Андрей качает головой: — Так в окно нас увидела… Тварина. Значит, дома сидит.

Лифт, как назло, катится с черепашьей скоростью. Или это только мне время кажется невыносимо медленным?

Каждая секунда тянется, как час…

— Ну, давай же, давай! Почему не открываешь?! — он жмет на дверной звонок, но Лера и не думает подходить к двери.

Он стучит: сначала руками, потом подключает ноги.

Грохот разносится по всему подъезду, отражаясь гулким эхом.

И тут сквозь яростный стук слышатся неторопливые шаги…

На пороге Лера в одном махровом халатике, с полотенцем на голове. — Света? Ты чего здесь? — удивленно смотрит на меня. Смотрю на нее и чувствую, как в душе закипает ярость. Она реально уверена, что никто ничего не узнает?!

— Почему дверь не открывала? — вижу, что Андрей едва сдерживает себя.

Она пожимает плечами, и эта невозмутимость окончательно выводит её мужа из себя. — Сама вещи соберешь, или мы их с балкона выкинем?

— Какие вещи? Ты о чем?! Да в чем дело, объясни! — верещала Лера, потом посмотрела на меня: — Может, ты скажешь, в чем дело? Вы явились… вдвоем. Я была в душе, не могла дверь открыть, — рассеянно бормотала она.

Андрей ходил по комнатам, как хищник, осматривающий свою территорию. — Света, открой окно, душно, — попросил он меня, расстегивая на рубашке верхние пуговицы.

— Всё нормально. Может, ты присядешь? Может, скорую вызвать? — Андрей был из немногих людей моего окружения, которым я доверяла. Не хватало, чтобы с ним еще что-то случилось.

— Не надо скорую… Мне уже лучше.

— А со мной что, никто не разговаривает?! — истерила блудливая жена моего деверя.

— Вещи собирай… мразь, — он понизил голос до мрачного шепота. — У тебя десять минут. Не соберешь — всё полетит с балкона.

На кухне, в раковине, лежали два бокала из-под шампанского, на полу — пустая бутылка шампанского…

— Шампанское пили, значит? — спросил он почти шепотом.

Его жена встала в позу и попыталась изобразить возмущение: — В смысле, пили? Я одна пила… А что, нельзя? Праздники ведь. Тебя дома нет. Вот где весь день был? С ней? — она презрительно скользнула по мне взглядом. — Не знала, что… такая тихоня. Правильная. Не зря говорят: в тихом омуте нечисть водится.

Во мне вопила ярость. Вместо того чтобы признаться во всем, она обвиняет меня.

Самое худшее в этой ситуации то, что я теперь не смогу доверять людям. Буду искать во всем подвох и, наверное, не смогу снова быть счастлива.

Лера, Маша, Быков… Да и черт его знает, с кем еще он крутил за моей спиной. Все они разбили мою жизнь, раскололи её на кусочки…

Я подошла к жене Андрея вплотную. Она сжалась и попятилась назад…

— Сука! — буравила я соперницу взглядом. — Я знаю, что ты спала с моим мужем! И не надо врать, ты лживая мразь… Ты и твой любовник. Думала, я никогда не узнаю?!

Перед глазами стоит красная пелена, и я плохо соображаю от злости. Хочется вдавить эту дешевку в стену… Сдавливаю челюсти до зубного скрежета и плюю ей в лицо.

Лера вздрогнула, как от удара током, и покосилась на мужа, который неподвижно стоял рядом и наблюдал за нами.

— Андрюша, это… — бормотала она, еще на что-то надеясь. — Не слушай её. Она врет, у меня с ее мужем ничего не было! — эти слова звучали фальшиво и жалко.

Бесполезно… Всё бесполезно.

— Не знаю, зачем ей всё это надо, — отчаянно жестикулировала она, пытаясь вылезти из ямы, в которую сама же себя и загнала. — Она это придумала. Она… она просто ревнует, вот и придумала сказочку.

Я горько усмехнулась. — Ревную? Я ревную Быкова к тебе? Можешь не изворачиваться. Я уже показала Андрею записи с видеорегистратора его брата.

Лера побледнела. Она растерянно оглядывалась по сторонам, пытаясь найти хоть какую-то зацепку, хоть малейшую лазейку, чтобы спасти свою шкуру.

— Андрюша, ну ты же не веришь ей? — её голос сорвался на визг. — Она просто хочет нас поссорить! Да, Макс меня соблазнял, но я не поддалась… Я люблю только тебя. Клянусь тебе!

