Он вспоминал то, какой она была в момент перехода и какой стала, как вела себя, как миролюбиво и терпеливо реагировала на него. А ещё обнаружил, что — надо же! — скучает по ней. Ему не хватало жены, к которой он, собственно, и не собирался привязываться и сколько раз предостерегал себя, что ни в коем случае не следует давать слабину.

Но какой был смысл себя одёргивать, да ещё и обижать при этом девушку? Он всё равно начал врастать в супругу своей душой, как она проникла в него магией, и это вполне нормально для драка. Так же, в принципе, нормальна и ревность, по легендам драконы, вроде, вообще не терпели соперников и безжалостно их истребляли.

Хотя легенды нынче уже не выглядели такими уж подлинными. В королевстве драков, если дипломаты не путают, нынче появилось два истинных дракона, и оба они состоят в полигамных браках, терпят при супруге других мужей. То есть касательно второго дракона информация ещё неясная, но у короля точно имеется единосупружник, это факт. Какой-то наёмник из соседнего государства.

А он, Эйтал, даже не дракон. И не старший брат в семье. В их государстве моногамных союзов придерживались в основном только высшие аристократы, гордясь теми крохами дракской крови, которая текла в их венах, остальные семьи строились на более привычных, традиционно полиандрических принципах. Так почему он сам настолько взъелся при одной мысли, что его супруга может подарить свой заинтересованный взгляд другому мужчине? Вправе ли он ревновать, учитывая, что его жена одарена, да и за него самого выдана силой?

Неправильно это. Недолжно. Неприлично.

Ему стало стыдно за своё поведение. Ведь можно попытаться договориться с женой — попросить её не спешить с любовниками, сперва подарить законных детей ему, своему мужу. С чего он вообще взял, что она захочет поиздеваться над его чувствами? Да, так поступали почти все женщины в высшем свете с теми мужчинами, которые имели неосторожность показать им, насколько они зависят от них. Так первая возлюбленная обошлась с ним самим. Но ведь Лара-то и не из высшего света. И вела она себя совсем иначе, чем классическая аристократка.

Между прочим, и с прислугой тоже. Вон какими обеспокоенными выглядят управляющий, экономка, кухарка — все те, кто общался с молодой госпожой постоянно. А личная горничная так и вовсе постоянно льёт слёзы и смотрит на принца умоляюще, не решаясь дёргать его вопросами. А ведь служанка зависит от госпожи куда сильнее, чем её муж. И если супруга обращалась с ней так, что деревенская девушка искренне боится за неё и ждёт её возвращения с нетерпением, то, может, и к влюблённому мужу будет относиться достойно?

Эйтал понял, что готов сдаться. Вот сейчас, когда местонахождение и состояние его супруги неизвестно, он ощущал в груди болезненную пустоту, и невозможно было думать ни о чём другом, кроме как о жене. Только бы с ней всё было хорошо. Только бы она уцелела, не слишком пострадала. Только бы не перестала делать шаги ему навстречу, когда всё-таки удастся её вернуть.

И нельзя думать, что не удастся. Он должен верить в лучшее.

Чтоб хоть как-то уйти от страхов, навалившихся на него снежной лавиной, он погрузился в работу: метался по стране, отслеживал каждое проявление магической нестабильности, и ни разу не задерживался в одном месте дольше, чем на одну ночь. Правящий брат потребовал, чтоб Эйтал следовал всем принципам безопасности, тем более что пока так и не выяснилось, кто из ближних мог сообщить злоумышленникам важную информацию. Или сам был злоумышленником? Глава службы королевской безопасности пока избегал радовать принца сведениями, да тот и не настаивал. Меньше знаешь — меньше выдашь, если вдруг что. Ведь можно бросить значимый намёк и совершенно случайно, того не желая. Лучше пребывать в незнании, пока ситуация позволяет.

Он лишь ненадолго вернулся в Карнеол Аптеру — чтоб проверить, как там восстановили систему защиты и контроля, как идут работы над господскими покоями, и снова поговорить со служанкой жены. Туана, совершенно поникшая, занималась пока лишь вещами госпожи и её посадками: поливала, пропалывала, подрезала. Своё усердие она объяснила тем, что не хочет огорчить её высочество, когда та вернётся. Она явно верила в лучшее, но боялась худшего, а потому заметно побледнела и осунулась за прошедшие дни.

— Скажи мне, говорила ли госпожа что-нибудь о своих намерениях, мыслях о будущем?

