Парень принялся за перевязку.

— Грубость мое второе имя, — важно добавил он. И я с ужасом поняла, что этими словами аварийщик намеревался произвести на меня впечатление.

— Это тебе Стрекач внушил? — спросила я.

— Нет, я сам придумал. Неплохо, да?

— Понимаешь, люди так себя не ведут. Нужно меняться, Кир.

— Если бы я был человеком, мы бы не выплыли, — парень закончил возиться с самодельной шиной. Получилось неплохо. Видимо, у него был большой опыт. — Вот стану человеком и изменюсь. Честно-честно. — В радужках глаз аварийщика мелькнул огонек ехидства. — Пока же тебе придется терпеть меня таким. Если ты хочешь добраться до своего дома, конечно.

— Угрожаешь?

Я выругалась.

— Все равно болит, мать твою за хвост. Может мне тебе что-нибудь сломать, а? Чтобы ты перестал насмехаться?

— Предлагаю альтернативу: купим у поселковых торговцев целебных чернил, чтобы залечить твою руку. Идет?

— Как у вас все просто. Не делай так больше и все, ясно?

— Не могу обещать невозможного.

— Кир!

— Хорошо, обещаю. Легче?

— Легче. Долго еще до поселка твоего?

— Гайка в часах шести отсюда.

— Гайка? — не поняла я.

— Поселок так называется. В нем на постоянке живут беглые тени, ну и движители заезжают и забредают. И, конечно, такие как мы.

— А мы кто? Беглые аварийщики?

— Беглые аварийные тени. Вставай, дочь русалки. Пора в путь.

Из-за облаков впервые за долгое время показалось солнце. После стремительного заплыва, который едва не стоил нам жизни, пешая прогулка внушала оптимизм.

Вскоре на смену равнине вновь пришли сосновые боры. Смерч прошелся и здесь: поваленные деревья ввергали в трепет; сокрушенные исполины.

Одна из сосен, вывороченная с корнем, перегородила шоссе, зависнув над гладью воды. В ее ветвистых корнях застряли валуны из синего в прожилках гранита.

— Ничего себе, да?

— Ага, — согласилась я, разглядывая поверженную сосну.

Кир хлопнул по ней ладонью.

— Вставай, хватит валяться!

К моему восторгу и ужасу дерево заскрипело, заворочалось, зашевелило корнями.

Посыпались камни и грунт. Я попятилась, наблюдая как сосна нехотя возвращается в вертикальное положение.

— Это как?

— Некоторые деревья тоже охотятся на людей, — ответил сомоусый парень. — Ты ведь представляешь, что произошло бы, врежься в него на полном ходу, допустим, автобус?

Я вздрогнула, представив, и посмотрела на аварийщика с толикой уважения. Ведь он только что предотвратил аварию. Или, как это, говорится у них… Столкновение?

И все же…

Это был хороший поступок.

— Дерево могло получить тяжелые травмы и окончательно засохнуть, Ладиса. Разве человек смог бы пройти мимо? Нет! — Кир стукнул себя кулаком в грудь.

Я рассмеялась. Поняла, что это он так шутит.

60.

Кир не предупредил меня, что из обещанных шести часов пути, два из них займет подъем в гору. Соваться в воду сомоусый парень опасался, в памяти не улеглись еще воспоминания о встрече со сворой мертвяков. Да, и пираний лишний раз дразнить не хотелось.

— Здесь их много, — предупредил аварийщик.

Наградой за перенесенные испытания нам стала еще одна гора. При взгляде на нее у меня захватило дух: посреди соснового леса, чуть вдали от дороги, возвышалось чем-то напоминавшее муравейник нагроможденье гаражей.

Кубики. Стальные кубики, сваленные в кучу лесным великаном. Две или три сотни гаражей образовывали неряшливый конус в шесть или семь этажей высотой.

Волны ударяли в стены громады, извлекая из металла стоны.

— Гайка, — представил мне сооружение Кир. — Гаражный поселок Гайка.

— А… — я запнулась. — А что это? И откуда оно здесь?

— Никто не знает, но на трассе встречаются подобные места. Откуда они взялись неизвестно, но не будь их, обочечникам пришлось бы туго. И в каждом из них обязательно есть ведьма, — добавил он, бросив на меня задумчивый взгляд. — Собственно, они здесь всем и рулят.

