— Мы как на ладони, — глухо произнесла Аня, не отрывая взгляда от сияющего металла. Ее голос дрожал — не то от пронизывающего холода, не то от адреналинового отката после гибели всего ее отряда. — Если мы не вскроем его сейчас, сюда сбежится весь город.

— Именно этого я и добиваюсь, — ровно ответил я, поднимаясь с холодного рубероида и закидывая на плечо свой рюкзак. — Пока этот луч горит, всё внимание мобов и мародеров приковано к площади внизу. Контейнер — это приманка. А нам нужно укрытие, вода и нормальная броня. В этой кожанке и обносках мы следующий бой не вытянем.

Я выразительно посмотрел на Дениса. Очкарик, трясущийся от холода в своем порванном, пропитанном чужой кровью свитере, выглядел жалко. Одно случайное касание когтя хобгоблина — и он труп. Системный барьер не работает постоянно.

Аня нахмурилась, профессионально оценивая нас обоих. Ее взгляд на секунду замер на моей искрящейся бите, затем скользнул по хлипкой фигуре Дениса.

— В машинах... в «Тиграх» остались тактические баулы, — тихо, но твердо сказала она. — Запасная черная штурмовая форма. Кевларовые бронежилеты второго класса, шлемы, армейские аптечки. Мои ребята... им это уже не понадобится.

Произнести последние слова ей стоило огромных усилий. Но она была бойцом спецназа. Эмоции заталкивались глубоко внутрь, уступая место холодной прагматике выживания.

— Справишься? — я посмотрел ей прямо в глаза. — Огр раздавил машины всмятку. Придется резать ремни и лезть в салон к мертвецам.

— Я справлюсь, — ее голос лязгнул металлом. Девушка натянула свою черную маску-полусферу обратно на лицо, скрывая бледные губы. — Прикрой меня сверху.

Мы быстро спустились к замершим лентам эскалаторов, ведущим на второй этаж.

Аня растворилась в тенях, бесшумно скользя вниз, к разбитым стеклам центрального входа. Я остался на широкой площадке над входом, вслушиваясь в ночь и крепко сжимая рукоять биты.

Там, внизу, царил настоящий ад. Смятый в гармошку первый «Тигр», залитый черной кровью Огра асфальт и разорванные тела омоновцев.

Аня двигалась быстро и технично. Никаких слез, никаких лишних движений. Сверкнуло лезвие тактического ножа — она хладнокровно срезала лямки с разгрузок своих погибших товарищей, вытаскивая из искореженных салонов тяжелые черные баулы.

Она успела собрать три увесистые сумки и связать их ремнями, когда ветер внезапно переменился.

В нос ударил густой, удушливый запах гниющего мяса, который с легкостью перебил даже мерзкое амбре моего Костяного перстня. Земля под ногами едва заметно завибрировала.

Усиленный слух уловил это первым. Сначала тихий шелест, похожий на шум прибоя. Затем — многоголосый, утробный гул, хруст сминаемого мусора и скрежет сотен когтей по асфальту.

Со стороны широкого проспекта, выныривая из багрового сумрака, на площадь надвигалась орда.

Не жалкая стая гоблинов. Это была настоящая, плотная волна мутировавшей плоти. Десятки могильных гончих, кислотные плювальщики, какие-то гротескные паукообразные твари размером с легковушку и сотни мелких падальщиков. Их тянул сюда запах крови Огра и свежего мяса спецназовцев.

— Аня, наверх! Бегом! — рявкнул я, отбрасывая скрытность.

Она не стала оборачиваться и проверять. Опыт взял свое. Девушка рывком закинула на плечи связку из трех тяжеленных баулов и рванула к ступеням эскалатора. Но вес снаряжения давал о себе знать — ее движения потеряли прежнюю плавность, она задыхалась.

Первые твари из орды уже вырвались на площадь, с жадным чавканьем вгрызаясь в останки Огра всего в двадцати метрах от входа.

Я не стал ждать. Спрыгнув на несколько ступеней вниз, я перехватил у тяжело дышащей Ани два самых тяжелых баула.

— Не останавливайся! — крикнул я, толкая ее вперед.

Мы взлетели обратно на крышу, тяжело грохоча ботинками по металлу. Денис уже стоял возле неприметной, массивной серой двери с надписью «Служебный вход. Вентиляционная».

