— А теперь представь ситуацию, что после налёта на красноярских на нас ополчится добрая половина Сибири и соседний забайкальский край, — подкинул Демон в разговор рациональное зерно. — Думаешь, у них гранат не найдётся?

— Буряты могут и из Стингера по нам вдарить, — в порядке бреда предположил Маркел.

Эта его гаденькая манера переобуваться в воздухе и путать окружающих перебежками от одной точки зрения к другой порядком действовала на нервы.

— Волков бояться — в лес не ходить, — снова влез Феникс с подходящей поговоркой.

— Ты на ночь читал словарь фразеологизмов? — уточнил Демон.

Лог, как всегда, взял вожжи в свои руки:

— Ладно, братва, давайте проголосуем. Кто за то, чтобы двинуть на Гестапо? — и стал барабанить пальцами по столу, сбивая с мысли.

Феникс решительно молвил:

— Я за!

— А куда я денусь! — хохотнул Маркел. — За компанию, так сказать!

Лог перевел взгляд на Демона.

— Далась вам эта территория, — пожал Саша плечами. — На своей-то не развернулись в полную мощь, а уже голыми задницами на ежей претесь.

— Значит, решено! — не дождавшись четкого ответа своего заместителя, возвестил Лог. — План одобряю! Феникс, ты за стратегию, Маркел — за разведку и развлечения, а ты, Демон, — он усмехнулся, — будешь держать нас в рамках приличия.

В комнате повисла тяжёлая тишина. Каждый понимал — решение принято, и пути назад нет. Впереди их ждала опасная игра, где ставками станут жизнь каждого из них и жизни всех членов клуба.

Маркел и Феникс встали, чтобы уйти. Демон остался. Ему не терпелось переговорить с лидером с глазу на глаз.

— Я так понимаю, речь пойдёт о твоей девчонке, — проницательно спросил Лог, когда дверь за последним вышедшим закрылась.

— Не отправляй её одну, — с ходу заявил Демон.

— Чего это ты так над ней трясешься?

— Не трясусь. Боюсь, как бы не накосячила, — не моргнув глазом солгал Демон. — Я не давал ей вольности, контролировал на каждом этапе...

— Сань, ты какого хера мне втираешь? Думаешь, кто-то здесь не в курсе, что ты с ней спишь? Спешу разуверить — все не только знают, но уже успели обсудить, как и в каких позах ты её поимел.

Демон скрипнул зубами. Съездить шефу по физиономии — идея так себе.

— Да не кипятись ты заранее. Я тоже человек и эту твою мужицкую феньку понимаю, — Лог примирительно похлопал его по плечу. — Охота защитить свою женщину. Давай отправим с ней Саймона на первый раз, чисто для присмотра.

— Издеваешься?

Всучить Алине в напарники Арлекина, который не убивает да ещё и поддерживает своё сияние путём, скажем так, экстравагантным?

— А чем Саймон плох?

— Всем, — зло заключил Демон.

— У тебя появилась тухлая манера артачиться, — не менее агрессивно прищурился Лог. — Передай Саймону, что следующую неделю он нянчится с твоей мадамой, и прикрой дверь с той стороны.

— Лог...

— Тебя слух подводит или переизбыток здоровья наметился?

Саша резко встал и в три широченных шага покинул кабинет.

В ушах кипело от переизбытка злобы, чуть подкинь дров — и гневный пожар воспылает до небес.

Чудесный расклад намечается. Покуда Демон будет наводить ужас в стане врага, Алина в компании слишком любвеобильного байкера с дипломом врача будет охотиться за домохозяйкой с малолетними детьми. И что будет, если она проколется или ошибётся?

Демон отправился на поиски Саймона. Обоих ждал крайне напряжённый разговор.

Утренний город ещё дремал, когда агрессивно ворчащий мотоцикл с двумя седоками занял позицию в тени деревьев. Это был не просто «Урал» — это было произведение искусства, рождённое в горниле страсти и мастерства.

