Застываю. Ловлю восхитительные ощущения, но Антон тут же убирает руку.

Разочарованный стон срывается с моих губ.

— Говори, — рычит Антон, не сбавляя темпа.

Не понимаю, что он от меня хочет, сама тянусь к клитору. Антон, видимо, это замечает, поэтому резко останавливается.

“Нет”, — кричит разум.

Тело горит изнутри. Напряжение начинает таять на глазах.

— Повторяй — я твоя, — цедит Антон сквозь стиснутые челюсти, явно, сдерживаясь из последних сил. Пытаюсь сама начать двигаться, но он так крепко меня держит, что не получается пошевелиться. — Я твоя — повтори!

До затуманенного разума начинает доходить смысл его слов. По идее, я бы должна сопротивляться, но понимаю, что сейчас я скажу ему все, что он хочет, лишь бы возобновить желанные толчки.

— Я твоя… твоя, — выдыхаю, с силой сжимаю член внутри себя.

Антон резко входит в меня, снова дотрагивается до клитора, начинает кружить.

Удовольствие неистовой силы разливается по венам. Тело охватывает дрожь. Перед глазами темнеет. То ли стону, то ли кричу — не понимаю. Я схожу с ума от удовольствия. Оно проносится по венам. Кожа воспламеняется. Заставляет меня сгорать изнутри. Не понимаю, что происходит. Разум уносится прочь. Постепенно прихожу в себя, и спиной чувствую крепкую грудь. Антон обнимает меня за талию, прижимая к груди. Что-то влажное течет между ног.

— Как ты? — шепчет мне на ухо.

— Хорошо, — выдыхаю и слышу хриплый смешок. — А ты?

Антон застывает, только его размеренно поднимающаяся и опускающаяся грудь, напоминает, что за мной не статуя. Не понимаю, что не так. Хмурюсь. Двигаться совсем не хочется, но все-таки собираю остатки сил, после чего разворачиваюсь в мужских объятиях. Заглядываю ему в глаза и вижу в них настоящую бурю.

— Что не так? — в животе начинает ворочаться тревожный червячок.

Антон сводит брови у переносицы.

— Ты сама сказала, что моя, — его хватка на моей талии усиливается. — Запомни это раз и навсегда. Мы можем ругаться, спорить, но никогда не говори о расставании. Поняла? — он говорит настолько серьезно, что радость крылышками бабочек вытесняет червячка.

— Поняла, — нежно улыбаюсь, невольно бросаю взгляд за его плечо. Желудок ухает вниз. Замираю. — Антон, — расширяя глаза, чувствую облегчение и страх одновременно. — Только не говори, что дверь все это время была открыта.

Антон поворачивает голову. Напрягается. Его мышцы словно наполняются сталью. Он быстро застегивает ширинку, отпускает меня и широкими шагами направляется к двери. Я тоже привожу себя в порядок, после чего иду следом.

Антон застревает в проходе, дергая ручку. Похоже, настолько занят делом, что даже не слышит моего приближения.

— Что там? — кладу руку ему на спину, чувствуя, как мышцы перекатываются.

— Защелка не работает, — Антон вдыхает и толкает дверь.

По телу проносится дрожь.

— Ты же не думаешь, что… — ком застревает в горле, поэтому приходится сглотнуть его, чтобы снова начать нормально говорить. — Нас никто не видел? — холодок пробегает по позвоночнику.

— Вряд ли, — Антон выпрямляется и оборачивается ко мне. — Хотя не уверен, что не слышали, — уголок его губ ползет вверх.

Шире распахиваю глаза, тело немеет.

— Да, успокойся ты, — Антон притягивает меня к себе за талию. — Ты все равно стояла спиной и вдобавок за мной, — целует в лоб.

Глубоко вдыхаю и медленно выдыхаю.

— Нужно быть осторожнее, — прижимаюсь щекой к груди Антона, слушаю, как сильно, размеренно бьется его сердце. — С твоей-то тягой заниматься сексем в разных местах, — вздыхаю.

Антон застывает. Его сердцебиение учащается.

— Что ты сказала? — хрит.

Чувствую его прожигающий взгляд на себе. Ни сразу понимаю, что не так, как…?

Вздергиваю голову. Смотрю Антону прямо в глаза. Поджимаю губы. Неужели, частью их спора были еще и разные места? Вспоминаю переписку парней, которую пролистала в машине после гонки. Действительно, двери не повторялись.

