— Как ты? — первым делом спросил Ариавальд. — Отошёл?

— Я готов действовать.

— Знаю. Всегда верил в тебя. Надеюсь, ты не ринешься против всех договорённостей на поиски супруги?

— Мы договорились. Я отправляюсь заниматься магией юга. Всё будет готово к сроку. Обещаю.

— Хорошо. Но мне интересно, зачем ты отправил сообщение на побережье?.. Ну а как ты думал? Я должен быть в курсе всего. Тем более действий своих ближайших родичей. Тем более сейчас.

— Ты что, всерьёз думаешь, что я могу тебя предать?

— Нет. Уверен, что нет. Но в чём я там уверен, значения не имеет никакого. Я правитель. Мои личные симпатии и антипатии значат меньше, чем дуновение ветерка. Я обязан действовать так, как должно, и мне приходится следить за всеми моими братьями, за женой и даже за детьми. Самому противно. Но что сделаешь? Жить с открытой душой может себе позволить разве что простолюдин, который только за свою семью и отвечает. Самое худшее, что случится с ним — он погубит себя и свою семью. И только. А я? Всё государство целиком, государство и его будущее. Сам понимаешь.

— Понимаю, — скрипнул зубами Эйтал.

— Так о чём ты написал на побережье?

— Просил сообщить, нет ли в каком-нибудь из портов следа моей жены. Я очень боюсь, что её могли увезти из империи.

— Так. Ты берёшься распоряжаться моими ресурсами?

— Ни в коем случае. Это лишь небольшая просьба о содействии.

Король качнул головой.

— Ты должен был со мной посоветоваться. Спросить разрешения. Ты понимаешь, как это выглядит? Осознаёшь, что натворил?

— Если мой поступок повлечёт нехорошие толки и разброд среди служак побережья, эту проблему будет легко решить. Бросишь меня в темницу, а от себя сообщишь, что я пошёл против тебя и дозволения на такие инициативы не получал.

— Думаешь, я бы хотел такого исхода?

— Не знаю, брат. Правда, не знаю.

— Ну хватит делать из меня чудовище! В самом деле! Я и сам обеспокоен судьбой твоей жены! — Чувствовалось, что король по-настоящему зол. — Не представляю, как нужно это сказать, чтоб ты поверил, упрямый осёл! Но нет возможности, бесы тебя растерзай! Нету! Если нас свергнут и перебьют, твою Лару вообще никто не спасёт, как ты не понимаешь?!

— Я понимаю. И буду делать то, что должно.

— Оно и видно. — Ариавальд потихоньку остывал. — Ладно. С каким узлом будешь работать в первую очередь?

— С алокским.

— Хорошо. Действуй.

— Мне сейчас кажется, что замыкать всю энергетику королевства на одного меня было ошибочным и опасным шагом…

— Сейчас-то чего рассуждать!.. Э, или ты помирать собрался? Не вздумай! Запрещаю.

— Слушаюсь, ваше величество.

— Вот и хорошо.

Закрыв связь, Эйтал лишь вздохнул. Другого и не следовало ожидать. И надо было бы порадоваться, что брат обошёлся простым укором, мог и жёстче выговорить. Но значения это не имело. Само собой, ссориться с королём пока лишнее, ему нужна помощь всей семьи, чтоб выручить Лару. Но даже неудовольствие правителя пугало мало. Ну обозлится. Пусть. Лишь бы появилась хотя бы малая возможность убедиться, что Лара в порядке, не слишком страдает, и время есть.

И тогда он действительно сможет выдохнуть и полностью посвятить себя магической практике. Пока он полезен не как меч, а именно как ключ к энергии королевства.

Принц дал команду отправляться в путь к намеченному энергоузлу.

Вевея, Серебряное солнце, жена Кристального принца

Лес снова был радушен и ласков, он манил глубинами, настолько же прекрасными, насколько чарующа сама природа. И даже мелкая мошка на пару с комарами огибала предстательницу Древа — за это одно стоило отбить своему покровителю земной поклон. Она просто наслаждалась прогулкой, всем своим существом впитывала свежесть воздуха и ароматы листвы, травы, редких слабеньких цветов, развернувших здесь свои лепестки, даже коры. Как же тут было хорошо…

Сегодня Древо не говорило с ней, но она и так понимала всё, что происходит вокруг. Его воля пронизывала и этот лес, и окружающий мир. То, как это выглядело, она видела и слышала сложной симфонией из звучащих струн, опутывающих воздух над равнинными землями, и каждая нотка, которую они играли, была жизнью человека. Как правило мужчины. Древо дарило магией не только мужчин, но и женщин, однако последние намного реже обращались к его покровительству и помощи.

