— Его императорское величество Михаил Алексеевич Романов, — прокричал секретарь, оборвав шёпот собравшихся в зале аристократов.

Все взгляды обратились к резной двери за пустой трибуной. Я почувствовал, как напрягся рядом со мной Берг, поправляя галстук. Остальные замерли в почтительном поклоне, который мы с юристом повторили, едва дверь отворилась.

Император прошёл к своему трону не спеша, как и полагается монарху. Он был одет в парадный мундир без орденов. Взгляд его величества скользнул по залу, на мгновение задержался на мне и переместился на дальние ряды.

Он сел, откинулся на спинку и кивнул Лутковскому, который тут же занял трибуну.

— Прошу всех садиться, — голос канцлера разнёсся под сводами зала. — Сегодня мы рассматриваем дело по обвинению графа Константина Валерьевича Шаховского в государственной измене и убийстве графа Мирослава Орлова. Обвинение поддерживает декан магической академии Аркадий Всеволодович Кольцов. Слово предоставляется обвинителю.

— Ваше императорское величество, уважаемые члены аристократического совета, — начал Кольцов с таким пафосом, будто объявлял о начале крестового похода. — Мы собрались здесь сегодня, чтобы раскрыть одну из самых гнусных измен в истории империи!

Я перевёл взгляд на Берга. Натан Соломонович сидел с каменным лицом, но я видел, как пальцы его левой руки слегка постукивают по кожаной папке. Он ловил каждое слово Кольцова, не обращая внимания ни на что вокруг.

— … и именно поэтому, — бубнил Кольцов. — Я настаиваю на том, что граф Константин Шаховский, сознательно и преднамеренно участвовал в тёмном ритуале, целью которого было создание Вестника Тьмы для подрыва устоев нашего государства!

По залу пронёсся сдержанный гул. Берг не шелохнулся, а вот император слегка выгнул бровь, выражая своё удивление.

— Ваше величество, — Кольцов сделал паузу для драматического эффекта. — Я требую признать графа Шаховского виновным в государственной измене и приговорить его к высшей мере наказания!

В зале воцарилась тишина. Все взгляды обратились на меня и Берга, который медленно поднялся, поправил манжеты и вежливо улыбнулся.

— Слово предоставляется защите, — объявил Лутковский.

— Прежде чем перейти к защите графа Шаховского, я хотел бы обратиться к вам, Аркадий Всеволодович, — спокойно сказал Натан Соломонович. — Откуда вам стало известно о планах графа? Ни за что не поверю, что он рассказал вам о них по-дружески.

— Я работаю деканом целительского факультета в магической академии его величества вот уже сорок лет, — произнёс Кольцов с пренебрежительным видом. — Я знаю всё о тёмных ритуалах и о том, на что способны одарённые стихии тьмы.

— То есть вы утверждаете, что узнали ритуал по созданию Вестника Тьмы и сейчас готовы открыто заявить, что такой ритуал вообще существует? — спросил Берг, медленно растягивая слова, чтобы их смысл дошёл до каждого. — Более того, вы хотите обвинить всех тёмных магов на основании… чего?

— Я не говорил такого…

— Вы сказали, цитирую: «Я знаю на что способны одарённые стихии тьмы», — перебил его юрист. — У вас есть личные предубеждения против тёмных магов?

— Но я же…

— Вы ссылаетесь на некий тёмный ритуал, но не предоставляете его описания, не указываете источник ваших знаний и не прилагаете заключения экспертов по магии тьмы, — Берг буквально растаптывал Кольцова, не давая ему вставить ни слова. — Как мы можем судить о чём-то, что даже не описано? И опять же, я бы хотел увидеть источник с описанием ритуала по «созданию Тёмных Вестников».

— Хватит, — резко сказал император. Я заметил, как от него отшагнул Лутковский, который при этом ещё и подмигнул мне. — Вы тратите моё время, которого и так не хватает. У меня накопилось слишком много важных дел, чтобы выслушивать всё это. Заседание состоится по упрощённому протоколу. Я отзываю свидетелей и их показания.

Берг почтительно склонил голову и бросил на меня короткий взгляд. Я пожал плечами. Мы не ожидали, что нам не дадут довести линию защиты и вызвать свидетелей, поэтому оказались не готовы к такому исходу. А это означало, что у нас остался лишь один вариант.