Меня начинает мутить.

Вот же козлы!

Упираюсь руками в грудь Антона. Пытаюсь оттолкнуть его, но он не двигается. Только сильнее щурится, глядя сверху вниз. Уже собираюсь попросить, нет, потребовать, чтобы он меня отпустил, как трель телефона прерывает.

Долбанные телефоны! Кто их, вообще, придумал?

— Мы не закончили, — бросает Антон, прежде чем все-таки отступить на шаг и достать из кармана гаджет.

— Черт, — Антон бормочет себе под нос, отвечает на звонок. — Да, Николай Дмитриевич, прошу прощения, задержался. Скоро буду, — снова смотрит на экран. — Да, десять минут.

Сбрасывает вызов, переводит взгляд на меня.

— Пошли, — хватает за руку.

Хочу ее выдернуть, но Антон крепче сжимает.

— Не начинай, — цедит. — Я на важную встречу опаздываю.

Не дожидаясь моей реакции, тянет в коридор. Послушно следую за ним, хотя внутри все бурлит.

Как они могли? Вот так? Развлечений им в жизни мало?

Мы спускаемся на первый этаж, выходим на улицу.

— Я тебя отвезу домой, — Антон достает ключи из кармана брюк.

— Ты же опаздываешь, — удивительно, но мой голос звучит спокойно, хотя все внутри клокочет от злости. — Я на метро доеду, — вытягиваю пальцы из хватки Антона.

На этот раз он уберает руки.

Бросает взгляд на парковку, потом снова смотрит на меня.

— Ладно, — его плечи остаются напряженными. — Только позвони мне, как доберешься.

Киваю.

Антон тянется ко мне, едва подавляю желание отстраниться. Нужно сначала все обдумать, передать новую информацию Алисе, а потом решать, что делать.

Антон, оставив легкий поцелуй на моих губах, быстро спускается по ступенькам, размашистым шагом доходит до машины и, бросив в мою сторону задумчивый взгляд, уезжает.

Мысли превращаются в сумбурное нечто, поэтому, чтобы прочистить голову, решаю немного прогуляться. Вот только едва успеваю дойти до торца здания университета, как слышу хриплый, мужской голос:

— Милка.

Сердце пропускает удар. Только один человек зовет меня так. Медленно поворачиваюсь, сосредотачиваюсь на большой фигуре, стоящей передо мной, и… ахаю. Прикрываю рот рукой.

— Саша, — губы едва шевелятся, когда я вижу брата. — Что с тобой?

— Ты когда нас познакомишь? — мама стоит около раковины ко мне спиной, моет тарелку, оставленную папой.

Смотрю на нее. Ее темные, чуть тронутые сединой, волосы забраны крабиком. Платье в цветочек с клешенной до колен юбкой весело покачивается в такт движениям. Улыбаюсь. И как они с папой столько времени прожили вместе? Отец никогда не моет за собой посуду. Мама же терпеть не может, когда в раковине что-то лежит. Но тем не менее, за столько лет она ни разу не упрекнула папу. А он каждый раз, приходя вечером с работы, благодарит маму, что она убрала за ним. Это так мило. Я мечтаю о таких же отношениях, как у них…

“Желательно, со Стасом”, — мозг тут же подкидывает образ одного, сидящего в печенках, блондина. Встряхиваю головой, прогоняя его из мыслей.

— О ком речь? — обхватываю ладонью высокую кружку с зайчиком. Делаю большой глоток кофе. Напиток слегка горчит на языке, приятно обжигает горло.

— О твоем молодом человеке, — мама вытирает полотенцем вымытую тарелку.

От неожиданности давлюсь кофе, громко закашливаясь. Мама обычно не настолько прямолинейна. Она резко разворачивается, закидывает полотенце на плечо, в один шаг подходит ко мне.

— За столько лет так и не научилась нормально пить, — стучит меня по спине. — Как маленькая.

— Не говори под руку таких вещей, — сиплю, стараясь увернуться от похлопываний.

— Каких? — мама наконец отходит от меня. Внимательно всматривается в лицо. — Ты думаешь, я не вижу, что у тебя все серьезно с этим молодым человеком?

Быстро мотаю головой, отчего распущенные волосы бьют по щекам. Горло дерет, в глазах стоят рефлекторные слезы. Сдергиваю их.

— Все не так, как ты думаешь, — выдавливаю слова изнутри.