Чёрная краска с рубиново-красными разводами покрывала его корпус, создавая впечатление, будто по металлу растеклись сгустки расплавленного огня. Роспись, выполненная вручную, рассказывала свою историю нежной любви к стальному коню: мистические узоры переплетались с геометрическими фигурами, а в некоторых местах проглядывали силуэты женщин. Хромированные детали сверкали на солнце, а кастомный выхлоп издавал приглушённое урчание, будто мотоцикл был жив и дышал.

Сиденье, обтянутое кожей с тиснёным узором, приглашало в путешествие. Руль был отделан красными вставками, перекликающимися с росписью на баке.

Серебристый минивэн многодетной матери замер неподалёку и казался безобидной точкой на фоне просыпающегося города.

Саймон спешился, снял шлем и проследил взглядом за двумя резвоногими мальчишками в лёгких куртках и с рюкзаками за спинами, которые выскочили из автомобиля, помахали рукой водителю и, толкаясь и хохоча, побежали через школьный двор.

— Знаешь, что меня поражает? — спросил он, поворачиваясь к Алине. — Как она умудряется всё это тащить на себе? Я вот троих детей не смог бы воспитать, даже если бы попробовал.

Она усмехнулась, подняла забрало и заговорила:

— Ты и одного не потянешь. Твоя версия отцовства на сегодняшний день — стоять рядом с мамашей и обольстительно улыбаться. Кстати, детей у неё четверо, помимо мальчиков есть ещё две девочки.

Саймон фыркнул:

— Я, знаешь ли, к плёнкам и не рвусь. А эта женщина... Интересно, как она находит время на себя при такой ораве?

Пока они следили за тем, как женщина разворачивается и покидает школьную стоянку, Алина заметила:

— Это маленькая женская хитрость.

Они помчались дальше, лавируя в потоке машин. Саймон вел слежку довольно грамотно, не висел на «хвосте» у серебристого авто, а обгонял, отставал и всячески старался держать дистанцию, чтобы яркий байк не запомнился Екатерине Дроздовой.

В детском саду всё происходило как в хорошо отрепетированном спектакле. Девочки, словно маленькие вихри, вырвались из рук матери и вприпрыжку помчались по яркому двору, оглашая окрестности громкими голосами.

Саймон, наблюдая за сценой, пробормотал:

— Погодки — это жесть. Одна плачет, вторая подхватывает — и понеслось. Я бы застрелился.

— Тебя так пугает идея будущего отцовства? — Алина дружески хлопнула его плечу.

— До одури, — честно признался байкер.

Следующая остановка: центральный рынок, который даже в столь ранний час напоминал живой организм — пульсирующий, шумный, неутомимый. Бесчисленные потоки людей, словно реки в половодье, заполняли пространство.

Саймон и Лиса растворились в этом людском море, словно тени на закате. Их внимательные взгляды скользили по толпе, выискивая среди сотен лиц то самое — усталое, но решительное лицо многодетной матери.

Пространство рынка дышало жизнью: здесь царствовали яркие прилавки с сочными фруктами, источающими медовые ароматы; там — серебрились рыбные ряды, где влажный воздух пах морем и солью. В мясном отделе властвовал терпкий дух свежего мяса, а в хлебном царстве плыли облака тёплого аромата свежеиспечённых булок.

Женщина ловко маневрировала между тележками, список покупок у неё в руках казался картой в этом лабиринте товаров.

Вокруг кипела жизнь: бабушки в платочках придирчиво рассматривали каждый помидор, студенты с рюкзаками выбирали недорогие овощи, молодые мамы с колясками обсуждали последние новости. Громогласные продавцы, будто глашатаи древнего города, расхваливали свой товар, их голоса сливались в единую симфонию рынка. Где-то звенели монеты, там шуршали пакеты, здесь смеялись дети, а в углу пожилой мужчина торговался до последнего рубля.

Двое наблюдателей продолжали своё безмолвное преследование,

— От Демона что-то слышно? — спросил Саймон, жуя жвачку.

Алина напряглась, сделала вид, что изучает ассортимент конфет, представленный на выставке во всём великолепии форм и красок.

— Вчера вечером звонил, сказал, что доехали.

Она вспомнила их короткий трехминутный разговор по телефону и поежилась. В Сашкином голосе явственно ощущалась не только усталость, но и что-то ещё, что она не сумела распознать. Страх? Тревога? Суетливость?