— «Вихрь Феникса!» — рыкнул Игниус, и из пара родился огненный смерч, устремившийся к водному магу. Тот в ответ сомкнул ладони, и с потолка арены, словно из невидимого облака, обрушился «Ливень Лезвий» — тысячи острых, как бритва, водяных игл, вонзающихся в смерч и гасящих его.

Атаки следовали одна за другой, без передышки. Игниус создал над головой «Пламенеющее Копье», испепеляющее всё на своем пути. Хайдрус парировал, выбросив вперед «Водоворот Отражения», который захватил копье и, провернувшись, швырнул его обратно, правда, с ослабленной силой. Огневик с размаху разбил его «Огненным Молотом», который он успел за мгновение сформировать.

Они не просто обменивались заклинаниями — они вели настоящую магическую дуэль. Игниус пытался испарить защиту противника, создавая локальные «Зоны Выжженной Земли», где вода мгновенно превращалась в пар. Хайдрус отвечал, вызывая из-под ног оппонента «Гейзеры Ледяной Воды» и покрывая пол арены скользким «Инеем Вечной Мерзлоты», пытаясь лишить его устойчивости.

Мощь была сокрушительной. Воздух дрожал от столкновений, звенел от резких перепадов температуры. Запах гари смешивался с ароматом морской свежести. Даже Лориэн сидел, завороженно уставившись на арену, его рот был приоткрыт. Никаких язвительных комментариев. Он, как и мы все, понимал, что смотрит на нечто серьезное.

Исход решила скорость. Игниус, сделав вид, что готовит очередной огненный шторм, внезапно сконцентрировал всю свою мощь в одной точке — в «Солнечной Вспышке», ослепительном сгустке света и тепла, способном прожечь любую защиту. Но Хайдрус был начеку. Вместо того чтобы ставить щит, он в долю секунды среагировал. Он не стал гасить огонь — он его сдвинул. Используя всю воду, рассеянную в воздухе от предыдущих атак, он создал мощнейший «Цунами Сдвига», гигантскую водяную ладонь, которая не поглотила «Солнечную Вспышку», а отвела её в сторону, прямо в багровеющее защитное поле арены. Поле взревело, поглощая чудовищную энергию, а сам Игниус, потерявший на мгновение концентрацию от неожиданного маневра, получил в грудь сокрушительный «Столп Воды». Удар был точен и мощен. Раздался глухой хлопок, и Игниус рухнул на каменные плиты без сознания.

Тишину прорезал голос комментатора:

—«Победа за Хайдрусом Акварионов. Честь удовлетворена».

Мы сидели в ошеломленном молчании, впечатленные силой, которую только что видели. Эти парни были с другой планеты. И глядя на них, я снова почувствовал и трепет, и то самое упрямое любопытство. Смогу ли я когда-нибудь хоть на секунду оказаться на их уровне?

Впечатленный яростной дуэлью, я не удержался и спросил Лориэна, пока мы наблюдали, как с арены уносят побежденного огневика:

—Слушай, а вообще возможно ли... иметь предрасположенность не к одной магии, а к нескольким?

Лориэн задумался, снова протирая очки.

—Такие прецеденты, вроде бы, случаются. Но крайне редко. И то, такие маги становятся не полноценными, слабосильными.

— А как же тогда водные маги пользуются льдом, тот же Хайдрус вон как мощно атаковал ледяными техниками.

— Лёд это, вода только в другом состоянии.

Я чуть не хлопнул ладонью себя по лбу. Да блин, ну конечно! Простейшая физика — разные агрегатные состояния воды: жидкое, твердое и газообразное.

— Ладно, учтем, — кивнул я. — Возможно, во время учебы получится что-то узнать. И, возможно... не исключаю такую вероятность. А вдруг я научусь изменять пространство?

Лориэн лишь скептически хмыкнул, и наша беседа прервалась, так как на арену вышли следующие двое. И если предыдущий бой был шквалом мощи, то этот... Оба «спортсмена» в красных мантиях явно были младше и слабее. Их поединок оказался до смешного вялым и неинтересным. Огневик пускал чахлые «Огненные Всплески», которые больше походили на плевки зажигалкой, а его оппонент, маг воздуха, ставил такие же хлипкие «Стены Ветра», которые едва отклоняли атаки. Большую часть времени они просто бегали по арене, пытаясь найти удачную позицию, их движения были неуклюжими, а щиты — дырявыми.

И вот здесь Лориэн излил всю свою накопившуюся желчь и язвительность.

