Стараюсь не смотреть на него, но все равно ощущаю его присутствие каждой клеточкой тела.

Кожу будто иголками прокалывает.

— У тебя что-то со слухом? Или с восприятием моих слов? — плохо скрываемая угроза волнами исходит от Антона. — Давай повторю еще раз: никакого боя не будет!

— Серьезно? — хмыкает незваный гость. — Ты уверен?

Есть что-то в его голосе такое, что заставляет меня поднять голову и взглянуть на мужчину.

Угольно-черный костюм идеально подчеркивает белоснежную кожу, дреды прихвачены на затылке резинкой, глаза сосредоточены на Антоне. Но не это привлекает мое внимание, а широкая, самоуверенная ухмылка. Из-за нее складывается впечатление, будто Леший знает, что в любом случае победит в их споре.

— Решение принято, ничего не может повлиять на него, — твердо и в то же время уклончиво отвечает Антон.

Плохое предчувствие бабочками со стальными крыльями режет низ живота. Желудок скручивает. Что-то явно не так. Я чего-то не знаю.

Мужчины прожигают друг друга непоколебимыми взглядами. Их челюсти крепко стиснуты. Они дышат настолько глубоко, что ноздри аж раздуваются. Никто из них не двигается, но почему-то кажется, что между ними происходит немой диалог, который может привести к катастрофическим последствиям.

Наблюдаю за ними, затаив дыхание. Мышцы напрягаются — тело само реагирует на атмосферу, сгущающуюся вокруг нас подобно грозовым тучам. Я готова в любой момент подскочить, вжаться в стекло, лишь бы меня не задело бурей, которая вот-вот должна разразиться.

Тяжело сглатываю, наблюдая за двумя твердолобыми баранами. Не знаю, что между ними произошло. Но видя их сейчас и не так давно в октагоне, становится ясно, что между ними непримиримые разногласия. Во время боя эти двое мутузили друг друга так, словно от этого зависела их жизнь… не меньше. И сейчас готовы кинуться на соперника. Похоже, только то, что они находятся в ресторане, а не на поле боя, держит их в рамках приличия.

Понятия не имею, сколько длиться их немое противостояние, но в какой-то момент Леший резко опускает плечи и засовывает руки в карманы брюк.

— У тебя есть еще четыре дня. Не сомневаюсь, ты изменишь решение, — хитро ухмыляется он. — Мои люди как раз успеют все подготовить. Как насчет трансляции? Уверен, твоя девушка будет рада такой известности, — косится на меня, а я отодвигаюсь на стуле подальше от него. Антон же рычит и снова надвигается на Лешего. Последний отступает, поднимает перед собой руки, ладонями вперед, как бы показывая, что драться сейчас он не собирается. — Что ж… рад был повидаться. С вами обоими, — подмигивает мне, разворачивается и уходит.

Бросаю взгляд на Антона, который неотрывно смотрит Лешему вслед. Он все еще так напряжен, словно готовится броситься на него, стоит тому сделать хотя бы один неверный шаг.

Не понимаю, откуда такая ненависть. Нужно будет обязательно спросить у Антона, что послужило ее причиной.

— Кстати, Мила, — Леший, отойдя всего на пару шагов, резко останавливается и впивается в меня наполненным тьмой взглядом. — Передай брату привет.

Сердце пропускает удар. Страх удавками стискивает не только грудь, но и горло. Во что Саша опять вляпался? Смотрю на Лешего во все глаза, и от меня не скрывается, как его улыбка становится шире, когда он, скорее всего, замечает мое растерянное выражение лица.

— Вы знакомы? — выдавливаю из себя.

— Немного, — Леший приподнимает бровь. — Разве Антон тебе не сказал?

Непонимающе хмурюсь и перевожу взгляд на Антона. Он, стиснув кулаки, надвигается на Лешего.

— Убрался отсюда, нахуй, — рычит Антон.

Его лицо становится похожим на звериную маску. Брови нахмурены, скулы заострены, губы поджаты.

У меня дыхание застревает в груди, а сердце пропускает удар за ударом, когда я вижу его таким… бешеным.

Сижу и будто в замедленной съемке наблюдаю за тем, как Антон приближается к своему главному сопернику. Кулаки моего мужчины сжаты до такой степени, что костяшки побелели. Его дыхание тяжелое, глубокое, словно перед схваткой. Он смотрит на Лешего, как хищник, исподлобья.

