За массивным кованым забором скрывался особняк — последняя крепость страха и отчаяния. Камеры наблюдения следили за каждым движением, а у ворот застыли фигуры двух охранников, их глаза нервно бегали по сторонам.

Саша наблюдал за домом со второго этажа соседнего пустующего коттеджа. Его взгляд скользил по окнам, по антеннам на крыше, по каждому изгибу ограды. Ветер доносил до него запахи хвойного леса и первозданного ужаса, витавшие над этим местом.

Внутри особняка царил хаос. Третий преступник, некогда могущественный и самоуверенный, теперь напоминал загнанного зверя. Он метался по комнатам, его движения были дерганными, судорожными. На лице застыло загнанное выражение, глаза лихорадочно блестели, словно отражая пламя его внутреннего кошмара. Он то и дело хватался за телефон, проверяя новости, прислушиваясь к каждому шороху.

— Он уже близко! — шептал он, обращаясь к личному телохранителю. — Я чувствую его!

Охранник, огромный мужчина с бритой головой и татуировками на руках, пытался сохранять спокойствие:

— Босс, у нас всё под контролем. Никто не проберётся через периметр.

— Ты не понимаешь! — его голос срывался на истерический крик. — Он уже нашёл двоих! Он как тень, как смерть, как демон!

Безумец видел кошмары наяву, ему чудились шаги в пустых коридорах, шорохи за закрытыми дверями.

Саша выступил под покровом ночи. Лунный свет серебрил кроны деревьев, когда тёмная фигура бесшумно скользнула к особняку. Высокие кованые ворота, казалось, охраняли не только территорию, но и тайны, спрятанные за ними. Но сегодня они не могли стать преградой.

Часовой у входа, погружённый в свои мысли, не заметил движения за спиной. Лишь на мгновение его взгляд затуманился, когда что-то едва уловимое промелькнуло в воздухе. Тихий щелчок — и охранник, потеряв сознание, мягко осел на землю.

Демьянов действовал методично. Второй бодигард, патрулирующий территорию, получил свою дозу снотворного через мгновение. Дротик, выпущенный из специального пистолета, нашёл свою цель с хирургической точностью. Мужчина даже не успел схватиться за оружие.

Теперь путь был свободен. Саша достал из кармана небольшой фонарик и, направив его луч на замок входной двери, принялся за работу. Его движения были уверенными и спокойными, словно он проделывал это уже не раз.

На этаже его уже поджидали. Охранник надвигался, словно оживший монумент — массивный, неповоротливый, уверенный в своей силе. Его мышцы бугрились под одеждой, а тяжёлое дыхание эхом отражалось от стен коридора.

Саша отступил в сторону, его движения были плавными, почти танцевальными. Он двигался как кобра перед броском — неторопливо, но с убийственной точностью. Охранник, недооценив противника, попытался нанести размашистый удар, но кулак лишь рассеял воздух там, где мгновение назад был его противник.

Саша атаковал молниеносно. Серия коротких, точных ударов — в солнечное сплетение, в челюсть, в печень. Охранник задохнулся от боли, но его масса не позволяла ему упасть. Он попытался схватить нападавшего, однако руки чиркнули пустоту.

В очередной раз Саша скользнул под занесённый кулак, его нога взлетела в идеальной подсечке. Бугай, потеряв равновесие, рухнул на пол и тут же попытался подняться.

Демьянов действовал расчётливо. Его движения не были хаотичны — каждый удар, каждый шаг имели цель. Из-за пояса он выхватил пистолет с транквилизатором. Один прицельный выстрел — и дротик вонзился точно в шею противника.

Тело защитника обмякло. Последнее, что он увидел — это холодные, безэмоциональные глаза его соперника, в которых не было ни капли жалости.

Саша отступил, наблюдая, как охранник погружается в глубокий сон под действием препарата. Он выполнил свою задачу, не позволив эмоциям взять верх над разумом.

Последняя преграда на пути — дверь, ведущая в спальню. Демьянов распахнул её ударом ноги и вошёл внутрь.

