Если, конечно, аромат его крови не приманит пираний. Если…

Блин, кого я обманываю?

Никаких шансов.

71.

Реф встречал меня в главном зале подлодки, в обстановке близкой к торжественной, ведь на этот раз вожак русалок со Стрекача обзавелся «троном», которым ему служила легковая колымага, сошедшая с конвейера по меньшей мере лет сто назад.

Из железной морды торчала рукоять стартера. Насквозь ржавая, как и сама машина, более уместная на свалке, чем где бы то ни было. Разрозненные куски металла напоминали автомобиль лишь наличием маленьких круглых фар. И лишь стекла в тачке были как новенькие.

Любопытно.

Я бы поразглядывала машину еще, да вот беда: мой конвоир приподнял мне правое веко только на пять секунд, да и то лишь для того, чтобы убедиться, что мои зрачки все еще реагируют на свет.

— Противоядие, — скомандовал Реф.

И Малёк, мастер чернил, лично влил мне в рот какую-то вязкую гадость со вкусом горелых водорослей.

А затем пришла боль — мои мышцы начали оживать.

В себя я приходила еще минут десять. Все это время толпа аварийщиков наблюдал за мной с молчанием. Лишь плавники шелестели. Я заметила Нику. Она стояла поодаль от всех и глядела с сочувствием.

Не с первой попытки, но я поднялась на ноги. Вожак словно этого и ждал, подплыл поближе, заглянул в глаза, поискал в них что-то…

Не нашел.

Звонкая пощечина свалила меня обратно.

— Поняла за что?

Ненавижу аварийщиков.

— За то, что не сумела сбежать от тебя?

Зря. Лучше бы промолчала. Ответ не требовался. Нужны были слезы. Мои слезы, клятвы в вечной верности и мольба о пощаде. Дерзость стоила мне зуба. Я выплюнула белые осколки. Однажды мама водила меня к стоматологу. Тогда было страшней.

— За то, что мы возлагали на тебя большие надежды, — хмуро ответил Реф. Кажется, сегодня он не был расположен к речам. — А ты… нас предала.

— Я никого… — я вновь попыталась подняться, — не предавала…

Ударом плавника он опрокинул меня навзничь. И продолжил:

— Хуже того, ты убила одну из нас. Наказанием за подобное может быть только… — вожак возвысил голос: — Смерть!

— Смерть! — закричала Сирена.

Стая поддержала ее одобрительным гулом.

72.

Рану на плече мне залечивать не стали, перевязали сосуды и забинтовали. К чему переводить целебные чернила на приговоренную к смерти?

Меня заперли в арсенале, запихнув в одну из множества клеток, использовавшихся для содержания тренировочных монстров.

Казалось бы, совсем недавно Кир обучал меня здесь работе с гарпуном, кинжалом и факелом, а теперь мне предстояло сидеть здесь же взаперти точно выловленной из асфальта одинокой миноге. Интересно, как он там? Жив ли еще?

Хотелось верить, что жив.

— Ты очень скоро сдохнешь, — пообещала Сирена, запирая клетку на замок. Затем она капнула в его скважину какую-то жидкость и оставила меня наедине с мрачными мыслями.

Вскрывать замки мама меня не учила. Да, и все, что могло помочь мне сбежать, аварийщики у меня отобрали.

Больше всего было жаль мамин амулет. Его тоже кто-то забрал, воспользовавшись моим беспомощным состоянием. Наверное, Сирена или Хром. Здоровяк до сих пор злился на меня за ту историю с часами. Блин, как давно это было…

Сорвав зло на прутьях решетки, а заодно проверив их на прочность, я упала на спину и закрыла глаза.

Разбудил меня шелест плавников. В арсенал заплыло сразу четверо незнакомых аварийщиков. Ржавые плавники, хмурые лица. Все парни. На миг я запаниковала, приняв их за своих палачей, но все оказалось иначе.

— Кир! — я не смогла сдержать эмоций, когда увидела, что они притащили с собой носилки, на которых возлежал мой сомоусый приятель.

Его заперли в соседнюю клеть. Похоже его тоже напоили противоядием, но оживал аварийщик куда медленее меня — видно, отравы ему досталось больше.

— Кир! — я приникла к прутьям решетки, когда его глаза распахнулись.

— Зачем? — первое слово, которое он произнес. — Зачем ты спрыгнула? Почему не уехала с движителями? — Встать он все еще не мог. Только говорить.

