Она нарисовала чёткую стрелку от самки к детёнышу.

— Когда мать рожает детёныша, она передаёт ему свою записку целиком. Полностью, слово в слово. Если у матери написано «нарел», у детёныша тоже будет написано «нарел».

— А отец? — спросил Дранн.

Пунктирная стрелка от самца.

— От отца приходит не записка, а что-то вроде рисунка на полях. Khrel-slan, тень. Она не может изменить то, что написано, но может добавить кое-что сверху. Подсказки. «Будь покрупнее». «Будь проворнее». Но сама записка, само слово «нарел» или «корраг», идёт только от матери.

Зирана снова подала голос:

— А если мама цирра, а папа корраг? Кто тогда ребёнок?

— Ребёнок будет цирра, Зирана. Как мама. Всегда как мама. — Рен-Торша подошла ближе и села рядом с ней. — Представь, что род — это дом. У твоей мамы есть полный дом, со стенами, крышей, всем что нужно. Она передаёт тебе этот дом целиком. Ты получаешь циррековский дом.

— А папа?

— Папа не может дать тебе свой дом. Но он дарит украшения, картины на стены, новые занавески. — Рен-Торша улыбнулась. — Ребёнок цирра, как мама, но с чертами отца. Может быть чуть крупнее других цирреков, чуть сильнее. Это отцовский подарок, tarsh-dreng, отцовское влияние.

Зирана посмотрела на свои лапы, широковатые для циррека, с намёком на корраговскую массивность, и медленно кивнула.

Дранн вскинул лапу, резко, как всё, что делали маленькие корраги.

— А что если мой отец нарел, а мать корра?

— Тогда ты корраг. По матери. Всегда по матери. Но с отцовскими занавесками. — Рен-Торша подмигнула. — Может быть, ты более наблюдательный, чем другие корраги. Более терпеливый. Это нарелское влияние.

Дранн фыркнул.

— Я не терпеливый.

— Мы заметили, — сказал Дашен. Класс засмеялся, и Рен-Торша тоже, коротко и одобрительно.

— Ну хорошо. — Она вернулась к доске и нарисовала длинную цепочку фигурок, десять поколений. — Допустим, цирра спаривается с коррагом. Их дочь — цирра с отпечатком коррага. Эта дочь спаривается с другим коррагом, и её дочь снова цирра. И так десять поколений подряд, отцы всегда корраги.

— И они все цирреки? — удивился Дашен.

— Все до единого. С корраговскими чертами, крупнее, сильнее, может быть вспыльчивее, но цирреки. А теперь... — она нарисовала последнюю фигурку, — в одиннадцатом поколении эта дочь спаривается с цирреком. Кто рождается?

Молчание.

— Чистокровный циррек. Никаких корраговских черт. Потому что tarsh-dreng, отцовское влияние, не накапливается. Каждое поколение начинается заново. Мать передаёт свой полный дом, а отец только свои занавески, и занавески предыдущего отца при этом исчезают.

— Ого, — сказал Дранн. — Десять поколений коррагов, и всё как не было?

— Именно. Род не смешивается. Он передаётся целиком или не передаётся вообще.

Дашен задумчиво потёр подбородок, нарелский жест, который Рен-Торша узнала сразу: так делал его дед, и прадед, и наверняка кто-нибудь ещё на десять поколений вглубь.

— Но если отцовские черты не накапливаются, — он подбирал слова осторожно, — тогда почему некоторых называют khreng-kharn? Полукровками? Если полукровок не бывает...

— Grash-norsk, Дашен. Хороший вопрос. — Рен-Торша повернулась к классу. — Кто-нибудь слышал слово khreng-kharn?

Несколько лап поднялось. Зирана в заднем ряду опустила взгляд.

— Моя бабушка говорит, что это плохо, — сказала одна из нарелок.

Рен-Торша качнула ухом, обозначая мягкое несогласие.

— Твоя бабушка росла в другие времена. Слово khreng-kharn описывает того, у кого отцовское влияние заметно. Qorr-tsirrek — циррек с корраговскими чертами. Nar-qorrag — корраг с нарелскими. Это описание, а не оскорбление. Генетически нет никаких «полукровок». Ты либо корраг, либо нарел, либо циррек. По матери. Всегда.

Она посмотрела на Зирану.

— Зирана, ты цирра. Полностью. Твоя shteng-kharn циррековская. То, что ты крупнее или что у тебя полосы, это подарок отца. Не дефект, не «смешение», а подарок. Помнишь дом с украшениями?

Зирана кивнула, на этот раз твёрже.