Тяжело сглатываю, понимая, что драки не избежать. Такое чувство, что звуки в ресторане приглушаются. Атмосфера становится тяжелой, тягучей. Напряжение электричеством проносится по коже, пробирается внутрь, заставляя эмоции бурлить.

Если они сейчас сцепятся, то, считай, все кончено.

Не только вечер будет испорчен, но и Антон получит очередной удар по репутации. А именно от нее зависит, сможет ли он вернуть свою компанию или же останется в “изгнании”.

Не могу смотреть, как Антон рушит свое будущее, поэтому вскакиваю, готовая броситься к нему, крепко-крепко обнять, чтобы спасти от одной из главных ошибок ошибки в жизни.

Но даже шага не успеваю сделать, как Леший выставляет руки перед собой ладонями вперед.

— Давай все-таки бой оставим для октагона? — он криво усмехается и отступает.

Антон застывает.

— Последний раз повторяю, — цедит сквозь стиснутые челюсти, — никакого боя не будет.

— Это мы еще посмотрим, — Леший вздергивает бровь и бросает лукавый взгляд на меня.

После чего, не говоря ни слова, разворачивается и быстро уходит.

Я же остаюсь наедине с пышущим яростью Атоном, который, сузив глаза, смотрит вслед постепенно скрывающемуся сопернику. Почему-то кажется, что Антон готов бросится за ним. Уверена, он не оставляет идеи набить морду наглому типу прямо в ресторане. Поэтому несмотря на тревогу, которая скручивает желудок в тугой узел, выхожу из-за стола и преграждаю Антону путь.

Приходится положить ладони на его покрытые щетиной щеки и с силой опустить голову, чтобы заставить посмотреть на меня. Ярость делает серо-зеленые глаза темнее тучи. Но стоит взгляду Антона встретиться с моим, часть гнева рассеивается.

Тепло растекается у меня в груди, из-за чего сердце начинает трепетать. Но я засовываю подальше вдруг вспыхнувшие эмоции и сосредотачиваюсь на Антоне. Тепло улыбаюсь ему.

— Я не сомневаюсь, ты бы надрал этому придурку задницу, — говорю, придавая голосу как можно больше уверенности.

Антон сильнее сужает глаза, не отводит от меня пристального взгляда, а потом резко хватает за руку. Прежде чем я успеваю среагировать, он идет в непонятном направлении. Оглядываюсь по сторонам, пытаясь понять, привлекаем ли мы нежелательного внимания, но разобрать ничего не получается — Антон заволакивает меня в темный коридор, освещенный лишь белой светодиодной подсветкой у пола. Мне приходится почти бежать, чтобы подстроиться под быстрый темп Антона. Пару раз спотыкаюсь, но в последний момент удается восстановить равновесие.

Хочу уже окликнуть Антона, попросить идти помедленнее, но он резко останавливается и открывает первую попавшуюся дверь. Заталкивает внутрь небольшого темного помещения, заходит сам, включает яркий свет.

Зажмуриваюсь, чтобы избавиться от рези в глазах. Слышу не только свое дыхание, но и Антона. Глубокие вдохи и выдохи заполняют пространство непонятной комнаты. Чувствую на себе горящий взгляд. Из-за него кровь начинает быстрее бежать по венам. Кожа стягивается, а жар в груди становится почти невыносимым. Он разносится по телу и собирается между ног.

Облизываю пересохшие губы. Медленно открываю глаза. Сразу встречаюсь с глазами Антона, в которых таится обещание. Спазм внизу живота заставляет меня с силой стиснуть ноги, что, конечно, не скрывается от мужчины передо мной. Он скользит взглядом по моему телу, задерживается на ногах, обтянутых узкими джинсами и также медленно поднимается к лицу.

Губы Антона растягиваются в коварной ухмылке. Тяжело сглатываю и отступаю на шаг назад, врезаюсь спиной во что-то холодное, тонкое и острое — скорее всего, полки металлического стеллажа, которые установлены у всех стен в помещении. Что-то падает, но я не могу отвести глаз от Антона. От него веет опасностью и желанием. Страстью и свирепостью. Но главным все же остается обещание — доставить мне настолько неземное удовольствие, что я забуду свое имя.