— Открыто! — истерично крикнул он, налегая на ржавую ручку всем телом. — Я сбил замок арматурой!

Завывания орды внизу сменились яростным ревом — твари почуяли свежую добычу на лестнице и уже карабкались по эскалаторам, давя друг друга.

Я швырнул тяжелые баулы в темный проем технического коридора. Аня влетела следом, споткнувшись о порог. Заскочив последним, я развернулся, вцепился в тяжелую противопожарную створку и с силой рванул ее на себя.

Металл с оглушительным лязгом захлопнулся, отсекая вой монстров и завывание ледяного ветра.

Я мгновенно провернул мощный внутренний штурвал, намертво загоняя стальные ригели в бетонную раму. Для верности подпер ручку куском трубы, который Денис подобрал по пути.

Снаружи в дверь тут же глухо ударилось что-то тяжелое. Раз, другой. По металлу заскребли острые когти. Но противопожарная дверь торгового центра, рассчитанная на прямой взрыв, даже не дрогнула. Поняв, что добыча недосягаема, твари быстро потеряли интерес и вернулись на площадь к легкому мясу.

Внутри узкого бетонного коридора повисла густая, тяжелая тишина, прерываемая лишь нашим хриплым дыханием.

— Добро пожаловать в «Арену», — тяжело выдохнул я, сползая по холодной стене на бетонный пол. — Первый этап пройден. Теперь нам нужно найти место, где мы сможем превратить эту толпу оборванцев в настоящий боевой отряд.

Технические коридоры торгового центра встретили нас непроглядным мраком и сппертым запахом пыли. Электричество давно вырубилось, аварийные лампы не горели.

Для Дениса и Ани это была слепая зона, но мое раскачанное Восприятие позволяло безошибочно считывать геометрию стен и обходить брошенные уборщиками тележки.

— Держитесь за стену и идите на мой голос, — скомандовал я, подхватывая баулы. — Нам нужно на самый верхний ярус. К кинотеатрам.

Подъем по бетонным служебным лестницам занял около десяти минут. Мы двигались абсолютно бесшумно, если не считать сбившегося дыхания моих спутников. Наконец, толкнув неприметную пластиковую дверь, я вывел нас в просторное, вытянутое помещение.

Это была киноаппаратная. Длинная комната, нависающая над залами кинотеатра, заставленная массивными цифровыми проекторами. Идеальный бункер. Окон нет, толстые звукоизоляционные стены, одна металлическая дверь, которую мы тут же намертво заперли на внутренний засов. А главное — в углу стоял напольный кулер с двумя полными девятнадцатилитровыми бутылями чистой воды.

— Привал, — выдохнул я, опуская тяжелые сумки на антистатический линолеум. — У нас есть пара часов, пока твари внизу не доедят Огра и не начнут разбредаться.

Денис, застонав от облегчения, просто рухнул спиной на пол, раскинув руки. Аня же повела себя иначе. Профессиональная выучка взяла свое. Она подошла к кулеру, отломала пластиковый кран, чтобы вода текла быстрее, и начала методично, горстями смывать с лица копоть, чужую кровь и пот.

Мы последовали ее примеру. Ледяная вода обжигала, но она смывала не только физическую грязь — она смывала липкий ужас прошедших часов. Я стянул свою порванную, пропахшую мертвечиной кожанку и с наслаждением умылся по пояс. Костяной перстень я не снимал — его бафф был слишком ценным, — но холодная вода хоть немного приглушила въевшийся запах сырой пещеры.

Когда мы немного пришли в себя, Аня молча расстегнула молнии на принесенных баулах.

— Разбирайте, — тихо сказала она. — Термобелье, штурмовые комбинезоны, легкие бронежилеты второго класса, кевларовые шлемы, тактические перчатки. Мои ребята были разной комплекции, подберем размеры.

Это был царский подгон. Обычная гражданская одежда в Системе — это смертный приговор. Хлопок рвется от одного взмаха когтя.

Спустя пятнадцать минут наша группа преобразилась до неузнаваемости.

Скинув окровавленный свитер, Денис натянул черную тактическую форму. Она сидела на нем чуть мешковато, но плотная ткань рип-стоп внушала уважение. На груди он плотно застегнул штурмовой бронежилет, а на голову водрузил черный шлем без забрала. Из испуганного студента он визуально превратился в бойца спецподразделения.