Принцип конкурентного исключения + парадокс планктона. Жестокая реальность такова, что если в одной среде конкурируют два вида, то более слабый обречен на вымирание/подчинение. Все виды конкурируют за пространство, пищу, ресурсы, право размножаться. Разумные начинают конкурировать еще за сферы влияния, возможность распространять идеи и ценности, а также — на то они и разумные! — стремятся облегчить себе выживание за счет других, вступая в противостояния вполне осознанно.
Чтобы несколько конкурирующих видов сосуществовали мирно, их отношения должны либо быть взаимовыгодными (оба вида в чем-то друг от друга зависят), либо основанными на жесткой системе сдержек и противовесов (в случае агрессии соседа оба вида способны постоять за себя). Стоит также помнить, что молодые виды и цивилизации часто агрессивнее, потому что им еще нужно закрепиться и показать себя. Древние ребята миролюбивее, но если их развитие зайдет в тупик, то агрессия снова проявится — уже как попытки за чужой счет разорвать порочный круг.
Авторы фэнтези управляются с этими ограничениями кто во что горазд. Например, система рас во «Властелине колец» основана на экономических связях (гномы умеют одно, эльфы другое, хоббиты третье), разнице эмоциональных потребностей (эльфы слишком долго живут на этой земле, чтобы хотеть воевать, но в прошлом — это прописано — не оставались от мировых конфликтов в стороне) и демографии (эльфов мало, даже приди им захватничество в голову, не факт, что их не задавят массой). Магические существа в серии «Хранители снов» сильны, но зависимы от веры в них, поэтому даже король ночных кошмаров не трогает людей: истребишь человечество — верить в тебя будет некому — и ты погибнешь. В моем романе «Город с львиным сердцем» звезды — отдельный народ, они довольно сильны и воинственны, но, чтобы сделать с человечеством что-либо, им по факту придется упасть, а это ведет к очеловечиванию и потере всех крутых сил, которые есть у них в Небесном мире. Да и оружие на случай нападения у людей имеется — Звездный Чародей, наделенный некоторыми соответствующими способностями. У Джоан Роулинг система завязана на демографию: волшебники как вид получают от маглов «свежую кровь», потому что иначе замкнулись бы в ограниченном количестве династий. Вместе с тем обратную сторону медали — почему люди, при их большом количестве плюшек и технологий, еще ничего не сделали с волшебниками, — как будто хочется рассмотреть получше, что и делают авторы фанфиков, добавляющие в сюжет роботов и киллеров.
Авторам фэнтези-романов в современном сеттинге, пишущим о мирах и странах с ядерным оружием, робототехникой, сильными армиями и разведками, для запуска отложенного неверия полезно учитывать этот контекст: что люди давно перестали быть «слабым видом» и при желании накостыляют Волдеморту очень и очень быстро. Или, по крайней мере, втянут его в длительное противостояние, из которого он не вылезет так просто.
Закон сохранения энергии, фактический и метафорический. Здесь все довольно просто, процитируем великих: «Возможен переход энергии из одного вида в другой, но полная энергия системы, равная сумме отдельных видов энергий, сохраняется». Чтобы что-то получить, нужно чем-то пожертвовать. А чтобы потом повторить этот трюк, пожертвованное нужно восполнить. Больше тратишь — дольше восстанавливаешься. Именно поэтому мы так любим сложные магические системы, где целителям иногда приходится забирать чужие недуги и увечья себе, а после превращения в зверушку или телепортации нужно какое-то время отдыхать и восстанавливаться.
Мы любим смотреть, как другие работают. На персонажей, теряющих энергию ради цели, это тоже распространяется. Эдуард Веркин в романе «Сорока на виселице» не мелочится вообще. Понимая, что межзвездные перелеты на дальние дистанции — штука суровая, он мучает героев особенно жестко: чтобы преодолеть очередные N световых лет и не сбить бортовые компьютеры импульсами своего мозга, космолетчики должны не просто потерять какое-то количество энергии, но лишиться всей энергии. Не метафорически лишиться, нет… а полноценно умереть, ну а потом, если повезет, тебя воскресят[15]. Наши главные герои — спасатель Ян, библиотекарша Мария и физик Уистлер на маршруте от планеты Земля к планете Реген будут умирать восемь раз, а их противник, душный скептик Кассини, — что-то около двадцати, из-за чего прилетит на собрание Большого Жюри в особенно дурном расположении духа. Ох, не в таком надо решать глобальные проблемы мира, не в таком, а ведь ради этого ребята там и собрались…
Да, в фэнтези и фантастике — пространстве новых энергий и технологий — опираться на закон сохранения энергии и переосмысливать его особенно важно, но прежде всего прикольно! Это же сразу усложнит героям жизнь. Ограничить самого могущественного мага побочкой в виде отрастающего при каждом заклинании носа, забыть заправить самый быстрый в мире звездолет… Ну разве не это нам нужно, чтобы получилась отличная глава?
