— Как-то слабо убеждает. Но допустим… А чем мне можно будет заниматься в браке?
— Боюсь, я вас не понимаю.
— Ну, можно ли, скажем, мне будет заниматься торговлей?
— Торговлей?! Но зачем? Его высочество даст вам достойное содержание. Это даже не обсуждается.
— Ну, допустим, мне захочется. Вот, к примеру, захочу заниматься рукоделием и продавать свои изделия. Это будет запрещено?
— О… Полагаю, что… — Заметно было, что она поставила мужика в тупик. Он даже затылок потёр. — Видите ли, всё зависит от того, как подать это дело. Взять прилавок на рынке, пожалуй, будет непозволительно, а вот если как бы по-дружески, или же, скажем, вы захотите открыть роскошный салон и не сами будете стоять за прилавком, то вполне возможно.
— А-а… Поняла. А преподавать, например, будет можно?
— Преподавать?.. Полагаю, допустимо. Особенно если речь будет идти об одной из императорских академий, или элитной школе, или же это будет благотворительный проект. Представительницы правящей семьи занимаются благотворительностью.
— Так. Значит, и в больнице можно будет работать? В порядке благотворительности?
— Э-э… Полагаю, да.
— А управлять хозяйством?
— Вполне подобающее занятие для супруги принца. — Мужчина наконец-то начал улыбаться. Хоть и неуверенно.
— Но всё-таки — почему принцу понадобилось добывать в жёны иномирянку? Неужели не нашлось в подходящих кругах желающей породниться с правящей семьёй?
Её собеседник неловко заёрзал, и Лара насторожилась.
— Видите ли, принуждать девиц высокого и высшего света к браку категорически не принято. К тому же, любая знатная девица имеет право отказать первому жениху выше её по положению, а та, что происхождением близка к императорской семье — и второму также. К тому же, нет смысла заставлять высокородную выходить замуж, поскольку она — носительница дара, детей в таком браке не будет. А его высочество… Скажем так, непривлекателен внешне, выглядит сильно старше своих лет и, как считается, обладает невыигрышным характером. В свете не блистает. Он младший, вероятность, что он взойдёт на престол, исчезающе мала. И обязанности на нём лежат те, которые не порадуют его супругу, привыкшую к великосветской жизни. Его высочеству много времени приходится проводить в отдалённых крепостях, и супруга должна его сопровождать, если, конечно, она не носит и не кормит ребёнка… Вам не следует волноваться, даже в отдалённых крепостях вам обеспечат весь комфорт!
— Да это не столь уж важно…
— …И вы будете иметь право, если супружеская жизнь совсем не сложится, расторгнуть брак после рождения двух детей. Уверен, это будет даже указано в брачном контракте. Особо.
— М-м… А мне тоже даётся право отказаться от первого жениха?
— Нет. — Мужчина отвёл виноватый взгляд. — Своё положение в аристократической структуре нашего мира вы займёте только после бракосочетания.
— А пока я бесправна?
— Ну-у… С точки зрения закона — да.
— И что со мной сделают, если я откажусь выйти замуж?
— Я вас прошу, не стоит вам идти наперекор воле его величества, ведь это было именно его решение. — Он почти умолял. — Эта ссора с правящей семьёй не даст вам ничего, кроме тягот и испытаний…
— Просто для общего развития. — Лара постаралась улыбнуться как можно мягче. — Мне любопытно.
— Вас всё равно выдадут замуж. И, скорее всего, за его высочество. Это уже решено.
— А как сам принц относится к предстоящему браку?
— Эм-м… Его высочество мечтает о дочери. Но сыну тоже будет рад.
— Кхм… — Она аж поперхнулась. Мысль, что её примут в семью как утробу, была не слишком лестна. С другой стороны — а как мужик сейчас может на неё смотреть? Только два варианта: как на лакомую красотку — но видел-то он её не девушкой, а бабушкой, так что этот вариант отпадает однозначно — или как на мать своих будущих детей. И второе ещё не самый худший вариант. — Но мне же позволят растить детей?
