине через спорт». Потому что завтра кто-то непременно спросит, и надо быть готовым ответить.

По ходу действа мысли сами возвращаются к пышечке из гимназии. Мне вдруг хочется увидеть её ещё раз, разузнать, нет ли у неё детей, которых нужно приобщить к спорту. Уверен, надумай она обратиться ко мне с какой-нибудь пресной просьбой, меня вовсе бы не покоробила пауза между именем и отчеством. Скорее наоборот, я жажду услышать «Максим...» с двумя долгими протяжными «М» в начале и на конце. Особенно в исполнении её ярких розовых губ.

Алёна

Вечер проходил спокойно, если не сказать безрадостно. В семь ко мне забежала соседка и по совместительству лучшая подруга Инна. Мы обсудили новости за день, точнее их полное отсутствие, плотно отужинали отварным картофелем под сливками с зеленью, селёдочкой пряного посола и за обсуждением сериала схомячили чудный морковный тортик.

На последнем кусочке я вдруг вспомнила пробирающий до костей взгляд тренера, поперхнулась и с досадой отложила вилку.

Инка похлопала меня по спине и заботливо спросила:

— Ты как?

— К нам сегодня Максим Владимирович заходил, — ответила невпопад и густо покраснела. Спряталась за кружкой чая, продолжая негромко покашливать.

— Это который?

— Это Дягилев, тренер по вольной борьбе из ФОКа [физкультурно-оздоровительный комплекс — здесь и далее примечание автора].

— Смазливый такой брюнет с крепкой задницей, в которую так и тянет вцепиться зубами? Патлатый, да?

Недурственная формулировка заставила улыбнуться. К этой его филейной части я не присматривалась. Пока что.

— Наверное, он, — согласилась мечтательно. — Его фото с медалями и кубиком висит перед главным входом на стадион.

— Ну точно об одном Максимке говорим. И что? Зачем заходил-то?

— Рекламные листовки просил распространить, — ответила с неохотой и мысленно отругала себя за глупость. Зачем вообще начала этот разговор? Инка ни в жизнь не поверит, что тренер на меня пялился да ещё потрогать стремился.

— Понятно, к нам тоже частенько заезжает, — пожала плечами подруга. Она работает воспитателем в детском саду. — А к чему ты его упомянула?

— Да так, — всё ещё сомневалась, стоило ли обнародовать подробности нашего куцего диалога, а потом брякнула себе на погибель: — Он пригласил меня пообедать вместе.

— Да иди ты!

— Я отказалась.

— С ума чокнулась?! Почему?

— Ин, ну ты видела его вблизи?

— Видела, — фыркнула соседка, — и вовсе не прочь пощупать, только он к бабам как-то не очень. Ходит слушок, будто он из противненьких.

— Угораешь?!

— Вот тебе крест! — запальчиво воскликнула Инка, а вместо распятия протянула телефон с его страницей в соцсетях.

Фокус я не уловила. В закладках она у неё что ли или на панели быстрого доступа?

— Глянь только! — Перед глазами замелькали многочисленные фотографии успешного спортсмена.

Протестующе отодвинула от себя гаджет. Не хотелось таращиться в замочную скважину и подглядывать без спроса.

Инна погасила экран, но от комментария не удержалась:

— И это, между прочим, личная страница. Ни тебе няшных фотографий с тренировок, где по его полуобнажённому торсу скользят капли пота, ни кадров в обнимку с девушкой. Точно знаю, что на него точат зубки все незамужние хищницы в городе от восемнадцати и до сорока пяти...

— Ну ты махнула, конечно!

— А что?! Он гораздо круче Прохора Шаляпина, рельефнее так уж точно, мог бы осчастливить какую-нибудь моложавую разведёнку.

Я заржала в голос, воображая эту картину: брутальный Максим Владимирович окучивает побитую молью бабусю со вставной челюстью и накладной грудью.

— Так что, смейся не смейся, а с ориентацией у него всё вяло. Охотник до мужицких жоп.

— Да ну тебя, пошлячка! — пуще прежнего развеселилась, и на душе внезапно полегчало.

— Слушай, а может он тебя потому на свиданку и позвал? Хочет прикрыть рты злопыхателям? Мол, я от булочек балдею, чего вы ко мне с гомосятиной пристали? Просто искал полжизни вот такую, чтобы и в теле, и красотка знойная!

— Это я-то знойная? — утёрла слёзы в уголках глаз, не переставая надрываться от смеха.

— Ну не я же! — шлёпнула она себя по ляжке.

Комплекцией мы примерно схожи. Обе носим пятьдесят четвёртый размер, с огромным трудом подбираем бельё в магазине. Производители кружевных комплектов свято уверены, что девочкам вроде нас, кто от природы наделён бюстом пятого размера, полагается иметь необхватные бёдра и прятать их в панталонах из парусины. Иначе не пойму, почему так трудно отыскать мало-мальски приличное бельё?

— Скажи ещё, что никогда не задумывалась, какая ты секси? С этими вьющимися чёрными волосами до талии, торчащей грудью, аккуратным круглым животиком и крутыми бёдрами, которые при ходьбе мотыляются так, что мужики шеи сворачивают и в канализационные люки проваливаются.

— Честно? Ни единого раза.

— Я уже молчу о твоей физиономии, — словно не услышала моего ответа Инка. — Тебя ж совсем чутка подрихтовать: глаза подчеркнуть, скулы слегка выделить и брови погуще подвести — и всё, готовая поп-дива. Останется только переодеть, — тут она задумчиво закусила большой палец и глубокомысленно изрекла: — Хотя нет, лучше раздеть и привязать к кровати. Не то сбежишь!

— Бредишь ты, Копылова, — покачала головой и долила в свою кружку кипяток. — Ещё чай будешь?

— Ничего не брежу, это ты из своего шерстяного панциря никак не выберешься, — она с осуждением потрепала меня за рукав фланелевой домашней пижамы, намекая на любовь к вязаным вещам.

Да, я одеваюсь практично. Не обтягиваюсь в трикотаж и другие коварные ткани, которые имеют поганую привычку выпячивать мои и без того чрезмерные формы.

— Мне уютно в свитерах и старушечьих юбках. Тепло и комфортно, — озвучила часть мыслей.

— Коротать ночи в холодной постели тоже входит в список комфорта? — набычилась соседка. — Скажи, когда у тебя в последний раз был секс?

— На подобные вопросы не отвечаю, — буркнула обиженно.