Закон непротиворечия Аристотеля. И снова все просто: правила мира должны работать на постоянной основе, а не возникать только тогда, когда персонажу надо устроить проблемы или, наоборот, помочь. А если найдется достаточно умный и хитрый герой, чтобы эти правила сломать, нужно показать, как он это сделал.
Читатель должен четко понимать: поцелуй дементора убивает, Кольцо Всевластия туманит разум, даром целителя обладают только люди с соответствующей меткой на руке. Все бреши, через которые правила могут нарушаться, важно наметить заранее — или хотя бы проговорить позже. Вспоминая то же Кольцо Всевластия, мы поймем шокирующую устойчивость к нему Тома Бомбадила: Гэндальф все объяснит нам об особенностях древних, первородных существ. И даже невозможность слетать в Мордор на орлах у Толкина объясняется: ни способность Кольца выкручивать мозги почти всем, к кому попадет (орлы, в отличие от Бомбадила, влиянию подвержены), ни гигантские луки в руках орков, ни зоркое око Саурона, ни крупные крылатые твари, на которых могут летать назгулы, не располагают скромную орлиную популяцию к таким экспериментам. Вот так должно быть и у нас с вами!
Третий закон Ньютона. Всякое действие, как известно, рождает противодействие. Если сила персонажа/артефакта/технологии будет ничем не ограниченной и на нее совсем не будет управы… за ним будет просто неинтересно наблюдать. Никто не любит «имбовые», то есть лишенные энергетических барьеров и достойных противников, элементы в тексте.
Такие персонажи и артефакты почти всегда разрушают текстовую логику для вдумчивого читателя и бесят даже того, кто читает по верхам. Чтобы нам было нескучно наблюдать за противостоянием могущественного Темного Лорда и куда более хрупких волшебников, слабость Волдеморта открывается буквально в первой книге — это любовь. Нам также стоит как можно раньше примерно понять, что способно уничтожить нашу смертоносную вундервафлю или сломать об колено всемогущего героя. Но раскрывать карты в первых же главах, разумеется, необязательно! На иллюзорной нерушимости противника, на поиске той самой управы и попытках преодолеть исчерпаемость энергий могут строиться сильные сюжеты и яркий личностный рост. В какой-то мере эту историю проживает каждый из нас, когда идет решать кажущуюся нерешаемой проблему.
Принцип неравномерного развития и интеграции. А вот это уже не про волшебство и зверушек, а скорее про людей и прочих разумных тварей. Все как на Земле и связано опять с теорией эволюции: в зависимости от стартовых условий цивилизации в разных частях нашего мира могут — и будут — развиваться по-разному, например изобретать или не изобретать те или иные лекарства, оружие, виды одежды. Ну кому нужна плотная обувь на тройной подошве, если почва не предполагает ни холода, ни риска поранить ноги?
Изолированные регионы самобытнее по укладу и мифологии — в нашем мире это видно, к примеру, по аборигенам Австралии, почитающим Радужного Змея, громадных дождевых червей и людей-кенгуру. А вот когда цивилизации взаимодействуют, они неизбежно влияют друг на друга, заимствуя открытия, нормы, идеи. Интеграция может проявляться и на уровне города: если он большой, старый, разнообразно заселялся или не раз переходил из рук в руки, там могут быть самые разные кварталы, заселенные разными диаспорами. И ваш персонаж наверняка это заметит, а может, и сам будет сочетать несколько национальных, культурных идентичностей. Если исторически ваш сеттинг похож на условную Аляску или Сан-Диего, непременно подумайте о том, как это использовать, через какие красочные детали усилить!
