Двенадцать детёнышей, от четырёх до семи лет: шестеро нарелов, трое коррагов, двое цирреков и одна тихая девочка в заднем ряду, по которой было не очень понятно, то ли мелкая корра, то ли крупная цирра. Смешанный класс. Ещё при жизни их бабушек это было бы большой редкостью, потому что каждый нарш учил детёнышей сам, и многие дети видели только своих родичей до самого совершеннолетия. Теперь Закон Разума требовал, чтобы детёныши росли вместе. И, судя по тому, как корраг Дранн и нарел Дашен уже успели подраться и помириться дважды за первую неделю, это работало.
Старая нарла с седыми пятнами на морде неторопливо вошла в класс. Хвост покачивался ровно и мягко, уши стояли прямо. Начинается важный урок.
Она остановилась перед классом.
— Меня зовут Ren-Torsha garn-lorsha Arla-khrel-narsh. Рен-Торша, глава своего гарна, из учёного нарша Арлы. — Она обвела взглядом двенадцать мордочек. — Сегодня мы начнём с того, что каждый из вас назовёт себя полностью, tolsh-drekh. Кто знает своё полное имя?
Лапы поднялись, но не все. Некоторые детёныши переглянулись.
— Начнём с тебя. — Рен-Торша указала на крупного полосатого детёныша с задних рядов.
Дранн расправил плечи. Ему было шесть, но по размеру он уже обгонял некоторых восьмилетних нарелов. Голос низкий, с лёгким вибрирующим подтоном, потому что подгортанные связки ещё не развились до конца, но слышно было сразу: корраг.
— Дранн, — сказал он. — Дранн Урнаша-гарн Горра-штенг-нарш.
— Хорошо. И что это значит?
— Что я Дранн. Из гарна Урнаши. Из кузнечного нарша Горры.
— А кто такая Урнаша?
Дранн замялся на секунду.
— Моя... garn-lorsha. Бабушка. Она главная в гарне.
— Верно. А Горра?
— Горра — это... — он задумался. — Это предок-gal.
— Это верное предположение. Горра-штенг-нарш означает «кузнечный нарш Горры». Горра была основательницей вашего нарша, она жила очень давно, и от неё пошла вся линия. А «штенг» значит, что нарш славился кузнечным делом. — Рен-Торша повернулась к классу. — Запомните: имя нарша рассказывает историю. Кто основал, чем занимались. Это память, вплетённая в имя.
Она указала на нарела рядом с Дранном.
— Теперь ты.
— Дашен Телина-гарн Садра-кеш-нарш, — сказал тот негромко и спокойно, как и полагалось нарелу.
— Охотничий нарш Садры. Древний нарш. — Рен-Торша улыбнулась. — Я знала нескольких Садра-кеш. Хорошие охотники. И кто такая Телина?
— Моя lorsha. Мама. Она garn-lorsha.
— То есть твоя мама — глава гарна, и все в вашем гарне носят её имя: Телина-гарн. А если бы главой стала другая самка?
— Имя бы... поменялось? — Дашен нахмурился. — У всех?
— Только имя гарна, но не нарша. Нарш не меняется. Он передается от матери к ребенку, на всю жизнь.
Маленькая цирра на первом ряду не стала ждать, пока укажут на неё.
— Шерра Лисса-гарн Кирела-гхранг-нарш! — выпалила она, и кисточки на ушах подпрыгнули.
— Горный нарш Кирелы. Цирреки, разумеется?
— Цирреки! — Шерра кивнула так, что чуть не упала с подушки.
— А Лисса — твоя мать?
— Нет, родная мама у меня другая, ее зовут Тикка. У нас три мамы!
— Хорошо. Теперь ты? — Рен-Торша посмотрела на тихого нарела.
— Нирал Кешара-гарн Арла-хрел-нарш, — сказал он почти шёпотом.
Рен-Торша моргнула. Потом мягко улыбнулась.
— Арла-хрел-нарш. Мы с тобой из одного нарша, Нирал.
Мальчик поднял глаза, впервые за весь урок удивлённые.
— Но из разных гарнов, — продолжила Рен-Торша. — Я garn-lorsha своего гарна, а ты из гарна Кешары. Мы родня по наршу, но не по гарну.
Она повернулась к классу.
— Вот это и есть то, что вы должны понять сегодня. — Она взяла мел и нарисовала на доске большой круг. — Нарш — это ваш род. Все, кто идёт по линии матерей от одной основательницы. Нарш — то, что не меняется. Вы родились в нарше вашей матери и всегда будете его частью.
