Как пираньи в моем сегодняшнем сне!

Я потерла виски, надеясь извлечь из памяти обрывки терзавшего меня ночью кошмара, но ничего путного из затеи не удалось. Мне снились пираньи. К чему бы?

— Что тормозишь, Двуногая? — мне на плечо опустилась рука Зебры. — Тебе не сказали, что сегодня в девять Реф ждет всех в зале собраний?

— Нет, — я сцепила зубы, чтобы не заорать от боли; русалка буквально вдавила меня в пол: аж кости затрещали.

— Тогда шевели ластами, Ладиса!

Если бы у меня были ласты, мрачно подумала я, то тогда бы у меня был шанс смыться от вас. Всю дорогу Зебра ругала меня за медлительность, не делая скидки на отсутствие плавников.

— Это все Кир, — шипела она. — Ни чему тебя не учил!

Мне оставалось лишь дивиться русалочьей наглости. Ведь именно Зебре в свое время доверили обучение Тины. А она что?

Ничего. Ничему ее учить не стала.

Хотя может и к лучшему…

Реф кивнул мне, но я не ответила ему тем же. Нахмурившись, вожак жестом велел мне сесть за стол, за которым сидели остальные.

Втиснулась между Зеброй и Никой. Хром скрипнул зубами, и девушка в мотокостюме поторопилась отодвинуться от меня на максимально возможное расстояние.

Выдрессировал девку, гад.

Я осмотрелась. Отсюда, из-за стола, зал собраний казался не таким уж и большим. Я вдруг ощутила, что исполинский иллюминатор в дальней от входа стене подобен единственному глазу нашей циклопической подлодки.

Чудище высматривало добычу.

— Все здесь? — спросил предводитель аварийщиков.

— Кира нет.

Он явился последним. На него посмотрела вся стая — и в этот момент я ощутила жуткое чувство сопричастности. Нет, подумала я. Я не собираюсь становиться такой как они. Я — дочь настоящей русалки, а они… свора кровожадных пираний.

Просто монстры.

Ничего! Мы еще посмотрим, кто — кого!

— Наконец-то, — сказал вожак, ударом кулака по столу призвав к тишине. И объявил: — Завтра состоится охота!

41.

Вода в зале загудела от голосов:

— Не рано ли?

— К чему этот риск, Реф? — Сирена поднялась с места.

— Воевода, — обратился к ней вожак. — Я очень ценю твое мнение, ты знаешь. Но мое дело оглашать цель, а твое дело вести стаю к цели. Или ты забыла?

— И, главное, ради чего? — не унималась краснокосая русалка.

— Я, наверное, поспешил, назначив тебя воеводой, — проворчал вожак.

— Нет-нет, — опомнилась аварийщица. — Я и не думала с тобой спорить. Просто озвучила вопросы, которые могли возникнуть у молодых охотников.

— Могли, но не возникли.

— Прости, Реф. Я…

— Довольно, Сирена! — перебил растерявшуюся русалку вожак. — Просто заруби себе на плавнике, все будет так, как сказал я. Ведь я излагаю волю Стрекача и не нам оспаривать его желания. И, кстати, насчет молодых охотников. Вчера мы потеряли Двуногую. И на подходе еще одна, — он глянул меня. — А в нашем ли положении разбрасываться кадрами?

Все взоры обратились на меня. Я почувствовала, что пространство вокруг медленно закипает. Не самое приятное ощущение.

— Ты возьмешь Ладису с собой, — произнес Реф, обращаясь к Сирене. И, пока та беззвучно хлопала ртом, повернулся к нам и сказал Киру: — А ты приглядишь за новенькой в Столкновении. Шагу от нее не сделаешь, понял?

И, не дав никому опомниться, погнал нас всех за дверь, оставив за столом только Сирену и Кира. Протиснувшись мимо сверлящих меня любопытными взглядами русалок, я села у стены невдалеке от выхода из зала собраний.

Я не знала, на кого именно будет охота, но внезапно поняла, что охотничья вылазка, в которой мне предстояло участие, лучшее время для того, чтобы свалить от русалок.

И другого шанса у меня не будет.

42.

— Почему? — из размышлений меня выдернула подлетевшая ко мне Ника. — Почему тебя берут, а меня нет? Разве я не старше? Разве я не больше времени провела на подлодке?

Ах, точно!

