Повлиять на иностранных дипломатов для подписания контракта с невыгодными условиями, разговорить пойманного шпиона, укрепить дружбу императора с союзниками, заставить невесту императора любить его — всё это Юлия проделывала, не моргнув глазом. А потом канцлер подобрал ей жениха — Дмитрия Шаховского, семью которого сослали в северное имение, чтобы охранять стену самого большого в мире аномального очага.

Со стороны казалось, будто этот брак нужен был для укрепления связей между двумя тёмными родами, но спецагент особого подразделения получила не только кольцо на палец, но и тайное задание. Задание, с которым она не справилась. За что была наказана самым жестоким образом.

Её бросили в самое пекло, в ад для любой женщины, а тем более — для эмпата. Регулярные вылазки в стан врага, присутствие на пытках, допросах и казнях, экскурсии в тюрьмы для одарённых и в заведения для душевнобольных. Это должно было сломить провинившегося агента, выжечь дар или свести с ума.

Но она выдержала. Блевала после заданий и рыдала на плече мужа, качала колыбель с сыном и снова окуналась в месиво из грязи, крови и худших человеческих пороков.

— «Выдержала ли? — спросил внутренний голос, который всегда говорил с ней голосом мужа. — Ты сошла с ума, моя тёмная голубка. Твой разум давно рассеялся среди мыслей убийц и насильников. Он остался в тех вонючих камерах и на поле боя».

Юлия Сергеевна выпрямилась в кресле и сверкнула глазами. Это ещё не конец! Её внук сумел ступить на путь силы, обуздал матерь стихий и скоро он сможет… сможет выполнить то, что было предначертано для его отца.

В Константине течёт древняя кровь Шаховских и тёмная кровь тех, чью фамилию до сих пор произносят только шёпотом и с дрожью в голосе. В жилах Юлии текла кровь тех, кто когда-то стоял у истоков мира, тех, кто возвёл на престол род Романовых и до сих пор служил ему, оставаясь в тени. Да, та самая проклятая кровь Тишайших — чудовищ в человеческих обличьях.

На губах старушки появилась зловещая улыбка, которая смотрелась странно на испещрённым морщинами лицом. Ведь только она одна знала, что помимо древней крови в теле её внука находится не менее древняя душа. Душа, призванная из другого мира, способная уничтожить этот.

Дом тряхнуло с такой силой, что Юлия Сергеевна слетела с кресла. Пламя в камине дрогнуло и жалобно лизнуло ковёр. Тьма наполнила комнату до краёв, проникла в каждый уголок, оставив на стенах свои метки.

— Костик? — удивлённо выдохнула старушка. — Что ты такое сотворил? Кто же ты такой на самом деле?

Я плавился в огне, сгорал в нём дотла, до капли, до мельчайшей частицы. Больше не было меня — не было ни Рейза, ни Константина Шаховского. Я стал пустым сосудом без имени и собственной воли.

Тьма затопила всё моё существо, овладела каждым миллиметром моего тела. Она вгрызалась в нутро, забирая остатки прежнего меня, пока не осталось ничего. Лишь тьма, бушующая в юном теле, и сердце в груди, бьющееся в унисон с артефактом — квинтэссенцией изначальной тьмы.

— Ты готов служить мне? — услышал я снова потусторонний голос, который не мог принадлежать ни одному живому или мёртвому существу. — Готов отдать свою жизнь и свою судьбу?

— Готов, — выдохнули губы, что уже не принадлежали мне, а лишь тьме — стихии, из которой родилось всё сущее.

— Даже если это будет последняя жизнь? — вопрос, зазвучавший в голове, я тоже слышал, когда в последний раз возродился у Сердца Феникса в прошлом мире.

— Да, — прошептал я.

— Да будет так…

Тьма вспыхнула с новой силой, погрузив во мрак не только пещеру под особняком Шаховских. Она расплескалась сначала по дому, а потом по всей земле рода, по каждому ручейку и кустарнику, каждой травинке, камню, песчинке. Тьма пропитала всё, а потом вернулась ко мне, с силой ударив в грудь и вышибая остатки воздуха.

