Воздух между ними наэлектризовался. Утренний лес затаил дыхание, наблюдая за противостоянием хрупкой девушки и разъяренного мужчины, будто сотканного из мрачных теней и гнева. Ручей всхлипывал, словно предчувствуя надвигающуюся бурю.

Демон схватил Алину за локоть и притянул к себе. Долгую минуту буравил тяжёлым взглядом, затем ошарашенно спросил:

— Сон?

— Да как ты это делаешь, чёрт тебя раздери? — всплеснула руками Алина и со всей силы пихнула наглеца в грудь.

— Ты увидела это во сне? — Демон не шелохнулся, но сжатие пальцев ослабил.

— Что «это»? — продолжила она перепалку вопросами.

— Мою историю, — чересчур лаконично растолковал он. — Ты думаешь об этом. Громко. И знаешь слишком много подробностей.

Алина насупилась, силясь разгадать тайну его слов.

— Как это понимать: думаешь слишком громко? Ты что, слышишь чужие мысли?

Чудовищная догадка полоснула сознание, как острым лезвием прошлись.

— Это такая сверхспособность? Арлекины читают мысли?

Гримаса ярости постепенно сходила с его лица, уступая место любопытству. Он словно увидел её впервые. Склонил голову набок, рассматривая так и эдак, затем взял за подбородок правой рукой и заставил смотреть в глаза.

— А это твоя сверхсила? Ковыряться в чужом прошлом?

— Ты умеешь контролировать сны, а? Я не применяла пытки и сывороткой правды тебя не опаивала! Я вообще уже решила, что это плод моего разгулявшегося воображения, а тут вдруг ты с этими нападками...

— Помолчи, — шикнул Демон, сосредоточенно изучая радужку вначале на одном её глазу, а после переключаясь на второй.

— Вот ты и молчи, раз приспичило! Достал уже командовать!

Он улыбнулся, но от своей затеи не отступил. Большой палец с синей загогулиной татуировки под ногтем, блуждал вдоль ямочки на девичьем подбородке. Ястребиный нос почти касался кончиком её собственного. Их дыхание сплеталось, запахи смешивались воедино. Алина притихла помимо воли. В голову закрались совсем уж неуместные мысли и желания.

Его губы словно были созданы скульптором-виртуозом, способным уловить и запечатлеть саму суть совершенства. Полные, но не чрезмерные, они имели тот редкий, безупречный изгиб, который встречается лишь в старинных портретах аристократов. Верхняя губа слегка выступала над нижней, образуя изящную дугу, а уголки рта были чуть приподняты, создавая впечатление лёгкой, затаённой улыбки. В их очертаниях читалась та особая женственность, которая удивительным образом не противоречила мужественности всего облика, а лишь придавала ему дополнительную глубину и выразительность. Казалось, природа, лепя эти губы, стремилась воплотить идеал гармонии и красоты.

Она пробовала переключить внимание на что-то менее будоражащее, рассуждать о красоте рассветного часа или скандировать про себя стихи, но постоянно сбивалась. Слишком частые вдохи заставляли её прижиматься грудью к его груди, что лишь усугубляло волнение.

Демон подушечкой пальца провел по изгибу её нижней губы и наконец отошёл. Алина протяжно выдохнула и упёрлась руками в колени, стараясь отдышаться. Ей чудилось, будто последние пять минут она провела под водой, истратила уйму сил на то, чтобы всплыть и сейчас никак не могла восстановить дыхание.

Саша повернулся к ней спиной и вразвалочку двинулся обратно к ручью, чтобы умыться. Лиса мысленно посоветовала ему не терять время понапрасну и сразу утопиться.

— Мечтай больше, — не оборачиваясь, крикнул Демон. В голосе вновь прорезались те самые смешинки, что так поразили спозаранку.

За завтраком они почти не разговаривали. Алина сделала несколько бутербродов с колбасой, сыром и повядшими листьями салата, а Саша вскипятил воду в котелке и заварил ароматный чай.

Алина неслась сквозь лесную чащу, словно пытаясь убежать от собственных мыслей. Её пальцы судорожно сжимали потёртую карту и компас, но разум всё ещё был затуманен утренним конфликтом. Деревья проносились мимо размытыми силуэтами, а влажный мох предательски скользил под ногами, словно живой.