— Любишь только мужа, говоришь? — цежу сквозь зубы. — А как же Демир? Ты же мне в сауне про него рассказывала… Какой он любовник, и сколько раз ты с ним кончаешь, — отрывисто бросаю я. — Мы с ним в подъезде столкнулись. Успела, значит, мужика обслужить, пока мужа дома нет? А как же клуб для извращенцев, который ты регулярно посещаешь?

От моих слов глаза соперницы всё больше расширялись от ужаса. Сейчас стерва похожа на загнанного в угол пакостливого животного. Все её оправдания рассыпались в прах, как карточный домик.

Вдруг Андрей, который молча стоял рядом, резко хватает жену за горло и сильно сдавливает его, словно тисками. — Тварина лживая, — прошипел он. — Ну и чего ты добилась? Сидела у меня на шее годами, на всём готовом, даже не пыталась что-то делать сама. Я от тебя ни хрена не требовал. Так ты ещё и загуляла от скуки? Пошла отсюда, пока жива!

Он разжал руку, и Лера начала судорожно хватать воздух. Потом металась по квартире, как полоумная. Хватала какие-то вещи, потом бросала их обратно…

Андрей, тяжело дыша, подошёл к шкафу. Вещи полетели на пол. Пальто Леры, платья, блузки, брюки, трусы… Он кидал одежду загулявшей жены на пол. Бра́л всё, что попадалось на глаза.

Лера, трясясь от страха, поднимала вещи с пола и пихала их в дорожную сумку. Кое-как, не глядя…

Больше она не пыталась оправдаться. Бросив на мужа испуганный взгляд, она выскочила из квартиры, будто за ней гнались бесы.

— Всё, теперь точно всё, — он подошёл к креслу и почти рухнул в него. Потом обхватил голову руками и уставился в одну точку. — Не понимаю таких баб… Ну чего ей надо было?! Какие-то клубы, мужики левые… Сейчас с голой жопой осталась, — продолжил он, и в его голосе проскользнула нотка злорадства. — Квартиру будет снимать, работу искать… Дура тупая.

— Думаешь, на квартиру претендовать не будет? — осторожно, почти шепотом спросила я. — У вас же официальный брак…

— Не сможет, — усмехнулся Андрей. — Иначе бы запустила свои щупальца…

Он тяжело откинулся на спинку дивана, вытянув ноги.

— Квартира мне от родителей досталась, — пояснил он. — В наследство. Я как знал, ничего не переделывал, так и оставил. Детей у нас нет, из имущества только машины. Ерунда…

31 декабря следующего года

Выкладываю в салатник готовое «Оливье», достаю из холодильника незаправленную «Шубу»… Почти всё, как год назад. Закуски к праздникам готовить некогда, да и нет желания. Если бы не мама с Ариной, я бы ничего не отмечала. Просто легла бы пораньше спать и хорошенько выспалась.

Дочка, чтобы оживить обстановку, включает музыку, мама украшает ёлку гирляндами. — На носу Новый год, а ёлка не украшена, — ворчит она. — Светуля, ну ты чего? Соберись уже. Столько времени прошло, а ты всё, как в воду опущенная… Пора бы уже личной жизнью заняться, а то всё одна и одна.

— Мам, всё, закрыли тему. Замуж я больше не собираюсь, и хватит об этом, — решительно заявила я.

— Ладно, ладно… Извини, я не хотела. Просто я за тебя беспокоюсь. Ты всё время на работе, никакой личной жизни. Возьми отпуск, съезди куда-нибудь, развейся.

Работа для меня не только способ уйти от проблем, но и необходимость. При разводе Быков пришлось отдать мне половину фирмы. Он отдал мою долю деньгами…

Я ушла из больницы и вместе с коллегой начала частную практику. Открыла свой кабинет, и теперь работаю на себя.

Чтобы раскрутиться, наработать базу, привлечь клиентов, нужно много времени. Гораздо больше, чем я тратила на работу в больнице.

Быков, конечно, психовал — не хотел делиться. Он из кожи вон лез, чтобы я ничего не получила. Но адвокат, которого мне нанял Андрей, помог снять с козла последнюю рубашку.

Не совсем, конечно... Квартира, доставшаяся от родителей по наследству, осталась при нём…

— Мам, у меня свой бизнес. Пока, к сожалению, никакого отпуска, — я бы сама с удовольствием рванула бы туда, где сейчас лето, покупалась бы… Обожаю всё, что связано с водой. В юности даже профессионально занималась плаванием, и отлично держусь на воде.