— Может быть, все-таки… — последнее, что слышу, когда кричу громкое “Не-е-ет”, взрываясь крышесностным оргазмом.

Загнано дышу. Мне кажется, я потеряла связь с реальностью. В ушах звенит, сердце бешено колотится в груди. Ноги ватные. Хочу съехать на пол, но руки Стаса не дают этого сделать. Он еще пару раз мощно двигается во мне и замирает, упираясь лбом в мое плечо. Его грудь тоже ходит ходуном. Мурашки бегут по телу. Меня ничего больше не волнует в этой жизни, кроме…

— Они здесь, — доносится громкий мужской голос откуда сверху. — Я вижу щель между открытыми дверцами.

Вздрагиваем со Стасом. Пытаюсь отстраниться от него, но он не пускает. Утыкается мне в шею и, посмеиваясь, произносит:

— Я же говорил, что секс сработает.

— Привет, сестренка, — Саша в порванной серой рубашке и грязных джинсах стоит, прислонившись плечом к стене университета.

Но даже не его одежда привлекает мое внимание. Куда больше меня волнуют синяки и ссадины на лице брата. Какие-то уже пожелтели, а некоторые совсем свежие. Хорошо, хоть рваные раны на брови и губе покрылись корочкой. Если бы не сальные рыжие волосы, массивная, мускулистая фигура, то я, возможно, его даже не узнала бы.

Не могу пошевелиться. Как стояла с прикрытым рукой ртом, так и стою. Кажется, стопы приросли к земле. Сердце болезненно сжимается в груди, пока смотрю на брата, на котором живого места нет.

— Что? Красавиц? — хмыкает Саша.

Уголок его губ дергается и сразу же возвращается на места, а из брата вырывается шипение.

Саша отталкивается от стены. Пару мгновений стоит, пошатываясь, после чего идет ко мне и… хромает.

Воздух застревает в груди, кожа холодеет, но стоит брату споткнуться, инстинктивно срываюсь с места. Сама не понимаю, как подлетаю к Саше, обхватываю его за талию. Пытаюсь перенести вес брата на себя, но тут же жалею, когда колени не выдерживают, подгибаются.

Стискиваю челюсти, призываю последние силы и помогаю все-таки Саше добраться до ближайшей лавочки, находящейся под высоким кленом. Облегчение волной прокатывается по телу, когда брат плюхается на нее.

Сажусь на краешек рядом с братом. Ноги трясутся, пальцы на руках подрагивают. Болезненное напряжение покидает плечи. Но не успеваю прийти в норму, как мышцы снова деревенеют от плохого предчувствия, когдаслышу хрип Саши:

— Как дела, Милка?

Моя спина тут же выпрямляется. Пальцами впиваюсь в бедра, обтянутые джинсами. Сглатываю ком, образовавшейся в горле.

— Все хорошо, — бормочу. — Что у тебя случилось? — спрашиваю тихо.

Не уверена, что хочу получить ответ. Наша последняя встреча с братом прошла, мягко говоря, не очень. Внутри все до сих пор сжимается, когда вспоминаю, что Саша выбрал не меня, а своих дружков угонщиков. И это после того, как я стольким пожертвовала, чтобы вытащить его из неприятностей.

А были ли они… эти неприятности? Ведь по словам Антона расписка, по которой квартира наших родителей ушла бы в оплату долга, не имела юридической силы. Прикусываю губу, пытаясь физической болью заменить душевную.

Горький смешок брата помогает мне выбраться из пучины мыслей.

— Ну как сказать? — краем глаза замечаю, как Саша поднимает голову к небу. Его избитое лицо тонет в тени дерева. — Связался не с теми людьми, — пожимает плечами.

Мотаю головой.

Я так и знала.

— Я даже в твоем молчании слышу осуждение, — хмыкает брат.

— Я… — хочу сказать, что не осуждаю, но тут же прерываюсь. — А знаешь, — поворачиваю голову и впериваюсь гневным взглядом в лицо Саши — он тоже смотрит на меня, — да, я осуждаю. Предлагала же уйти со мной. Твой долг был закрыт. Ты мог без последствий выбраться из трясины, в которой застрял. Но сам решил остаться, и к чему это привело? — под конец едва не кричу, указывая ладонью на его синяки.

Брат какое-то время сидит, не двигаясь, снова смотрит на небо, мелькающее между крупными кленовыми листьями, а спустя пару секунд ловит мой взгляд.