—Смотри-ка! — начал он. — Два голубя на карнизе подрались! Один пытается опалить тому хвост, а второй машет крыльями, чтобы не запахло жареным!

Когда огневик, споткнувшись, едва не упал, пытаясь увернуться от слабого воздушного толчка, Лориэн не удержался:

—Осторожно, граф Трепет-в-Коленках! Не упади, а то мантию испачкаешь! У тебя, я смотрю, и так уже вся спина в пыли от постоянных перекатов!

А в момент, когда оба одновременно выпустили свои самые сильные, но всё равно жалкие заклинания, которые столкнулись и с шипением погасли посередине арены, он просто развел руками:

—Ну вот и всё. Силёнки закончились. Теперь они будут стоять и смотреть друг на друга, пытаясь испепелить взглядом.

Поединок, что неудивительно, завершился ничьей — оба так устали от этой беготни и бесплодных атак, что просто опустили руки. Зрители, скучая, стали покидать свои места.

—Ну что, — обратился я к Лориэну, — опять перерыв? Теперь уже на ужин?

—Всё так и есть, — подтвердил он.

Удивительно, но время за наблюдением за поединками пролетело незаметно. И дело было не только в них самих, а в целых ритуалах вокруг: обсуждение условий, оказание помощи, подготовка следующего боя. Всё это съедало время. Оставаться на опустевшей арене не имело смысла, и мы снова отправились в столовую, по привычке задержавшись, чтобы избежать толчеи.

На ужин нам подали что-то, отдаленно напоминавшее картофельное пюре, но сделанное из какого-то другого овоща ярко-оранжевого цвета. На вкус оно было сладковатым и очень сытным. Разумеется, к нему полагалась мясная котлета — куда же без нее? Напитком оказался сок какого-то незнакомого фрукта, терпкий и освежающий. Я постеснялся спросить, что это, чтобы не выглядеть полным невеждой.

Ужин, как и предыдущие приемы пищи, оказался неимоверно вкусным. И сидя в чистой одежде, с сытым желудком, в обществе ставших уже почти друзьями людей, я пришел к простой мысли: в этом мире можно жить. Здесь неплохо готовят, и продукты были отменного качества. После голода, грязи и постоянного страха это было настоящим раем.

Закончив с ужином и, как и в прошлый раз, аккуратно убрав за собой посуду, я обернулся к ребятам.

—Ну что, пойдем на арену? Продолжим наблюдать за поединками?

Лориэн покачал головой, скептически хмыкнув.

—После ужина благородные господа не утруждают себя таким развлечением, как поединки на арене. У них есть иные забавы — пиры, светские рауты, музыкальные вечера. Арена по вечерам обычно пустует. За редким исключением, — он снисходительно улыбнулся, — когда какие-нибудь пылкие юнцы с нашего, бытового факультета, насмотревшись днем на благородных, решают тоже побаловаться магией. Но это... — он сделал выразительную паузу, — настолько уныло, что даже смотреть тоскливо. Их потуги смешные и неинтересны. Лучше уж на геометрические кусты в парке смотреть.

Тогда Элви, робко глянув на нас, предложила:

—А может, просто погуляем по парку?

Торин, к моему удивлению, тут же ее поддержал:

—Да, отличная идея. Воздухом подышим.

9

Мы вышли в тот самый идеальный сад. Вечерние тени удлиняли и без того странные формы кустов, превращая их в загадочные пейзажи. Воздух был прохладен и напоен ароматом цветов. Гуляя по аккуратно выложенным дорожкам, Лориэн, конечно, не мог молчать. Поддерживая статус души компании, он решил просветить нас насчет великих выпускников Академии.

— Вы, наверное, думаете, что из «синих» не может выйти ничего путного? — начал он с напускной важностью. — А вот и ошибаетесь! Наша Академия взрастила немало умов, изменивших Империю. Вот, к примеру...

«Архимагистр Корвин «Молчаливый». — Лориэн понизил голос, словно рассказывая государственную тайну. — Он был таким же «синим», как и мы. Его дар был связан с звуком и тишиной. Говорят, в юности он был совсем глухой, и магия его открылась в попытке услышать мир. Так вот, он не стал никому ничего доказывать дуэлями. Он ушел в теоретики и изобретения. Это он разработал принципы «Неслышимого Общения» — сети, по которой маги Империи передают срочные донесения. И именно он создал первые «Камни Безмолвия», которые теперь используются в судах, библиотеках и покоях больных. Он доказал, что величайшая сила может заключаться не в разрушении, а в умении навести порядок в самом фундаменте мира.