— А теперь вернёмся к наршам. — Рен-Торша постучала по большому кругу на доске. — Если род идёт по матери, всегда и без исключений, то нарш тоже идёт по матери. Поэтому narsh — это не просто «кто рядом живёт», а кровная линия. Твоя мать из этого нарша, и её мать из этого нарша, и её мать тоже. До самой основательницы.

— До Горры? — спросил Дранн.

— До Горры. До Садры. До Арлы. До Кирелы. До Сайлы. Каждый из вас несёт имя основательницы, и когда вы называете свой нарш, вы произносите имя, которому тысячи лет. Вот почему narsh-drekh, имя нарша, не меняется. Оно старше любого из нас.

В классе стало тихо, и даже Дранн не шевелился.

— А почему они воевали? — тихо спросила Шерра. — Нарши. Если они все шаррен...

— Потому что нарш — это земля, добыча, вода, ресурсы. Когда добычи мало, а ртов много, начинается спор. Нарш Садры охотился на одних угодьях, нарш соседей на тех же. Кто уступит?

— Никто, — сказал Дранн. Уверенно, по-корраговски.

— Вот именно. Никто не уступал, и воевали. Не «корраги против нарелов», а нарш против нарша, соседи против соседей. Иногда корраговский нарш против корраговского, иногда смешанный против смешанного. Это не была война родов, это была война семей.

Она помолчала.

— Shteng-Sharr, Закон Разума, был принят при жизни ваших дедов. До него каждый нарш решал всё сам — свои законы, свои школы, свои территории. То, что вы сейчас сидите здесь, Дранн из Горра-штенг-нарша рядом с Дашеном из Садра-кеш-нарша, Шерра из Кирела-гхранг-нарша рядом с Зираной из Сайла-кареш-нарша, это совсем новое. Ваши деды выбрали это чтобы закончить войну. И пока это работает.

— А корраги правда самые сильные? — спросил Дранн. Не выдержал.

Несколько нарелов закатили глаза. Шерра хихикнула. Рен-Торша подняла лапу, призывая к тишине.

— Корраги самые крупные и физически мощные, это факт. — Она посмотрела на Дранна, который уже расправил плечи. — Нарелы лучшие стратеги и наблюдатели. Тоже факт. Цирреки самые быстрые и изобретательные. Тоже факт.

— А кто лучше? — не унимался Дранн.

— Кто лучше в чём? В драке один на один корраг победит нарела. В планировании нарел обойдёт коррага. В скорости циррек обгонит обоих. — Рен-Торша села. — Но вот что важно, Дранн. Вспомни kesh-nek-os, историю первой охоты.

— Это где они охотились на бизона втроём?

— Да. «Tsirrek grolsh-en nar. Qorrag grolsh-reth stong. Narel grolsh shteng.» Циррек показал путь, корраг пробил путь, нарел построил путь. По одиночке ни один не поймал бы добычу. Мы три ветви одного древа, и древо крепко, только пока все три ветви растут.

Она обвела взглядом класс. — Kol-narsh, три рода — это не три врага. Это три способа быть шаррен. Разные снаружи, одинаковые внутри. Sharren. Разумные. Вот что имеет значение.

Звон колокола возвестил конец урока. Детёныши зашевелились, но Рен-Торша подняла лапу.

— Последнее, задание на дом. — Стон прокатился по классу; впрочем, стон одного коррага стоил стонов пяти нарелов по громкости. — Поговорите дома с lorsha, с матерью. Спросите, откуда имя вашего нарша, кто была основательница, что означает маркер. «Кеш» — охота, «штенг» — кузнечное дело, «гхранг» — горы, «кареш» — выживание. Запишите историю. Мы разберём это на следующем уроке.

Детёныши потянулись к выходу. Дранн вылетел первым, у коррагов одна скорость, и эта скорость называется «сразу». Дашен шёл не торопясь, обдумывая услышанное. Нирал задержался, перечитывая что-то в своих записях.

Шерра тоже задержалась. Подошла к Рен-Торше, уши чуть прижаты, не от страха, а от неуверенности.

— Рен-Торша... а если я когда-нибудь выберу коррага, мои дети будут корраги?

Учительница покачала головой.

— Нет. Твои дети будут цирреки, как ты, всегда. Но от коррага они унаследуют силу, а от нарела остроту чувств. Tarsh-dreng, отцовское влияние, делает каждое поколение уникальным. Но род идёт отсюда, — она мягко коснулась груди девочки, — от тебя. И твой нарш, Кирела-гхранг, будет наршем твоих дочерей.