Сырой воздух обжигал лёгкие, а капли росы, сорванные с листьев, холодными брызгами оседали на щеках. Она сверяла маршрут, пытаясь сосредоточиться на ориентировании, но воспоминания о вспышке гнева Демона то и дело возвращались, заставляя спотыкаться об узловатые корни и цепкие заросли папоротника. Один раз она всё-таки не удержалась на ногах, кубарем скатившись по склону небольшого оврага, заросшего папоротником.

Демон следовал за ней бесшумной тенью, его движения были плавными и расчётливыми, словно он скользил над землёй. Он видел, как девушка борется с собой, как её внимание рассеивается, уводя с правильного пути. Когда Алина в очередной раз свернула не туда, он не стал её поправлять — пусть учится на собственных ошибках.

Лес вокруг будто играл с ней: знакомые ориентиры прятались за стволами деревьев, а тропы петляли, издеваясь. Мох под ногами казался то мягким, как бархат, то предательски скользким, как лёд. Пот заливал глаза, дыхание сбивалось, а в голове пульсировала только одна мысль — поскорее добраться до цели и остаться наедине со своими переживаниями.

Но лес не отпускал свою добычу так просто. Очередной корень, коварно спрятавшийся под опавшей листвой, заставил Алину потерять равновесие. Она упала, выронив карту, которая тут же намокла от росы. Демон остановился в нескольких шагах, наблюдая за её попытками собраться с силами. В его глазах читалось нечто среднее между раздражением и сочувствием, а губы искривились в едва заметной усмешке.

Между тем лес жил своей жизнью: где-то вдалеке ухал филин, шуршали в подлеске мелкие зверьки, а воздух был пропитан запахом прелой листвы и хвои. Алина поднялась, отряхнулась и снова посмотрела на компас, пытаясь найти верное направление среди этой зелёной путаницы.

— И где мы сейчас? — насмешливо спросил Демон.

— Где-где... в рифму ответить?! — пробурчала Алина, всматриваясь в абсолютно одинаковые деревья. Она силилась вспомнить вчерашний маршрут, по которому они шли к охотничьей избушке, но не помнила ни небольшого оврага, ни вон той лужайки. Неужели сбилась с пути?

Она горестно вздохнула и повернула назад к лагерю. Опять начинать сначала...

— Дай сюда, недотёпа, — решил сжалиться над ней строгий тренер и протянул руку за картой. Затем ткнул пальцем много правее заветного зимовья и произнес, — мы сейчас здесь. Ты потеряла ориентир ещё пару километров назад. А всё почему?

— Потому что мне достался дрянной учитель, — запальчиво воскликнула Алина, хотя в глубине души таила честный ответ: она слишком глубоко ушла в свои мысли и потеряла концентрацию.

— Зато ты прямо образцовая ученица, — съязвил Демон. — Втрескалась в меня.

— Тебе голову напекло что ли?

— Станешь отрицать очевидное?

— Слушай, Демонюга, хорош выдавать желаемое за действительное. Ты не в моём вкусе.

С этими словами она упрямо повернула налево, намереваясь во что бы то ни стало отыскать треклятую хижину. Демон вырвался вперёд. Скатертью дорога, мысленно пожелала Алина.

Она шла, тяжело опираясь на посох, который нашла по пути. Ноги то и дело цеплялись за торчащие корни и влажные камни. Демон, держа в руках карту и компас, то появлялся, то исчезал среди стволов деревьев.

Лес становился всё гуще. Сухие ветви хрустели под ногами, словно кости, а поваленные деревья преграждали путь. Валежник лежал повсюду — огромные стволы, поваленные бурей, напоминали спящих исполинов. Алина с трудом перелезала через них, царапая руки о шершавую кору.

Её одежда промокла от росы и пота, волосы прилипли ко лбу. Каждый шаг давался с трудом, но она упрямо шла вперёд, стиснув зубы. Демон иногда оглядывался, и в его глазах читалось что-то похожее на уважение — или это ей только казалось?

Между деревьями мелькали солнечные лучи, пробивающиеся сквозь листву. Где-то вдалеке слышался шум ручья, и этот звук придавал сил.

Очередной поваленный ствол преградил путь. Алина остановилась, тяжело дыша, и посмотрела наверх. Сквозь кроны пробивалось небо — чистое, голубое, словно насмешка над её усталостью. Демон уже ждал впереди — благостный, сияющий, точно тот самый цветок папоротника, что появляется лишь раз в году.