Следующие десять этажей Мишка шел куда медленнее. С него градом катился пот, мокрая рука соскальзывала со стены, а страх перед чудовищами почти исчез.

Последние метры наш путешественник добирался на четвереньках. Он тяжело дышал и совсем позабыл о пережитом ужасе. Мишке было не до кошмаров. Ему хотелось повалиться на прохладные ступени и остаться здесь лежать на веки вечные.

Наконец бедняга добрался до самого верха. Мишка с трудом переполз на последнюю ступеньку и заставил себя подняться на ноги. Качаясь от изнеможения, он через маленький квадратный люк выбрался на небольшую площадку и увидел перед собой тонкий медный шпиль, который уходил высоко в небо.

Наш путешественник сделал нетвердый шаг и даже не успел посмотреть вверх на стрелку, что указывала на источник. От усталости он потерял равновесие и побежал вперед. Чтобы не свалиться с башни, Мишка вцепился в шпиль, которому было не меньше тысячи лет. Старая, изъеденная временем медь не выдержала, шпиль жалобно заскрипел и вместе с Мишкой рухнул на площадку. Как только наш герой отпустил его, шпиль качнулся на краю башни и полетел вниз.

Мишка стоял на вершине самой высокой башни Страны Вечных и смотрел на раскинувшийся внизу город. Сверху вид открывался грандиозный. Огромные каменные строения с плоскими крышами напоминали гигантские кубики, которые неаккуратный великан как попало разбросал по всему городу. Вздохнув, Мишка еще раз взглянул на город вечных и полез в люк.

Спускаться было значительно легче, хотя и столь же опасно. На обратном пути Мишка вновь представил, как сверху на него набрасывается многоногое и многоголовое чудовище. И если бы не полная темнота, он пустился бы бежать со всех ног.

Когда Мишка выскочил из башни, его спутники уже сидели на мамонте. Брандесса заняла свое место на голове исполина, йог — за ней, а Лопес устроился у него в ногах. И только хозяин башни все так же валялся посреди улицы. Вся компания встретила Мишку с радостью, но без насмешек не обошлось.

— Гений всех времен и народов, — торжественно обратилась к нему Брандесса, — а зачем ты сбросил нам шпиль со стрелкой? Чтобы мы сами посмотрели, куда он показывает?

— Я нечаянно. Шпиль оказался таким непрочным, — виновато ответил Мишка и огляделся. Длинная медная труба с указателем валялась всего в нескольких метрах от мамонта.

— Ты пробовал его на прочность? — удивился хозяин башни. — Зачем? Он там стоял совсем не для этого.

— Мальчишка хотел от нас избавиться, но промахнулся, — без тени улыбки пошутил йог и добавил: — Рассказывай, куда идти.

— Я не знаю, — понурившись, произнес наш путешественник. Затем он долго и путано объяснял, как поднимался по ступенькам, как с трудом выбрался наверх, споткнулся и отломил шпиль. Когда Мишка закончил, ворона махнула крылом и беспечно проговорила:

— Это не страшно. Не маленькие, сами найдем.

— Да, — так же беззаботно вторил ей йог. — Времени у нас сколько угодно, родители нас не ждут. Когда найдем, тогда найдем.

— А мне не все равно, — едва не закричал Мишка и полез по хоботу мамонта наверх. Ему было ужасно обидно за свою неудачу с уничтоженной библиотекой и сломанным указателем. Кроме того, Мишку давно терзали сильнейшие жажда и голод. От недоедания он здорово ослаб и чувствовал себя так, будто не он ездил на мамонте, а мамонт на нем.

Мамонт отошел от башни на несколько метров, когда раздался возмущенный голос ее хозяина:

— Послушайте, а зачем вы приезжали? Разбудили меня, уничтожили единственный в городе указатель, наговорили ерунды и даже не предложили довезти меня до источника.

Путешественники переглянулись между собой. Мишка растерялся и не знал, что делать. Но как всегда первой нашлась Брандесса.

— Гений, — почтительно склонив голову, обратилась она к хозяину башни, — мы мамонта не покупали и не можем заставить его отвезти тебя к источнику. Если желаешь, попроси его об этом сам.

