— Нафига ты вчера ездила с ним? — спрашиваю напряженно.

— Что? — взгляд сестры на мгновение становится осознанным. — Откуда…

— Еще раз: зачем ты с ним вчера встречалась? — чеканю каждое слово.

— Он позвонил, сказал, что хочет увидеться, — лопочет Аня, прижимая руки к груди. — Я так обрадовалась, поэтому согласилась.

Сестра замолкает. Смотрит в пол. Мотает головой.

— Аня, — снова хватаю ее за плечо, встряхиваю. — Что было дальше? — мне нужно знать все события вчерашнего вечера.

— Мы поехали в ресторан. Андрей был очень обходительным. Как раньше, — ее голос дрожит. — Мы много разговаривали. Он даже интересовался тобой. Сказал, что жалеет о потере такого замечательного сотрудника, как ты.

Закатываю глаза. Соколовский умеет быть обольстительным, когда этого хочет. Мне жаль сестру — она попалась на его удочку. Но где были ее мозги?

— Что ты ему сказала? — рычу.

— Что ты не вернешься к нему. Он допытывался, почему. Ну я и ответила, что влюбилась в своего начальник! — Аня повышает голос. Вскидывает на меня горестный взгляд.

Слышу сиплый выдох рядом. Не обращаю внимания. Дыхание перехватывает. Вот откуда Соколовский узнал, что у меня роман со Стасом! До боли прикусываю щеку. Металлический привкус растекается по рту.

— А потом он подвез меня до дома, но около самого подъезда предложил поехать к нему, — Аня обнимает себя за плечи, сгорбливается. — Я согласилась, — говорит тише. — Но ничего не было, — тут же вскрикивает. — Когда мы приехали, он словно кого-то ждал. А минут через тридцать сказал, что все-таки снова отвезет меня домой. Я ничего не поняла, но мне было хорошо в тот момент. Ты должна меня понять!

Мы с сестрой буравим друг друга взглядами. Теперь все становится на свои места. Я сама совершила ошибку. Понимание обухом бьет по голове. Когда я доверилась маме по поводу Стаса, это, видимо услышала Аня. Какая же я дура! Теперь мама…

— Что вы здесь устроили? — тихий рокот раздается сбоку.

Мы с сестрой синхронно поворачиваем головы. Папа яростно смотрит на нас. Настолько сердитым я его еще не видела. Его черные, тронутые сединой волосы, всклокочены, голубые глаза пусты, но при этом густые брови почти встретились на переносице, тонкие губы поджаты так сильно, что скулы стали острее.

— Вы забыли, где находитесь? — он делает шаг в нашу сторону. — Алиса, как тебе не стыдно? — он буквально прожигает меня тяжелым взглядом.

— Мне? — неверяще хватаю ртом воздух. — Послушай…

— Нет, это ты послушай, — папа нависает надо мной. — Сейчас всем тяжело, и твоей сестре особенно. Вместо того, чтобы устраивать разборки на всю больницу, лучше бы поддержала.

Возмущение захлестывает с головой. Желудок скручивает от неверия. Аня поставила нас в ужасное положение, а все шишки летят в меня. Нервное напряжение достигает своего апогея. Больше нет сил сдерживаться.

— Это из-за нее мы оказались в такой ситуации, — приближаюсь к отцу. — Из-за нее мама в палате, из-за нее меня шантажируют все, кому не лень, — мне бы остановиться, но не могу. Меня несет. Ярость, злоба, досада выплескиваются через истеричные слова. — Да элементарно, из-за долбанного спора и угрозы сесть в тюрьму я стала подстилкой!

Захлопываю рот. Зубы клацают друг о друга. Прикрываю лицо руками. Вся спесь слетает с меня. Сожаление тут же простреливает грудь. Боюсь обернуться на Стаса. Мне страшно увидеть разочарование на его лице.

— И как давно ты знаешь? — сухо раздается сзади его голос.

Нехотя отрываю руки от лица. Оборачиваюсь на Стаса. Он, прищурившись, смотрит на меня. Его плечи расправлены, челюсти стиснуты.

— С гонок, — тихо отзываюсь.

Не понимаю, почему чувствую себя виноватой. Но сейчас я уязвима как никогда. Любая эмоция вешает на меня груз ответственности. Кажется, что я не права во всем. Все делаю не так. Слезы катятся из глаз. Я нахожусь между людей, которые винят меня в своих проблемах и принятых ими решениях. Желание защититься рождает агрессию. Пытаюсь подавить ее. Часто поверхностно дышу. Еще немного, и я взорвусь. Мне нужно уйти, успокоиться. Только после этого я смогу нормально мыслить.

