Алёна

День перестал быть скучным, едва в приёмную ворвался Он. Воплощение выпестованной мужской красоты. Эталон тестостероновой грации. Лакомый шмат одуряюще упругой плоти. Максим Владимирович.

Узнать его было несложно. Физкультурно-оздоровительный комплекс «Труд», что находится напротив нашей гимназии, пестрел огромными баннерами с его изображением. «Мы воспитываем чемпионов», «Запись в спортивный клуб «Тайгер Тим ММА».

В центральном парке, если мне не изменяет память, висит не менее гигантский рекламный плакат с фотографией именитого спортсмена посредине и двумя сотнями снимков его воспитанников.

А ещё, кажется, он недавно успешно прошёл в депутаты районной Думы и активно продвигает принципы здорового образа жизни среди молодёжи.

— Добрый день! — зычно пробасил тренер и напрямую двинулся в сторону директорского кабинета.

Пришлось тормозить красавчика на полном ходу.

— Здравствуйте! Ольга Ивановна в департаменте образования, — рискнула выбраться из-за стола и преградить дорогу ретивому посетителю. О чём мгновенно пожалела.

Вблизи Максим Владимирович оказался чересчур хорош. Под два метра ростом, грудь колесом, живот рельефный и жёсткий, как стиральная доска. Талия узкая, и всё это великолепие зиждилось на длинных крепких ногах.

Признаться честно, я редко заглядываюсь на мужчин. Почти никогда не позволяю себе пялиться на людей, какими бы чудаковатыми экземплярами они не казались. Ни при каких обстоятельствах не позволяю себе разглядывать чьи-то глаза или детально изучать лица. Мне с детства внушили, что таращиться на других неприлично.

Только сегодня привычный алгоритм засбоил. Наверное, всему виной его внешний вид. И я вовсе не подразумеваю проработанное тело и выразительные черты лица. Он ввалился в приёмную в одном лишь спортивном костюме — чёрном с оранжевыми прожилками, что имитировали изломленные потоки лавы, — и белых, точно снег кроссовках. А на улице начало февраля, между прочим. И лютые сибирские морозы.

— Тогда я обращусь с просьбой к вам, — заулыбался Максим... как его? Владимирович! И мне подумалось, что у его зубов и обуви есть что-то общее. Всё слепило первозданной белизной. — Не могли бы вы мне помочь распространить эти листовки среди учеников? Буду премного благодарен, если вывесите несколько на информационных стендах и разрешите парочку оставить в вестибюле.

Он подал мне кипу чёрных бланков, на которых пестрел уже знакомый каждому кошаку в подворотне логотип с белой тигриной мордой и фирменной надписью под ним «Tiger team».

Я зависла. Вслушивалась в мягкие переливы его грудного голоса, чуть хрипловатого и такого интимного. Утопала в тягучей синеве его взгляда. Дичайший контраст — вот, что представлял вблизи этот мужчина. Загорелая кожа, растрёпанные смоляные пряди, лёгкая двухдневная щетина, которая скрадывала квадратную линию челюсти и подчёркивала полноту и сочность губ. Неудивительно, что его слова пролетали мимо ушей. Я чересчур увлеклась бестактным разглядыванием. Да просто в нём столько всего! И каждая деталь цепляла не по-детски.

Поэтому пачку флаеров я выронила, и пол устлали чёрные глянцевые прямоугольники. Тут же бросилась на колени, чтобы исправить оплошность, только тренер меня опередил и живо присел на корточки. Понятное дело, у него с координацией, как и с грацией, никаких проблем, а вот я...

Хм, начнём с того, что я отнюдь не худенькая. Ладно, начистоту: я толстая. Не безобразно жирная, если вы вдруг вообразили себе какую-нибудь разожравшуюся касатку с хрустящей куриной ножкой в зубах и бумажным ведром этих сочных лакомств подмышкой, нет. Но и стройняшкой с плоским животом и вздёрнутой попой меня не обзовёшь. Я этакий середнячок между тушей в полтора центнера и костлявой анорексичкой. Спелая бабень, сошедшая прямиком со страниц некрасовских произведений.