Внутри большого круга она нарисовала несколько маленьких.
— Гарн — это семья внутри нарша. Один нарш состоит из многих гарнов. Гарн может вырасти, разделиться, принять чужаков. Гарн живой и гибкий. Нарш постоянный.
— А если кто-то уйдёт из гарна? — спросил Дашен.
— Его имя гарна изменится, но имя нарша нет. — Рен-Торша постучала по большому кругу. — Нарш — это кровь, а гарн — это выбор. Понимаете разницу?
— А если... — Дашен нахмурился, формулируя, — если я войду в гарн, который в другом нарше?
— Тогда ты будешь жить в чужом нарше, но твой собственный нарш останется прежним. Садра-кеш навсегда. — Рен-Торша помолчала. — А вот твои дети будут того нарша, в котором живёт их мать. Если ты выберешь партнёршу из другого нарша и войдёшь в её гарн, твои дети унаследуют её нарш, не твой. Ты Садра-кеш, а твой ребенок уже нет. Он будет нарша своей матери.
Дашен открыл рот, закрыл, открыл снова.
— Но тогда у отца и детей разные нарши?
— Почти всегда. Если только он не выбрал партнёршу из своего же нарша. — Рен-Торша улыбнулась. — Вот почему нарш — *материнская* линия. Отец приходит, отец уходит. Детеныш остаётся с матерью и наршем.
Несколько кивков. Дранн кивнул энергично, Дашен вдумчиво, Шерра нетерпеливо.
— Теперь главное. — Рен-Торша отложила мел. — У каждого нарша своя история, своя земля, свои обычаи. И, когда-то, свои враги.
Она помолчала.
— Раньше, до Закона Разума, нарши жили отдельно, каждый сам за себя. И нарши воевали. Не роды, не «корраги против нарелов», а нарши. Садра-кеш-нарш мог воевать с другим нарелским наршем за охотничьи угодья. Горра-штенг-нарш с другим корраговским наршем за рудники. Циррековские нарши дрались с циррековскими за горные перевалы.
— Свои с своими? — удивился Дранн.
— Свои с своими. И с чужими тоже, но чаще с соседями, потому что с соседями ты делишь землю, воду и добычу.
— Но ведь... — Дашен подбирал слова, — мы же в одном нарше можем быть разных родов? Нарелы и корраги в одном нарше?
— Да. Больше половины наршей смешанные. Мать-нарла рожает нарела, но её сестра могла выбрать партнёра-коррага, и её дочь тоже нарла, только с корраговскими чертами. Или её сын привёл в гарн корру из другого нарша, и теперь в этом гарне растут нарелы рядом с коррагами, под одной крышей, в одном нарше.
— Как мы в классе, — сказала Шерра.
— Как вы в классе. Только раньше класса не было, а был нарш. И нарш был всем: школой, защитой, домом, законом. Кто не принадлежал наршу, не принадлежал никому.
Тихая девочка в заднем ряду вдруг подала голос, негромко, почти шёпотом:
— Зирана Сайла-гарн Сайла-кареш-нарш.
Рен-Торша повернулась к ней.
— Ты хотела представиться?
Кивок.
— Сайла-кареш-нарш. Нарш выживших Сайлы. Я знаю этот нарш, молодой, но сильный. — Она помолчала. — «Кареш» значит «выживший». Ваша основательница Сайла пережила что-то, после чего нарш мог не уцелеть. И уцелел. Это тоже память в имени.
Зирана кивнула и ничего не добавила.
Рен-Торша вернулась к доске.
— Итак: гарн — семья, нарш — род. Род идёт по материнской линии, от матери к дочери, всегда. А теперь вопрос, который вы на самом деле уже задали, даже если не знали: почему род идёт именно от матери? Почему ваш род — это всегда род вашей lorsha?
— Потому что так решили? — предположил Дранн.
— Нет. Потому что так устроена кровь.
Рен-Торша нарисовала на доске три силуэта: большой полосатый, средний пятнистый, маленький с кисточками.
— Три рода. Корраг, нарел, циррек. И теперь keld-khrel, урок о живом: почему вы те, кто вы есть.
Рен-Торша нарисовала на доске две фигуры, самку и самца, а между ними маленькую фигурку детёныша.
— Внутри каждого из нас есть что-то вроде записки. — Она провела пальцем по нарисованной самке. — Очень длинной записки, в которой написано всё: какого ты рода, какой у тебя окрас, какого ты размера. Эта записка называется shteng-kharn, хромосома. Она есть у каждого шаррен, и именно в ней написано, кто ты: корраг, нарел или циррек.