— Как мама? — через плечо бросаю отцу.

— Лучше, — он понуро отвечает. — Все обошлось… в этот раз.

— Хорошо. К ней можно? — спрашиваю с надеждой.

— Не стоит, она пока спит, — отец совсем сникает. — Алиса, давай поговорим?

— Не сейчас, — взмахиваю рукой. — Может быть, позже, — пожимаю плечами и сразу направляюсь к выходу, лишая папу возможности задать какие-либо вопросы.

Я просто не вынесу, если мне сейчас придется объясняться перед ним. Позже… я обязательно все объясню ему позже.

Не глядя, прохожу мимо Стаса. Чувствую, как от него исходит букет из переживаний, гнева, негодования и еще чего-то. Не торможу. Позже… мы обязательно поговорим позже. Быстро удаляюсь по коридору. Слезы застилают глаза. Спотыкаюсь, лечу носом вперед. Не успеваю испугаться — кто-то перехватывает меня за локоть, дергает вверх, тянет в сторону. Моргаю уже стоя в пустой палате.

— Нужно поговорить, — Стас с грохотом закрывает дверь, защелкивает щеколду изнутри. — Как ты узнала?

— Выпусти меня, — яростно шиплю.

— Ты никуда не пойдешь, пока мы все не обсудим, — Стас делает шаг в мою сторону.

— Стас, прошу, — молю его.

— Нет, Алиса, — он берет меня за плечи, смотрит в глаза. — Мы должны наконец все обсудить.

— Нам нечего обсуждать, — вскрикиваю. — Мне повезло, что в тот момент, когда ты поймал меня с поличным, я была нужна тебе как подстилка. Из-за этого ты не отправил меня в тюрьму. Тебе же повезло, что я подвернулась под руку. Все! Долбанный спор — это единственное, что нас связывает.

— Ты так считаешь? — Стас сужает глаза, отчего его брови сдвигаются к переносице. — То есть для тебя все, что было между нами — это просто возможность избежать тюрьмы?

— А для тебя? — дергаюсь в сторону, но не могу вырваться из хватки. — Хочешь сказать, что наши отношения для тебя значат что-то большее?

— Да! — выпаливает Стас. — Именно! Я же люблю тебя, глупая!

Замираем. Смотрим друг на друга. Не могу поверить… Просто не могу поверить, что слышу это. Тело начинает бить крупной дрожью. В груди разливается жар. Не дышу. Боюсь двинуться. Я ослышалась? Но нет, по серьезному лицу Стаса понимаю, не ослышалась… он действительно…

Отпускаю себя. Набрасываюсь на него с поцелуем. Яростно впиваюсь в мягкие губы. Обхватываю Стаса за плечи. Прижимаюсь всем телом. Мне нужно чувствовать его каждой клеточкой. Хочу срастись с ним в единое целое. Отчаяние, яркое и безнадежное, толкает меня на необдуманный поступок. Мы же в больнице. Плевать!

Сейчас не могу, да и не хочу себя контролировать. Мне необходимо забыться. И Стас, любимый и такой родной, поможет мне в этом. Срываю с него пиджак, отбрасываю в сторону. Провожу ладонями по крепкой груди. Чувствую, как гулко бьется сердце Стаса. Он же забирается руками под мой свитер, ведет ими вверх по спине. Ощущаю жар от его прикосновений. Плавлюсь. В живот упирается вставший член. Это прекрасно!

Отступаю, глядя Стасу в глаза, срываю с себя мешающий свитер. Вижу, как Стас смотрит на меня вожделенным взглядом. Облизываю губы. Мой мужчина, словно дикий зверь, стремительно приближается, накидывается на меня. Запускает руку в мои волосы, сжимает в кулак. Мне нравится. Впиваюсь ногтями в его бицепс. Второй ладонью сдавливаю плечо. Не понимаю, откуда рождается желание причинить и получить боль. Словно, надеюсь, что физические страдания заглушат внутренние.

Шагаю назад, тяну за собой Стаса. Упираюсь ногами в койку. Протискиваю руки между нашими плотно сжатыми телами. Кое-как высвобождаю пуговицу на брюках Стаса из петли, затем вжикаю молнией на ширинке, приспускаю штаны вниз. Залезаю ладонью в боксеры. Обхватываю пульсирующий член. Челюсть сводит от порыва взять его в рот. Но Стас не дает встать на колени. Напротив, отстраняется, неистово расстегивает мои джинсы. Дергает их вниз вместе с трусиками, наклоняется, помогает снять. Отбрасывает куда-то в сторону. Выпрямляется. Толкает меня на кровать. Пружиню на мягком матрасе.