Сердце Феникса отозвалось болью во мне, словно оно билось в моей груди, словно всегда там и было. Я встал на одно колено и, уперевшись в бедро руками, поднялся на ноги. Тьма колыхалась перед глазами, ослепив меня так, что я ничего не видел и не слышал.

Но мне это было больше не нужно. Вместо слабых человеческих органов чувств у меня теперь было нечто большее — Взор Тьмы. Я видел каждого человека на своей земле, мог определить их уровень магического источника и даже застарелые травмы.

Это состояние продлится не больше часа, после чего я смогу использовать Взор по собственному желанию целенаправленно на любом существе. Но это всё мелочи.

Главное — моё тело стало крепче и сильнее, магический источник вырос в два раза, а энергетические каналы стали похожи на канаты. Больше не было тонких ответвлений, нестабильных участков и возможных порывов. Я мог контролировать каждую линию энергоканалов и развивать их в полной гармонии без перекосов.

Первый вдох обновлёнными лёгкими обжёг нутро, я чувствовал вкус воздуха, его плотность и тяжесть, с которой он наполнял меня. Почти забытое ощущение могущества затопило меня от кончиков волос до пяток. Теперь я был уверен, что пройду испытание императора и докажу своё право владеть вратами.

Ну а после… после Давыдовы умоются кровью. Я захохотал во весь голос, понимая, что чувство эйфории мешает мне мыслить ясно. Но у меня будет время прийти в себя.

Я сел на большой камень в центре пещеры и поманил к себе Сердце. Оно билось едва слышно, мерцая гранями и вспыхивая огнём. Наконец-то я смогу призывать пламя феникса.

Мои пальцы разомкнулись, на ладони заплясал тусклый огонёк. Он был очень слабым, но мне хватило самого факта, что он вообще появился. Развить его я смогу и в аномальном очаге, сражаясь с монстрами и людьми, которые решат, что я — лакомая добыча.

Из пещеры я вышел, когда эмоции после слияния с артефактом улеглись. И после того, как спрятал его между теневыми слоями. Теперь я всегда смогу позвать его, но больше не повторю своей ошибки и не оставлю его на виду.

Пусть в этом мире даже нет людей, способных его уничтожить, рисковать я не хочу. А раз так, значит в складках изнанки ему самое место.

— Костик? — услышал я голос бабушки, едва подошёл к гостиной.

Когда же я вошёл в комнату, где застал её в кресле у потухшего камина, Юлия Сергеевна вдруг вздрогнула всем телом и отвела взгляд.

— Ты стал сильнее, — тихо сказала она.

— Да, — коротко ответил я.

— Костик… Константин, я должна кое-что сказать тебе, прежде чем ты уедешь на испытание, — голос бабушки на миг прервался, будто ей спёрло дыхание. — Ты не сможешь победить всех разом. Тебе придётся использовать всё, что у тебя есть. В том числе то, что дал тебе… тот, кто был когда-то моим мужем.

— Откуда ты знаешь про подарок? — спросил я, выгнув бровь и вынув Вместилище Боли из кармана. — Ты не могла его почувствовать, как и узнать, на что он способен.

— Он приходил ко мне, — прошептала бабушка, облизнув губы. — Впервые за пятнадцать лет он пришёл, чтобы поговорить.

— Когда? — спросил я сквозь зубы.

— После того как ты стал главой рода, — Юлия Сергеевна всем своим видом изображала вину и стыд, но обострённое восприятие после ритуала слияния показывало мне, что она испытывает совершенно другие эмоции. И я отчётливо ощущал восторг, смешанный со страхом.

— Дети у себя? — спросил я, не став уточнять, о чём бывшие супруги разговаривали.

— А ты… тебе разве не интересно, что мы обсуждали? — бабушка удивлённо посмотрела на меня.

— Нет, — хмыкнул я. — Вот что меня абсолютно не волнует, так это ваши интриги.

Я развернулся на пятках и вышел из гостиной, направляясь к комнатам детей. Тьма показала мне, что они оба в комнате Вики, поэтому я поспешил наверх, чтобы успеть попрощаться с ними до отъезда.

— Костя! А мы тут… просто разговаривали, — вскрикнула Вика, когда я без стука открыл дверь.

— Угу, — мрачно кивнул я. — И остаточный фон от проклятья мне только мерещится.