Достала кинжал.

Что ж, выбирай, аварийщик, но я каким бы не был твой выбор, я помешаю тебе...

— Дай им уйти, а меня спрячь, — предложила Ника.

— Их сердца сожрут рыбы, — возразил Хром. — И тогда… — парень вздрогнул. — Нет, я должен принести Рефу сердце одной из них!

— Если ты убьешь кого-то из моих подруг, то…

— То, что? — спросил он, отодвигая ее в сторону.

Взгляд его светящихся глаз замер на моей грудине.

Кажется, выбор сделан.

— Я убегу от тебя, уплыву в бездну, слышишь, пушистый кусок селедки! — взвыла Ника и прыгнула парню на спину, обвила могучую шею руками, надеясь если не повалить аварийщика, то хотя бы замедлить, подарив нам пару мгновений.

Мы услышали шелест.

Плавники!

К нам спешили преследователи.

Хром ругнулся, подхватил Нику и бросился к люку. Недолго думая, мы рванули за ним.

Ну да.

Русалки разбираться не станут кто здесь чья девушка. Да, и вряд ли станут ограничивать себя одним сердцем после случившегося в чернильном отсеке. Расправятся со всеми тремя.

Просто Хром пока не в курсе. Он ведь с самого начала дежурил здесь, надеясь поймать хоть одну из нас. Может сказать ему?..

— А-а! — внизу закричала Ника.

Едва высунувшись из люка, я чудом успела застыть.

По коридору нижней палубы с огромной скоростью пронеслась гигантская минога. Та самая. Инвентарная. Она немного подросла за прошедшее время.

Шесть метров ненависти.

Своей целью она избрала Хрома, но тот, не желая терять время на бой, предпочел ретироваться с Никой на руках. Минога устремилась следом.

Я спрыгнула на пол, за мной спустилась Тина.

— Быстрее! Они совсем рядом!

— Куда?

— Направо! Здесь недалеко!

В выборе дороги я доверилась Тине.

Девушка с зелеными волосами прожила на Стрекаче дольше меня и прекрасно ориентировалась в здешних лабиринтах.

Мы остались вдвоем. Надеюсь, Хром поможет Нике уйти. Без нас, им будет проще. На Стрекаче Нике в любом случае не жить, если мы с Тиной выберемся.

Ха…

Если выберемся.

Нам не уйти. Погоня дышит в спину. Даже если мы прыгнем за борт, тварям не составит трудов настигнуть нас в открытой воде.

И все же…

— Наше Столкновение еще идет! — прошептала я, вслед за Тиной ныряя в пустую каюту, непривычно большую и вполне пригодную для обитания, если бы не отсутствовавшая часть наружной стены, кое-как прикрытая рыбацкой сетью.

В прорехе чернела пустота, мрак асфальтовой глубины. В свете едва тлеющего потолочного плафона темнота за бортом казалась особенно непроглядной.

Тина вдруг рассмеялась.

— Как? — спросила тихо. — Как ты сказала?

Она тоже все понимала. Но все равно продолжала бороться. От свободы нас отделял всего один шаг. От свободы — и затаившейся тьмы.

Я повторила слова матери.

— Да! — сказала Тина. — И мы победим!

Девушка шагнула к стене. Одним рывком сорвала сеть.

И отшатнулась.

В прореху заглянула Сирена.

— Не ждали? — Краснокосая, расхохотавшись, забралась в каюту. Тату миноги на ее плече казалось смеялось вместе с хозяйкой. Бездонные глаза горели огнем.

Пламенем безумия, пожирающим любые надежды.

Воевода подкараулила нас снаружи.

Она, как и Хром, решила действовать в одиночку. Сообразила, что мы попытаемся сбежать через ближайшую от связывавшего палубы люка прореху в обшивке. И, вместо того, чтобы гоняться за нами во главе стаи, села в засаду.

— Новая стрижка тебе идет, — подмигнула мне.

— Ты больная, — сказала я, выставляя перед собой лезвие.

— Нет-нет-нет, — улыбнулась Сирена, погрозив пальчиком. — Не с того начинаешь, Двуногая. Умоляй меня, плачь, рыдай. Человеческие слёзы — жемчуг асфальта. — Русалка мечтательно закатила глаза и напрягла пальцы, демонстрируя когти.

— И не надейся, — отрезала я.

— Ты так нелепа. Скажи, что в тебе нашел Кир? — Аварийщица вновь залилась надрывным смехом безумицы. — Ты всего лишь жалкая человеческая тень, что оскорбляет палубы Стрекача одним своим видом! Как ты думаешь какую часть твоего тела мне преподнести Киру в дар, если сердце обещано Рефу?