— Спасти тебя хотела.

— Спасла?

— Я не могла поступить иначе!

— Через пару недель ты была бы уже в Питере…

— Стрекач бы нас все равно догнал, Кир. Только тогда погибли бы и дед с внучкой. А так они сумели уехать. Знаешь, кажется, у вожака ко мне что-то личное. Во всяком случае, так считает Сирена.

— Реф… — Кир выругался. — Он просто хочет… сломать тебя. Он таких любит.

— Каких таких?

— Таких, которые долго не могут решить, кто они. Русалки или нет. Он таким помогает типа сделаться злее, жестче, затем чувствует себя благодетелем, мать его за хвост. — Парень схватился за навешанный на клетку замок, сжал его в кулаке.

— Осторожно, они капнули что-то в замки.

— Заметно, — Парень разжал пальцы. С замком ровным счетом ничего не произошло. — Это какое-то специальное зелье, чтобы пленник не смог раздавить замок. Это Малёк придумал. Его работа. Нам сильно повезло с ним… — он осекся. — Прости. Им повезло. А нам… нет.

— Кто бы спорил, — пробормотала я.

Мы проговорили еще часа два.

Сначала Кир вкратце поведал мне о своем поединке с кракеном. Сирена атаковала его, подло напав со спины, когда спрут отпустил минивэн. Порезала клинком, затем стащила вниз.

— Я попался так глупо… — сокрушался аварийщик, а я слушала его и ловила себя на мысли, что просто наслаждаюсь тем, что он говорит, каждым словом, что он произносит.

Ведь жить нам осталось недолго.

73.

Через пару часов к нам прокралась Ника. Сначала Кир в грубой форме посоветовал ей идти лесом, но заметив, что она притащила с собой еду, сменил гнев на милость.

— Что там у тебя?

— Хлеб и яблоки.

Буханка разбухла от воды, но оказалась неожиданно вкусной. Про яблоки и говорить нечего: мы сожрали их вместе с косточками.

— Простите меня, — повинилась Ника. Видимо, ее мучила советь. Ведь именно она первой обнаружила нас в таверне и передала информацию Хрому.

— Не надо, — сказала я. — Я все понимаю.

— Я попыталась дать вам время, — блондинка виновато закусила губу. Встречаться с нами взглядом она избегала. — Но…

— Но ты предпочла доложить о нас, — закончил за нее Кир. И пробормотал: — Вкусные яблоки, даже жаль это наша последняя трапеза.

Парень провел ребром ладони по решетке и выругался. Ника испуганно сжалась, точно его проклятья были адресованы ей.

— Не бойся, он злится не на тебя, — сказала я девушке. — Не знаешь, мы здесь надолго? Что они планируют с нами сделать?

— Вас казнят.

— Будто мы без тебя не знали! — фыркнул Кир.

— Дай ей сказать, — попросила его я.

— Я ничего толком не знаю. Я теперь на подлодке совсем одна. Ну, без хвоста. Со мной только Хром и разговаривает. Остальные шпыняют только…

— Ближе к сути, — скрипнул зубами аварийщик.

— Реф задумал что-то совсем плохое, — призналась Ника. И вдруг ойкнула. — Ой, совсем забыла. Вот. Забери. Я увидела его у Хрома.

И она протянула мне амулет.

Мамин амулет. С куском янтаря. Я вздрогнула, осознав, что совсем не помню, когда его лишилась. Видно, когда валялась под воздействием яда.

— Хром сказал, что забрал эту вещь у тебя.

— Этот амулет принадлежал моей матери. Он отдал его тебе?

— Нет. Я его утащила.

— Твой парень убьет тебя, — отвесил замечание Кир.

— И пускай! — Ника топнула ногой, подняв в пространство маленький вихрь из ила. Возле клеток было довольно грязно. — Все равно меня прикончат, когда отмеренный мне на превращение срок истечет. Сегодня я все поняла. Мне никогда не стать русалкой, сколько бы я не старалась! — Она взглянула на меня. И сказала: — Я горжусь тем, что делила с тобой одну воду, сестра-пассажирка!

Я закашлялась. Уж чего, а похвалы я услышать не ожидала.

— Тихо! — приказал Кир. — Слышите?

Мы прислушались.

Вновь шелест плавников.

— Кто-то плывет сюда! Скорее прячься!