— Никуда я не поеду на этом волосатом чудовище, — продолжал возмущаться хозяин башни. Это не езда, а пытка. Но вы хотя бы из вежливости предложили подвезти.

— Да, с вежливостью у нас не густо, — призналась ворона. — Воспитание все получили одинаковое — тысячи лет валялись в песке. И предлагать уже поздно, ты сам отказался. Поэтому прощай, гений, и не держи на нас зла.

— Простите, — сказал Мишка и развел руками. — В следующий раз мы обязательно предложим.

— Ступайте, — слабо махнул рукой хозяин башни. — Надеюсь, следующего раза не будет.

Солнце уже клонилось к западу, но все равно жарило так, что разговаривать никому не хотелось. Чтобы не получить солнечный удар, Мишка накрыл голову рюкзаком и думал о несчастных родителях и бабушке с дедушкой. Особенно его терзало то, что цель была близка, но никто не знал, где находится проклятый источник.

Неожиданно кот громко фыркнул, поднялся на лапы и произнес:

— Стой! Кажется, я вспомнил!

Мамонт остановился, а все, кто на нем сидели, удивленно посмотрели на Лопеса.

— Очень-очень давно я бывал здесь, — сказал кот и указал лапой на ближайшее здание: — В этом доме есть очень древний подземный ход. Его проложили до того, как появились соседние дома. Если пройти по нему до конца, попадешь в большую круглую пещеру. Посреди подземного зала все время горит масляный светильник, а огонь вот уже несколько тысяч лет поддерживает очень старый бессмертный. Говорят, когда-то он был великим поэтом и ученым. Так вот, на каменных стенах пещеры записана вся история Страны Вечных.

— Гений! — обращаясь к Мишке, воскликнула ворона. — Пойди туда и прочитай, где находится источник.

— Только в подземелье нет света и добираться придется в полной темноте, — сказал Лопес.

— Мальчишка боится темноты, — язвительно произнес йог. — Я слышал, как он орал от страха, когда искал библиотеку.

— Ничего я не боюсь, — соврал Мишка и густо покраснел. Но не потому, что сказал неправду. Ему стало стыдно за свою трусость.

— Тогда вперед, Миша, — указывая крылом путь, сказала Брандесса. — Только помни, ты уже уничтожил библиотеку с планом города и отломил указатель со стрелкой. Смотри, не очень буйствуй: не развали древнюю пещеру и не потуши огонь.

— Не беспокойся, не потушу, — пробурчал наш путешественник. Он сполз с мамонта и подошел к дверному проему, откуда вниз уходили истертые каменные ступеньки. Из подземелья на него пахнуло тысячелетней сыростью и такой же древней тайной, от которой у Мишки по спине побежали мурашки. Прежде чем окончательно решиться, Мишка обернулся, и Брандесса подбодрила его:

— Ни пуха тебе ни пера, Миша. Ни хвоста, ни чешуи, ни огурца, ни помидора. В общем, к черту.

— Спасибо, — вздохнул наш путешественник и шагнул в полумрак.

Спуск оказался долгим и не очень приятным, хотя дневной свет с улицы первое время слабо освещал неровные каменные ступени. Когда же Мишка добрался до подземного хода, со всех сторон его обступила кромешная тьма. Мишке даже показалось, что темнота здесь намного гуще, чем в доме и башне.

Мишка пробирался очень медленно. Он таращил в темноте глаза и, чтобы не врезаться на повороте, ощупывал руками стены. А вскоре наш путешественник заметил, что стены стали сырыми и скользкими. В некоторых местах по ним струилась вода, и Мишка едва удержался, чтобы не припасть к стене губами. Как ни хотелось ему пить, а слизь, которая покрывала стены, внушала ему отвращение.

Затем на стенах появилась живность. Мишка с воплем отдернул руку и с омерзением вытер ее о штаны — по стене ползали какие-то отвратительные насекомые.

Дальше наш путешественник пошел совсем вслепую. Иногда он слышал под ногами странный хруст и вздрагивал от него. Мишка догадывался, что давит мелких обитателей подземелья, мокриц или сороконожек, но старался не думать о них. Он мечтал поскорее добраться до круглого зала и мысленно представлял, как тот выглядит.