— А не расскажешь, как так получилось, что долг исчез? — рычащие нотки проскальзывают в его голосе. Дыхание прерывается, сердце пропускает удар. — Неужели твой дружок постарался? — брат сужает налитые кровью глаза. — Раздвинула перед ним ноги, да? — злобно выплевывает. А пока я ловлю ртом воздух, пытаясь подобрать слова, которые в красках опишут мое возмущение, брат выплевывает: — Неужели ты настолько хороша, что он выложил полляма? — его слова наполнены отвращением.

Широко распахиваю глаза.

Смотрю на брата и не могу поверить, что он сказал что-то подобное.

Секунда!

Две…

— Да пошел ты, — вскакиваю, но даже шага не успеваю сделать, как Саша хватает меня за запястье. Дергает на себя.

Теряю равновесие. Начинаю заваливаться на брата, но вовремя делаю шаг вперед, поэтому мне удается не распластаться на твердых коленях Саши.

Шумно, облегченно выдыхаю, когда понимаю, что стою ровно. Поднимаю голову и злобно зыркаю на брата.

— Отпусти меня, — шиплю, пытаясь вывернуть руку из стальной хватки. Бесполезно. Только больнее себе делаю. Кожу жжет так, будто ее облили бензином и подпалили.

Брат сужает незаплывший глаз. Тяжело вздыхает, после чего умоляюще смотрит на меня.

— Прости, ладно, — старается улыбнуться, но из-за избитого лица его “добренькое” выражение больше напоминает гримасу. — Ты же знаешь, что у меня не рот, а помойка. Вечно что-то ляпну, а потом жалею, — Саша склоняет голову к плечу и прижигает меня жалостливым взглядом.

Поджимаю губы, щурюсь. Осматриваю лицо брата, ища признаки лжи. За столько лет, пока мы жили вместе, я, конечно, успела его изучить, но это не означает, что Саша не может провести меня и соврать, когда ему это выгодно. Чего лишь стоит махинация с распиской на квартиру?

Вот только глядя сейчас на брата, мое сердце пропускает удар. Да, он хорошо меня подставил. Из-за него я влипла в неприятности, которые даже страшно представить. Повезло, хоть преступление не успела совершить. Иначе, “малой кровью” не отделалась бы.

Но… каким бы Саша ни был, он все равно остается моим братом, и с этим я ничего не могу поделать.

Глубоко вдыхаю, медленно выдыхаю. Непонятно куда несущееся сердцебиение замедляется.

— Ладно, — произношу обессиленно. — Отпусти меня, — прошу уже спокойнее.

Саша пару мгновений не двигается, после чего один за другим отнимает пальцы от моей руки. Как только оказываюсь свободна, сразу тру многострадальное запястье.

— Ты приехал просто повидаться? Или что-то случилось? — думаю, чтобы сесть обратно на лавочку, но тут же отбрасываю эту идею.

Лучше остаться на ногах, будет проще уйти в случае чего.

— Вообще-то, мне кое-что от тебя нужно, — брат тупит взгляд в асфальт, трет шею, прежде чем снова заглянуть мне в глаза. — Тут такое дело… — мнется, а у меня внутри начинает ворочаться червячок нехорошего предчувствия. — Мне твоя помощь нужна, — брат произносит на выдохе.

— Опять? — брови ползут вверх.

Саша изнеможденно опускает плечи и откидывается на деревянную спинку лавочки.

— Да, — горестно вздыхает, закинув голову к небу. Этот жест кажется мне слишком театральным. Но я тут же о нем забываю, когда брат добавляет: — Точнее, не твоя, а твоего мужика.

Желудок ухает вниз.

— Антона? — округляю глаза.

— Ну да, — брат отводит взгляд в сторону. — Я конкретно влип, и только он может меня вытащить, — в его голосе слышатся грустные нотки.

— К-как? — тихо спрашиваю, чувствуя, что пожалею о своем вопросе.

Саша какое-то время молчит. Трет лоб, после чего виновато смотрит на меня.

— Понимаешь, мы с друзьями увели клевую тачку не у того человека… — начинает, но я его прерываю.

— Что? Опять?! — вскрикиваю.

— Ага, — печально кивает брат. — Я просто не знал, что она принадлежит чуваку, который может жестко мне понаддавать, — невесело усмехается.

— Прости, но ты идиот?! — неверяще качаю головой. — Это же очевидно, что дорогие машины принадлежат непростым людям, — складываю руки на груди.