Не важно.

Макс на секунду замирает, потом разжимает объятия, поворачивает меня к себе и берет за подбородок. Смотрит прямо в глаза.

Техника честного вранья. Мой муж владеет ею в совершенстве.

— Светуля, ты чего? — он трясет меня за подбородок, как ребенка. — Думаешь, у меня левая баба? Я и обидеться могу… Я тебе цветы, бриллианты, а ты мне, — театрально вздыхает он. Позер чёртов.

Достаю из шкафа пакет с женскими вещами и швыряю его мужу в лицо: — Чьё это?

Он не успевает поймать пакет, и он падает к его ногам. — Не той ли дамы, с которой у тебя, как часы, работает?

Я жду. Жду, что муж перестанет играть в идеального мужа и во всем признается.

Жду испуга, оправданий… Жду правды. Хоть ядовитой, горькой, но правды.

Макс медленно наклоняется, достаёт из пакета одежду, разглядывает её, будто видит впервые. Потом поднимает на меня глаза. В них — недоумение.

— Откуда это?— спрашивает он.

— А ты не знаешь? Это женские вещи… из твоей квартиры.

— Уверена? — Он чешет затылок, изображая усиленную мыслительную деятельность. — Наверное, квартирантка оставила.

— Это вещи не Тамары, — мой голос дрожит от напряжения. — Она сказала, что это не её.

— Ну, значит, другая какая-то оставила. Их же там десятки было. Я не смотрел по шкафам после каждой. Мало ли кто что забыл. Выбрось и всё.

Муж говорит ровно, спокойно, не оправдываясь. И в этот момент я понимаю: правды я не дождусь. Он будет врать до последнего.

Я с этим пакетом выгляжу наивно и глупо… И если скажу про тот разговор на балконе, то Быков отмахнётся от меня, скажет, что я не так поняла, что мне послышалось.

Надо притвориться, промолчать. Только так я смогу узнать имя змеи, которая пригрелась на моей груди. Смогу отомстить и вычеркнуть её из своей жизни.

Вспоминаю, что до сегодняшней любовницы была ещё. И тоже из ближнего круга…

— Я в душ, — роняю я.

— Составить тебе компанию? — оживляется он.

— Макс, я плохо себя чувствую, просто помоюсь и лягу спать, — отворачиваюсь в сторону, чтобы ненароком не выдать истинные чувства. Я ненавижу этого человека всем сердцем, но он не должен это знать. Пока не должен.

Я в душе целую вечность. Вода льется тяжелыми, горячими потоками. Она смывает аромат моих духов, смешанный с парфюмом мужа, запах фальшивых улыбок, притворных тостов…

Звук льющейся воды заполняет всё пространство, мою голову, вытесняет мысли. Я смотрю, как струя ударяется, разлетается на тысячи брызг, дрожит, пенится. Как моя жизнь, которую я считала счастливой.

Резкий удар — и всё рассыпалось.

Слышу за дверью шаги мужа. Он не стучит, не зовёт меня. Он просто ждёт…

Подставляю ладонь. Вода обжигающе горяча, но я не отдергиваю руку. Боль — якорь. Она держит меня здесь, в этом помещении, не даёт развалиться на частички пыли, которые просто смоет в сток.

Я наблюдаю, как вода обтекает мои пальцы, устремляется вниз по линиям судьбы на ладони, смывает всё: обещания, планы, имя, которое я носила много лет.

Моё отражение в запотевшем стекле расплывается, как акварельный портрет, написанный рукой неопытного художника.

Поворачиваю кран и прислушиваюсь — за дверью тишина. Ни шагов, ни скрипа паркета. Только гул холодильника, доносящийся из кухни.

Пора выходить.

Я вытираюсь полотенцем, накидываю на себя халат, на автомате расчёсываю волосы, наношу на лицо крем.

Приглушенный свет ночника в коридоре отбрасывает длинные тени. Я ступаю босыми ногами по паркету, стараясь переносить вес с носка на пятку, чувствуя себя вором в собственном доме.

Дверь в спальню приоткрыта. Подхожу ближе и заглядываю в комнату.

Муж спит.

Он раскинулся на кровати, как хозяин мира, заняв и мою половину. Выражение лица блаженное. Впечатление, что ему снится что-то приятное.

Бросаю взгляд на прикроватную тумбочку — телефон там. Макс не расстается. Всегда носит с собой.