Жалкое пресмыкающееся нашлось в дальнем углу, он притаился за прикроватной тумбочкой. Лицо обезображено гримасой безотчетного ужаса. Холодный пот струился по вискам, рубашка прилипла к спине. Глаза метались в поисках выхода, но его не было. Комната превратилась в клетку, а он — в загнанного зверя.

— Нет! — завопил негодяй, отталкиваясь от тумбочки и бросаясь на приближающуюся тень. — Просто не дамся!

Он схватил со столика увесистую пепельницу и швырнул её в надвигающийся кошмар. Пепельница с глухим стуком врезалась в стену, рассыпавшись на осколки. Негодяй, не теряя времени, опрокинул на преследователя стул, надеясь выиграть хоть секунду. Саша легко переступил через преграду.

Отбиваться было поздно. Саша, словно змея, метнулся вперед, оплетая тело врага руками. Тот попытался вырваться, закричал, но его голос потонул в железной хватке ледяных пальцев мстителя. Судорожно барахтаясь, он ощутил, как воздух пропадает из легких. Блеснуло лезвие ножа, послышался предсмертный хрип — и всё было кончено.

Тело обмякло, безвольно повиснув в объятиях Саши, который, казалось, впитывал его жизненную энергию. Особняк погрузился в тишину, нарушаемую лишь тиканьем часов и тяжёлым дыханием тех, кто ещё оставался в живых.

Месть завершила свой круг. Последний из них получил по заслугам. И теперь тишина укрыла погребальным саваном этот дорогой дом, что стал усыпальницей для своего владельца.

С той ночи призрак супруги растворился в воздухе, хотя её присутствие всё ещё явственно ощущалось. Она нашла покой, а Саша... Саша перевоплотился в Демона, навсегда застывшего в пустоте, которую ничем не заполнить.

Сон рассеивался. Месть свершилась, но цена оказалась непомерной. Алина проснулась в холодном поту, удерживая в голове яркое осознание: даже во сне кровь не может утолить жажду потери.

Росинки на листьях сверкали, словно россыпь бриллиантов, когда Алина склонилась над ручьём. Она зачерпнула пригоршню ледяной влаги, ополоснула лицо, но сон всё ещё стоял перед глазами, чёткий, как фотография, и живой, как реальность. Он пульсировал в висках, заставляя сердце биться чаще.

За спиной хрустнула ветка. Алина обернулась. Демон возник словно из ниоткуда — высокий, гибкий. Его глаза сейчас были спокойными, почти человеческими. Весь его вид говорил о том, что эта ночь принесла ему долгожданное умиротворение.

— Привет, — произнёс он мурлыкающим голосом, столь отличным от каждодневного ворчания, что Лиса в изумлении присела на влажный мох. — Славное утро, не находишь?

Алина кивнула, пряча руки за спину — пальцы всё ещё дрожали после ледяного купания.

— Да, — ответила она, вслушиваясь в шёпот листвы. — Природа проснулась.

Демон потянулся к воде, но замер, будто наткнувшись на невидимую стену. Его глаза полыхнули алым огнём — он уловил отголоски её мыслей, её воспоминаний о сне. Зрачки расширились, превратившись в две бездонные пропасти.

— Что ты знаешь? — спросил он, и мягкие интонации испарились бесследно, точно предыдущая реплика ей послышалась.

Алина подняла подбородок, встречая его взгляд.

— А это правда? — спросила она, чувствуя, как внутри разливается странное волнение. Вопрос, как он вообще почувствовал её состояние и настроение повис за кадром.

Лицо Демона исказилось, словно маска из воска под пламенем свечи. Аура злости окутала его фигуру столь явственно, что казалось — протяни руку и коснешься сгустка первозданной тьмы.

— Откуда? — прорычал он, и голос его раскатился по лесу, заставляя птиц в панике взлетать. — Как узнала?

Алина поднялась и в страхе отступила, но взгляда не отвела.

— Да что я узнала? — перешла она в нападение, пряча истинные эмоции за напускной бравадой.

Демон расхохотался — звук был похож на треск рвущейся ткани мироздания.

— Невинная овечка, да? — прошипел он, наступая. — Вздумала поиграть со злым и страшным серым волком?!