Я сглотнула.

Точно. У нас ведь запланирован к ней визит.

В каком-то смысле Гайка представляла собой крепость.

У первого гаража, который выполнял роль надвратной башни, скучал одинокий стражник в оранжевой жилетке, вооруженный копьем. Спину ему прикрывал кругляш дорожного знака, по всей видимости служивший щитом.

— Кто такие? — окликнул он нас вместо приветствия.

— Обочечники, идем наниматься.

— Кегли?

— Я водитель. Она пассажирка.

— Хм, а похожи на кеглей, — протянул стражник, оглядывая нас со всех сторон. И вдруг прищурился. — Ты врешь, парень. Я тебя помню. Ты ведь аварийщик, не так ли?

— Есть немного, — сдержанно кивнул Кир. Спрашивать откуда страж его помнит, парень не стал.

— Почему один?

— На наш дом… э-э… напал кальмар. Нас двое осталось. Больше никто не выжил.

Блин, сейчас расплачусь, подумала я. Мне стоило больших трудов сохранить каменное выражение лица. Кир невозмутимо взирал на собеседника.

— Я бы мог солгать, сказав, что мне жаль, — поджал губы страж. — Но мне не жаль. Так вам и надо. Все зло от вас. И ваших чудищ, которых вы как только не называете. Подлодками, домами. Вы даже хуже пираний!

— Я точно хуже, — широко улыбнулся Сомоусый. — Поэтому наниматели передерутся в надежде заполучить меня в телохранители.

— Самое паршивое, что ты прав, аварийщик, — произнес стражник. И, углядев, что с юга к воротам направляется группа людей, заторопился: — Ладно-ладно, проходите, не задерживайтесь. Правила знаете. На закате всех гостей вежливо просим вон. Кто не понимает, того силой выставляем…

— Куда?

— В лес.

— Спасибо, что напомнил, — улыбнулся Кир. — Лови!

Что-то мелкое и блестящее упало стражу под ноги.

— Сувенир из леса, — хохотнул аварийщик и шагнул в ворота гаражного поселка.

— Что ты ему дал? — нагнав парня, спросила я.

— Изумруд.

— Это же драгоценный камень!

— На Обочине предметы имеют иную ценность. Изумруды здесь что-то навроде мелкой монетки. Летом в лесу их полно.

В лесу, значит.

Опять вспомнились рассказы матери про корабли, нашедшие последний приют на дне моря. Их трюмы ломились от золота и драгоценностей. «Это всё было нашим, доченька. Было, когда мы были русалками». Может и здесь есть какая-то связь?

Я вздохнула. И спросила:

— А что здесь вместо денег? — Любая торговля предполагала взаиморасчеты.

— В основном, натуральный обмен.

— Типа можно поменять камни на кофе из автомата?

— Камни и кофе это ерунда. Интерес представляют чернила, деликатесная рыба, наполненные энергией предметы. Твои часы, например.

Я глянула на хронометр. Громоздкий и тяжелый, он порядком меня достал. К тому же не отличался точностью. Впрочем, ход времени в Аварийке сильно отклонялся от нормы. Как сказала однажды Ника: «Под асфальтом и в минуте может уместиться вечность». Я не видела причин не доверять мнению столь опытной Двуногой.

— А на что их можно сменять? — продолжила расспросы я.

— На зелье из целебных чернил для твоей руки, например. Кстати, не хочу тебя расстраивать, но, по-моему, с торговлей здесь дела обстоят не очень, — заметил Кир, когда мы вышли из темного стального тоннеля, проложенного сквозь слепленную из гаражей башню, и вновь оказались под солнцем. Под подошвами хрустел лед. Его происхождение определенно было магическим, так как на дворе стояло лето, а он и не думал таять.

Центральная — и единственная — улица поселка представляла собой срощенные меж собой крыши стандартных проржавевших коробок. По ней сновали люди, какая-то тетка торговала то ли медузами, то ли автомобильными шинами. Разницу было трудно уловить.

Еще здесь стояли лотки, но они были пусты и торговцев рядом не наблюдалось. Я потерла запястье. Похоже придется ждать, когда пройдет само.

Улица закручивалась спиралью, образуя невысокую скалу, на вершину которой взгромоздилось здание с башенкой в средневековом стиле.

— Ведьмино логово, по совместительству таверна, — сообщил Кир.