Кинжал Тины прошел мимо, вспоров лишь русалочью чешую. Через мгновенье кулак русалки откинул пешеходку в угол каюты.

— Ах, умишки как у покрышки! — пропела Сирена. — Дурашка, зачем же ты так, не хочу, чтобы ты умерла! Реф разрешил убить лишь одну из вас, лишь одну!..

И тут в каюту ворвались преследователи. Десяток русалок во главе с Зеброй. Глаза тварей источали оранжевое свечение, напоминая включенные автомобильные фары в ночи.

— Сирена, опять болтаешь с добычей? — оскалила клыки Зебра. На ее щеке кровоточил порез. — Кстати, где третья? Только не говори, что ты ее упустила!

— Не забыла, что говоришь с воеводой? — нахмурилась Краснокосая.

— Знаешь, что они сделали?

— Что?

— Они спалили все наши запасы чернил! Повезло, что боевых флаконов была всего пара штук!

— Вы совсем спятили? — возмутилась Сирена. — Какого спрута вы погнали Двуногих в чернильный отсек? Разучились загонять дичь?

— Это все Кир, — проворчала Зебра. — Совсем свихнулся из-за своей непутевой девицы. И что он в ней нашел? Не понимаю! — Она скользнула ко мне, вцепилась в волосы, запрокинула голову. Я задрожала. Я вдруг остро ощутила свою беззащитность.

Краснокосая взвизгнула:

— Это моя добыча! — И устремилась к сопернице. — Я вырву ей сердце!

— Отвалите от нее! — в каюту ворвался Кир. Мое сердце сжалось. Он был помят, но жив.

— Стоять! — Зебра выхватила нож. — Или я сама вырежу ей сердце! — Лезвие вспороло ткань футболки. Я стояла, боясь пошевелиться.

Сирена и Кир замерли.

— Что ты готов отдать за нее, Сом? — задала вопрос Зебра. — А ты, Сирена?

— Ах, ты селедки кусок! — Краснокосая зашипела. — Ты украла мою добычу!

— Что тебе нужно? — спросил Кир.

— Ну… что-нибудь равноценное, Сомоусый. Есть что предложить? — Русалка явно издевалась над сородичами, наслаждаясь своей властью.

Это не могло длиться долго. Свет в глазницах тварей разгорался все ярче. Плавники взбивали пространство. Они все больше походили на монстров. Готовых начать убивать.

Вместо ответа Кир достал кинжал.

— Есть, — сказал.

И вогнал лезвие себе под ребра.

В воду хлынула кровь. Твари взревели. Сомоусый, сохраняя абсолютную невозмутимость, протянул руку к ране. И извлек сердце.

Оно лежало у него на ладони.

Жуткое, черное.

Разлученное с сосудами оно вдруг сократилось один раз, другой, а затем вспыхнуло, точно контакт с водой воспламенил его.

Через секунду от него остался лишь пепел. Кир повалился на пол.

Зебра кивнула, принимая дар.

— Хорошо! — отпустив меня, она сказала Сирене, что все еще глядела на останки сгоревшего сердца: — Займись добычей, воевода. Реф требует крови!

— А? Что? — Краснокосая будто очнулась.

Остальные русалки, завороженные зрелищем, тоже медленно приходили в себя. Огонь в глазах тварей угас. Гибель сердца вывела их из транса.

Заверещали:

— Где Двуногая?

— Куда ты смотрела?

— А ты?..

Оказалось, что пока русалки спорили из-за меня, Тина сбежала. В углу валялась завернутая в рубашку скомканная рыболовная сеть.

Зебра отпустила меня, и я бросилась к Киру.

— Кир! Что с тобой, Кир?

Моя судьба меня не волновала.

Парень лежал на животе. Я попыталась перевернуть его, но не смогла справиться с горой мускулов и чешуи. Я прикусила губу, чтобы не разрыдаться.

Как же так? А?

— Оставь его, Ладиса.

Я обернулась.

И увидела Рефа.

Не замечая вожака, аварийщики решали, кто отправится за беглянкой. Желающих не было. Русалки насытились и охотой, и зрелищем, жажда крови сменилась усталостью и досадой из-за потери ценных ресурсов.

Бледнощекий глядел на меня.

— Что с ним? — спросила я. — Он… мертв?

— Если бы. — Вожак хмыкнул. — Аварийщикам сердце только мешает. Будет твой сом жить, вот только не сможет продолжать твое обучение.