Горничная залилась слезами.

— Я ведь уже говорила вам, господин! Госпожа говорила только о том, что можно сделать в замке, а ещё о нарядах. Она хотела, чтоб ей и мне пошили подобающие туалеты. Её высочество хотела, чтоб я сопровождала её ко двору, даже хотела приобрести для меня украшения. Госпожа была так добра и ласкова! Поверьте, если бы я знала хоть что-то, если б только могла догадываться, что помогло бы отыскать её, я бы сразу сказала! Сразу! Да и все остальные слуги тоже. Все очень любят нашу хозяйку, очень ценят её.

— Я ни в чём тебя не подозреваю и не обвиняю, — мягко сказал принц. — И никого другого из прислуги. Я всего лишь пытаюсь сам разобраться. Если её высочество думала только о делах замка, то почему же она решила участвовать в сельских празднованиях?

— Её высочество просто хотела быть хорошей госпожой! — взвыла Туана. — Она обо всех заботилась и думала, что должна проявить внимание и к крестьянам герцогства. Разве она была не права? Я поддерживала её в этой мысли, простите, ваше высочество, если я была не права!

— Ну что ты. Ты права, хорошая герцогиня всегда уделяет внимание окружающим замок сёлам. И я помню её внимание к тому, чтоб крестьян кормили лучше. Но не могли ли недруги там подстеречь госпожу и как-то обмануть её? Или, может быть, испугать?

— Не знаю, господин. — Туана растерянно похлопала ресницами. — Госпожа ни с кем, кроме старосты и его жены, не общалась. Ну, ещё с женщинами на поле, наверное. Там-то они разговаривали, я думаю, не только пели песни.

— Может, и так. Но ведь были и мужчины поблизости от поля. Как считаешь, мог ли кто-то из деревенских умышлять против принцессы?

— Я не могу себе даже представить, чтоб такое произошло. Почему бы крестьянам желать зла госпоже? — Горничная задумалась, даже приуныла. — Но, говорят, предать за деньги может почти кто угодно, даже член собственной семьи.

— Это верно, — процедил Эйтал сквозь зубы. — Может… Но ты никого из сельчан бы не заподозрила?

— Никого, господин.

— Ладно, пообщаюсь со старостой. Хотя бы…

Лара

— Ай-яй-яй!

— Дыши, мамочка, дыши! Ровнее, спокойнее! Уже почти… Почти…

— Кто у меня родился?

— Головка у тебя родилась! Ещё надо плечики родить и всё остальное. Ну-ка лежим и рожаем спокойно! — Лара прижала подопечную к постели. — Дышим и не орём… Та-ак… Почти всё.

— Кто у меня?

— Смотри сама. Кто родился?.. Да не вскакивай пока! Говорю же: лежим! Тебе ещё плаценту рожать.

— А это что такое? — пролепетала ошалевшая роженица, разглядывая измазанного в крови и всяких прочих жидкостях крохотного мальчишку, обмякшего в руках акушерки.

— Детское место. И его тоже надо родить. Причём полностью… Так кто у нас, мамочка?

— Ма-альчик…

— Правильно, мальчик. Держи малыша. Надо его к груди приложить. А я пока закончу. Крепко держи!

— Я так хотела девочку…

— Главное, что ребёночек здоровенький. Мальчик тоже станет помощником. Ну-ну, корми же его.

Роженица была измучена и с трудом понимала, что происходит. Это ещё хорошо, что ей помимо Лары помогали две женщины из гарнизона, обе опытные мамы, но всё же не настолько, чтоб пытаться лезть вперёд умелицы-повитухи. Они слушались её указаний, хоть могли и не во всём быть согласны. И чем дальше, тем охотнее уступали её настояниям. Ларе пока везло, роды пациенток проходили благополучно, да и что сказать — местные женщины были по большей части молодые и здоровые.

Зато убедилась, что верит она или не верит в магию, та всё же в ней присутствует. Причём позволяет рассмотреть малыша в утробе матери без всяких УЗИ и рентгенов, отследить ток крови в венах женщины и в пуповине, также иногда частично, а порой и полностью снять родовую боль. Были и другие возможности, которые Лара постигала с натугой и теперь очень жалела, что в своё время уделяла мало внимания анатомии и физиологии. То, что смогла, вспоминала, а остальное додумывала логически, наблюдая за тем, как в теле движутся жидкости, проскакивают импульсы нервных сигналов, сокращаются мышцы, сосуды и что только ещё ни происходит.