Ненависть подкатывает комком к горлу. Такая острая и невыносимая, что я почти задыхаюсь. Хочется кричать, хочется стянуть с мерзавца одеяло, разбудить, вытолкать из квартиры.

Но вместо этого я медленно выдыхаю. Я здесь не для истерики.

Телефон лежит экраном вниз, как всегда. Как всегда…

Протягиваю руку.

Пальцы дрожат. Я сжимаю их в кулак, заставляю успокоиться, и снова тянусь к гаджету.

В этот момент он начинает ворочаться. Он стонет, бормочет что-то невнятное: «Мм… не надо… Перестань, не сейчас…На увидят. Ты совсем что ли? Нет»...

Снится любовница.

Ну, давай, мерзавец, назови её имя.

Внезапно муж открывает глаза. Они мутные, будто затянуты пленкой. Смотрит сквозь меня.

Время останавливается. Я не дышу.

Но Быков просто моргает, губы его беззвучно шевелятся, и он с глухим стоном переворачивается на другой бок, спиной ко мне.

От волнения ноги подкашиваются. Держась за край тумбочки, гашу ночник.

Только оказавшись на кухне, я провожу пальцем по экрану смартфона. Он вспыхивает, требуя пароль.

Ввожу дату рождения Макса — неверно.

Дату нашей свадьбы — мимо.

Год рождения дочери— снова не попадаю…

Глупо думать, что Макс использует простой пароль. Наверняка, это что-то хитромудрое, неочевидное. Ему есть что скрывать…

Я кладу телефон на стол и опускаю голову на сложенные руки. Усталость накрывает меня с головой… Надо идти спать. А утром снова улыбаться, варить кофе, целовать в щеку. И так до следующего раза, пока я не сойду с ума…

И тут экран смартфона вспыхивает, и на нём высвечивается знакомое имя — Альбина.

Альбина... Жена Влада. Привлекательная молодая дама с пышными формами и насмешливым взглядом. Сегодня она была в обтягивающем бардовом платье. Смеялась громче всех... Смотрела на Макса дольше, чем положено.

Хоть звонок в три часа ночи еще не доказывает, что она его любовница. Может, это просто звонок. Может, у Влада что-то случилось...

Через минуту экран смартфона гаснет. И прежде чем я успеваю что-то решить, звонит уже мой собственный телефон.

Снова Альбина.

Беру трубку, стараясь придать своему голосу максимальное безразличие.

— Свет, прости, что так поздно. Не разбудила? — говорит жена Влада.

— Нет. Что-то случилось?

— Да нет… Так, ерунда, — мнется она. — Просто… Слушай, Влад не с твоим?

— Нет. Он спит давно. А что?

На другом конце провода слышится взволнованный выдох: — Черт… Извини. Я… мы просто поругались с Владом. Вызвали такси, потом на него что-то нашло. Он будто взбесился… Он устроил дикую сцену ревности.

— Ревности? — я медленно опустилась на стул. — И к кому он тебя приревновал?

— К Максу. Представляешь? Ну, что за бред! — усмехнулась она. — Не знаю, что на него нашло. Мы же просто танцевали… ну, ты же видела. Всё, как обычно. Ну, ты же знаешь, — жалуется она. — В общем, наорал на меня, высадил меня у дома и свалил куда-то. На телефон не отвечает… Я подумала, может, он к вам поехал. Может, в бар вместе поехали. Мужики... Что с ним взять.

— Нет, — еле сдерживаюсь, чтобы не нахамить Альбине. Я не уверена, что она не спит с моим мужем. Но в списке она первая… — Макс дома. И Влад ему не звонил. По крайней мере, я не слышала.

— Ладно, — снова вздыхает она. — Извини еще раз. Просто запаниковала… Не знаю, куда он мог деться.

Пытаюсь отогнать картинку, которая навязчиво мелькает у меня перед глазами: Альбина радостно смеётся, запрокинув голову, касается руки Макса, поправляя несуществующую пылинку. Её насмешливый взгляд скользит по мне, будто оценивая товар, который скоро спишут и выкинут на помойку.

— Свет, я тут подумала, — голос Альбины снова становится мягким и заискивающим. — Завтра, вернее, уже сегодня, у Артемки день рождения. Я так хотела вас позвать, но в суматохе праздника совсем забыла сказать. Придете, да? Очень нужно, чтобы были близкие люди. И… Влад, если найдется, будет рад.