Это было множество младенцев, уже родившихся или только грядущих, каждого из которых Вея чувствовала, будто саму себя. И даже осознавала, что некоторые из этих малышей не выживут — кто-то сгинет внутриутробно, кто-то по какой-либо причине утратит свой шанс уже после рождения. Её человеческое сердце ныло, понимая, что неизбежность неизбежна, но разве можно что-то изменить? Увы. Смерть идёт об руку с жизнью, и так было от начала времён. Кого-то из крошек она, наверное, даже может спасти: добиться, чтоб мать всё-таки родила своего детку, или вмешаться уже после его рождения. Но каждого — не спасёшь.

Она начинала понимать, насколько тягостной будет её судьба. Ощущать смерть или ошибку каждого из детей, которым Древо дарует магию, а она для них станет проводником в этой жизни — больно. По-настоящему больно. При этом немыслимо стать для каждого из них ангелом-хранителем. Даже если она разорвёт свою жизнь на тысячи клочков и посвятит себя службе чужим судьбам, добром такое не закончится. Такое «добро» порушит тысячи жизней.

Человек должен строить свою судьбу самостоятельно. Он должен продираться сквозь преграды и тяготы, иначе на выходе из него просто не получится самостоятельного существа, могущего выстроить и собственный путь, и будущее зависимых от него людей. В ином случае человек не способен будет взять ответственность даже за самого себя. Он останется жалкой амёбой под покровительством родителей и её, Веи, опекающей это чудушко со всех сторон.

Как такое убожество сможет овладеть подаренной ему магией? Никак от слова «совсем». Увы, чтоб дать шанс ребёнку стать чародеем и если не преуспеть должным образом, так хоть подчинить себе дарованную энергию, придётся быть с ним жёсткой. В какой-то момент швырнуть его мордочкой в холодную воду реальной жизни, заставить его шевелить лапками, захлёбываясь и подвывая. Жалко? Жалко. Даже очень. Но иначе никак.

Просматривая судьбы других деток, которых коснулась воля Древа, Вевея понимала, что и с собственными дочерьми и сыном будет сурова. В определённом смысле. Иного пути для неё нет. Порывистая Анечка, если её не столкнуть лицом с настоящей жизнью, может превратиться в самодовольную, злую, безжалостную стерву. А нужно, чтоб она выросла чувствительной, заботливой и разумной. Как этого добиться? Тяжёлым родительским трудом. Да и Тиаре, драконица, дочка Иоиля, до появления которой не один десяток лет, потребует самого строгого воспитания, а то можно себе представить исход, при такой-то мощи… Как же нелегко будет!

Со всхлипом усталости Вея опустилась на землю у корней старой липы и прикрыла глаза. Своё будущее тоже нужно принять и смириться с ним. Вот оно, на расстоянии протянутой руки, бери, ты должна. Трудно? Да, трудно, как и любой шаг в реальной жизни. Однако ты обязана, действуй. Значит, придётся действовать. От тебя зависит благополучие детей.

Медленно она приводила в порядок дыхание. Бывало, что паника накатывала на неё волной цунами, почти сшибала с ног. Стоит ли удивляться? Такая дикая ответственность легла на её плечи, она ведь не была к такому готова. Приняла на себя, да, но как-то не вполне понимала, что ей предстоит. А теперь уж поздно сдавать назад. Да и неправильно это. И Древо не хотелось разочаровать. Почему-то к нему она относилась, как могла бы к любимому родителю, ожидания которого совершенно не хочется обманывать.

Она сидела, прижавшись спиной к стволу, и напитывалась отдохновением леса, вечного дитя земли, которое вообще никуда и никогда не спешит. Оно просто существует, принимая свою участь такой, какая она есть. Нет смысла завидовать или брезговать подобным фактом, это просто так, и ничто его не изменит. Зато к живому спокойствию леса всегда можно прикоснуться собственной душой — и немного отдохнуть тоже.