Я припомнила ее мечту, озвученную соседкой при нашей первой встрече. Побывать на охоте ради превращения в русалку.

— Хром был прав насчет тебя! — выпалила соседка.

Ее верный спутник крутился рядом.

Блин, они ведь реально сейчас считают меня конкуренткой. Хитрая новенькая задружилась с вожаком, чтобы пораньше обзавестись плавниками.

Мерзость какая…

Не желая слушать их проклятья и угрозы, а также давать толпе русалок новые поводы для сплетен я встала и ушла.

Глупо, конечно, сплетни все равно будут; без меня наговорят, но, видимо, мне тупо хотелось побыть в одиночестве. Я забилась в закуток, который Кир показал мне в мой первый день на подлодке, и принялась пялиться в иллюминатор.

Подлодка шла сквозь косяк сельди. Мириады светящихся серебром селедок проплывали мимо нас. Вытянутые тела наделенных плавниками созданий двигались вдоль борта.

— Ладиса?

Ох, кажется, я задремала. Видимо, организм так и не восстановился после вчерашнего. Я уставилась на сомоусого аварийщика, нависшего надо мной.

— Что тебе нужно? — спросила холодно.

— Держи, — вместо ответа он протянул мне кинжал.

Мой кинжал. Я потянулась к ножнам. Пусто. Выудил, пока я спала.

— Отдай, — сказала я. — Зачем взял?

— Я и отдаю. Завтра он тебе пригодится.

— Я не собираюсь никого убивать…

— Тебе придется.

— Я не буду.

— Стоп! Даже не начинай!

— Я тебе говорю, я не…

— Это твой шанс, Ладиса. Единственный и последний. И ни я, ни ты не в силах ничего изменить. Или хочешь отправиться дорогой Тины?

— Я отказалась убивать Тину. — Я сверкнула на него глазами. — За кого ты меня принимаешь?

— За ту, кому суждено стать русалкой.

— Нет, — сказала я. — Настоящие русалки плавают в море, а не в асфальте. Они живут на морском дне и ездят на морских лошадях. И они не чудовища!

Страшный силы удар свалил меня с ног. Он врезал мне в челюсть. И, наверное, ее снес, вывихнул, я не знаю, потому что башка взорвалась болью, а очнулась я на полу.

Издалека донесся голос Кира:

— Заткнись, Двуногая.

Туман. И в голове, и перед глазами. Меня несло сквозь океан боли. Он ударил меня. Не кого-нибудь, а меня. Посмел поднять на меня руку.

— Я пытался с тобой по-хорошему, но ты, как и все Двуногие не понимаешь доброго отношения. Твой новый наставник велел мне сопровождать тебя на охоте. И я лично прослежу, чтобы ты совершила то, чего от тебя ждут.

Нет, подумала я перед тем как отключиться.

Это всё чудище.

Чудище…

43.

Сознание возвращалось медленно, неохотно. Во рту застыл набивший оскомину привкус прокисшей клубники. Целебные чернила.

— Где я? — вымолвила я.

Нижняя челюсть откликнулась глухой болью. Оглядевшись, я обнаружила, что лежу на кровати, на железной панцирной сетке. В каюте. Под водой.

— Ты в чернильном отсеке.

По голосу узнала Зебру.

— Я нашла тебя в коридоре, ты валялась недалеко от зала собраний, — продолжила она, и скользнув ближе, одарила медной улыбкой. — Оскольчатый перелом нижней челюсти. Минус четыре зуба. Я двадцать минут вынимала из твоей пасти обломки. Что произошло?

— С самоката свалилась, — процедила я.

Русалка понимающе кивнула.

— Соглашусь, крайне опасный вид транспорта. Видимо, э-э, твой самокат уповал на отсутствие в наших запасах целебных чернил, но, как видишь, у меня нашелся флакончик. Надеюсь, ты не забудешь мою доброту, когда займешь место Сирены? — Зебра хихикнула. — Шучу. Но кто знает, кто знает. И двух недель на подлодке не прожила и берут на охоту. Не припомню подобного, думается, есть у Стрекача на тебя планы. Или не у Стрекача?

Она пихнула меня локтем в бок, от чего я охнула.

— Ой, прости. Кто бы не причинил тебе подобной травмы, он совершил большую ошибку. Надо же, попытаться вывести тебя из состава охотников, это ж надо додуматься!..

Я промолчала.

На тумбочке возле кровати лежали ножны с кинжалом.

44.