— О чём вы, конечно! — аж вскричал мужчина. Даже на месте подпрыгнул. Снова. — Немыслимо отторгать ребёнка от матери! Если желаете, я лично сообщу его высочеству, что об этом и думать не следует, если его волнует здоровье и благополучие его детей. И, если хотите, такой пункт тоже можно прописать в договоре. Но, поверьте, это лишнее, в королевской семье дети всегда растут с матерями, так принято. Лишь после десяти юные аристократы начинают готовиться к будущему управлению, и их могут забрать из семьи на учение. Но и в этом случае никто не препятствует матерям видеть своих детей так часто, как они желают. Таковы традиции, а королевская семья их соблюдает скрупулёзнее, чем какое-нибудь баронское ответвление в провинции. Всё ж на виду, понимаете.
— Уже хорошо. — Лара обратно опрокинулась на подушки. — Ох… Как-то, знаете, неожиданно.
— Я надеюсь, что немного развеял ваши страхи. Горничная ответит на все ваши вопросы о нашем мире и поможет адаптироваться. В ближайшие пару дней вам сошьют брачный наряд. Должен предупредить, у нас иномирянки выходят замуж в белоснежных платьях в знак того, что они приходят сюда чистыми от любых связей, контактов, знаний. Чистый лист. Таков обычай.
— Возражений не имею.
— Прекрасно. — Мужчина повеселел и, подскочив с постели, откланялся. — Если только вы почувствуете себя дурно или у вас появятся вопросы по своему здоровью — сразу распорядитесь, чтоб меня позвали. Я приду, пусть даже и ночью.
— Благодарю. — Когда он вышел, помолодевшая женщина вопросительно взглянула на служанку: — А погулять мне можно?
— Сейчас придёт портниха, нужна примерка, — подсказала Туана. — После этого я подам вам обед, а потом можно будет выйти в сад, если желаете.
— Да, спасибо. — Лара снова вылезла из-под одеяла, утвердилась на ногах, оглядела себя с ног до головы. Всё-таки красивые тут у них домашние платья… — Странно, что никто так до сих пор и не поинтересовался, как меня зовут. Здесь принято давать иномирянкам новые имена?
— Бывает по-разному, госпожа. — Служанка покраснела. — Простите меня, пожалуйста, я и в самом деле должна была спросить, как мне следует к вам обращаться.
— Лара и на «ты». Я не привыкла, чтоб мне выкали люди, с которыми я тесно общаюсь.
— Что вы, госпожа, я не могу! Так не подобает! — Девушка явно испугалась, и Лара отступилась.
— Как посчитаешь нужным.
Она позволила поднять себя, раздеть до белья и облачить в будущее, как можно было понять, свадебное платье. Пока был готов лиф, глубоко открывавший грудь, плечи и даже отчасти спину, пышные рукава, которые тоже предполагалось подшивать низко, и отделка. Последнее удивило Лару — швеи держали и образцы настоящей серебряной тесьмы, и восхитительное кружево ручной работы, и крупные вставки с искрящимися камнями, и подвески. Зачем это всё было нужно, да ещё и с такой красивой тканью в сочетании, она не поняла. Но молчала, позволяла себя крутить и накалывать на готовую основу то такую ткань, то эдакую.
А сама думала о том, что с ней случилось. На фоне всей этой суматохи прошлая жизнь, размеренная и мирная, такая как у всех, уже начинала казаться призраком. Да что там, она ведь прожита, от неё остались лишь рваные воспоминания, тем более комканные, что один день мало чем отличался от другого, и годы смазывались в единую мутную полосу.
Зато происходящее сейчас бодрило до судорог.
В общем, может, случившееся даже во благо… Ведь она когда-то мечтала о детях. Потом случились два выкидыша, и муж бросил, а следующий мужчина мерзко обманул, ещё и облил грязью вослед, чтоб обелить себя. И тогда ей показалось, что ни к чему рваться к обязательному семейному счастью, которое считалось непременным условием для портрета любой успешной женщины. Да, о благополучном супружестве взывает тело, но по большому счёту… Разве от него зависит её самоощущение?
Если она не считает себя счастливой, мужчина под боком мало чем поможет. А если считает, то неважно, есть ли он поблизости, имеются ли дети. И да, с ними как-то проще себя настроить на благожелательность и восторг. Но по большому счёту за свою радость от жизни только она сама и ответственна.