Нагнуться «с красивою силой в движеньях» и со «взглядом цариц» не получилось. Помешал слишком объёмный бюст. Распущенные волосы водопадом посыпались на лицо, закрывая обзор. Я схватила несколько гладких листовок, почувствовала, как моей руки нечаянно коснулись мужские пальцы, вздрогнула и попыталась резко выпрямиться.

Максим Владимирович, бедолага, не ожидал, что подпрыгну и метнусь в сторону — видать, в его круге общения маловато истеричных особ, — рискнул помочь и тут же схлопотал мой коронный удар лбом в челюсть. Лязгнули зубы. У меня что-то вспыхнуло перед глазами. От неожиданности я плюхнулась на попу, а травмированный тренер зашипел от боли и потёр ушибленный подбородок. И всё же выпрямился и подал мне руку.

— Как неловко вышло, вы уж простите! — искренне попросил он, покуда меня обуревали волны стыда.

Пока с кряхтением поднималась — самостоятельно, потому что горделиво отвергла поданную руку, — расправляла длинную юбку и проверяла, цела ли черепушка, он опять заговорил:

— Надеюсь, вы не пострадали? Очень неуклюже с моей стороны. Дайте-ка посмотреть, — он бесцеремонно вздёрнул мою голову за подбородок, навис над лицом прекрасной грозовой тучей и ощупал лоб.

— Нет-нет, я в порядке, — поспешила уверить, а сама дивилась его прикосновениям.

Мягкие мазки подушечками пальцев, от которых пахло ментолом, прошлись над бровями и спустились к виску. Очертили упитанные щёки. Хей, зачем?!

— Уберите, пожалуйста, руки, — пропищала в отчаянии и отшатнулась, едва он попробовал приблизиться ещё на шаг. — Со мной всё отлично!

— Ну, знаете, иногда лучше воочию убедиться. — Максим отступил, только глазеть на меня не перестал.

— А-а, ну да, — согласилась по инерции, потом всё же додумалась присесть, споро сгребла рекламации в неаккуратную стопку и прижала к груди.

Быстро выпрямилась и лишь тогда уловила прямой как стрела взгляд, скользящий от макушки к ступням. Тренер меня сканировал, изучал, запоминал в деталях. Любопытно узнать, с какой целью?

Щёки невольно загорелись под его пытливыми глазами цвета индиго.

— Я отнесу ваши листочки в учительскую, — заблеяла почти шёпотом.

— Спасибо.

— Классные руководители раздадут ученикам, сбросят фото в родительские чаты.

— Да, это здорово.

— В вестибюле можете оставить парочку. Я передам на вахту, чтобы приклеили на видном месте.

— И за это признателен.

А сам поедал меня маньяческим взором, таким тяжёлым и липким, что хотелось сбежать из страны. Я не привыкла к столь откровенному разглядыванию. Мужчины редко залипают на красоток оверсайз вроде меня. Нет, иногда, конечно, смотрят в мою сторону — на попу, например, если имею неосторожность обтянуть бёдра одеждой, или клюют носом в декольте, коли случается настолько опростоволоситься и напялить неподходящий верх, который выставляет все прелести напоказ. Но вот с таким хамским оцениванием, когда в поле зрения попалась целиком, а не наиболее выдающиеся части тела, я встретилась впервые. И стушевалась. Вернее, запаниковала.

Эге-гей, что происходит? Смазливым и накаченным мачо не заходят пышнотелые нимфы, мне ли не знать!

Максим Владимирович вовсе не собирался прекращать этот балаган. Стоял почти вплотную, взмахивал пушистыми тёмными ресницами, егозил по мне глазами. Дышал как-то отрывисто.

Сделала шаг влево, намереваясь обойти препятствие. Он тут же последовал за мной. Я насупилась, прижала листовки теснее и попыталась обойти помеху с другой стороны.

— Дайте же пройти!

— Когда у вас обеденный перерыв?

Мы заговорили одновременно, поэтому плохо расслышали друг друга. Я уж точно не разобрала, что он пролепетал своими полными и чувственными губами, один вид которых заставлял облизнуться.