— Переходите к защите или я вынесу вердикт, продолжил его величество. — У вас есть последнее слово, чтобы убедить меня в невиновности графа Шаховского.

— Ваше величество, — Берг не испугался тяжёлого взгляда императора и остался стоять. — Обвинение строится на зыбком фундаменте слухов и предположений. У них нет материальных доказательств, нет описания ритуала, нет заключения экспертов. Нет даже вменяемых свидетелей. У них есть только голословные утверждения и паника.

Он сделал паузу и оглядел зал.

— Но я понимаю страх господина Кольцова, — сказал он. — Страх перед тем, чего он не понимает. Страх перед силой, которая не вписывается в его узкие рамки. Все мы знаем историю и так же знаем о том, что настоящие Вестники Тьмы сами являются в этот мир. Их нельзя создать или призвать. Мы знаем, что Вестник может быть только один, и пока он жив, других не будет…

— Вы испытываете моё терпение, — ледяной голос императора заставил юриста замолчать на полуслове. — Я готов вынести вердикт. Граф Константин Валерьевич Шаховский признаётся виновным в…

Я медленно поднялся с места, перебив его величество. Тьма отозвалась на мой призыв, заструилась по венам и окутала меня своей аурой. В зале послышались испуганные возгласы, но я лишь усмехнулся.

— Вы хотите знать о тёмных ритуалах? О Вестниках Тьмы? — я обвёл взглядом зал. Император сидел не двигаясь, его лицо не выражало никаких эмоций, даже недовольства моим самоволием, но я заметил в его глазах интерес. — Я отвечу вам. Я не участвовал в ритуале, которого не существует. Ведь невозможно создать того, кто уже явился в этот мир.

Тьма заполнила меня до краёв, выплёскиваясь наружу. Померк свет от люстр, тени в углах зала стали чернее и гуще. За моей спиной развернулись теневые крылья, взбив воздух, перемешанный с тьмой.

— Мне не нужно совершать измену ради призыва Вестника. Ведь он уже здесь, перед вами. И это я. Я — Вестник Тьмы.

После моего заявления в зале повисла гробовая тишина. Кольцов упёрся спиной в трибуну, а Лутковский смотрел на меня так, словно не верил в то, что видит. Император не шелохнулся, в его взгляде медленно затухал гнев, который сменялся холодным расчётом. Он явно решал, что выгоднее — признать меня Вестником или уничтожить.

Наконец он медленно поднялся с трона.

— Вестник Тьмы, — произнёс он властно. — Скажи, замышляешь ли ты против меня заговор?

— Мне не интересны заговоры и мне не нужна власть, — спокойно ответил я, глядя ему в глаза. — Единственное, что меня заботит — безопасность моей семьи.

— Ты посмел перебить меня, такое я не прощаю, — он стоял с каменным лицом, но его аура наливалась мощью и слепила глаза. — Я признаю тебя виновным в убийстве графа Орлова. Поскольку ты защищал семью и действовал в её интересах, заключения не будет, но положенный штраф ты уплатишь.

— Благодарю, ваше императорское величество, — я отозвал крылья и кивнул.

— Обвинение с графа Шаховского в измене и заговоре снимаются, — продолжил он, повернувшись к залу. — Приносить свои извинения ему лично и его дому будут главы родов Кожевниковых и Кольцовых в присутствии аристократического совета. Можно прямо сейчас.

Кольцов переглянулся с Кожевниковым и сделал шаг ко мне.

— Прошу прощения за возникшую ситуацию, — бодрым голосом проговорил он. — Вышло недопонимание, я не верно расценил обстановку и принял поспешное решение. Скажите, ваше сиятельство, как я могу загладить свою вину?

— Организуйте мне экскурсию в закрытый архив вашего факультета, — я растянул губы в улыбке. — Уверен, что это не составит вам труда.

— Но… — Кольцов побледнел и вопросительно посмотрел на императора. Его величество сузил глаза и недовольно кивнул. Моя улыбка стала шире — не смогли бы они при всём аристократическом сообществе отказать мне в такой мелочи, как экскурсия. — Конечно, ваше сиятельство. Благодарю, что приняли мои извинения.