— Последняя. — Он оглядел меня. — Аза всё же не дурак. Есть толк от тебя. Я всё думал, чего тебя Вака до сих пор не прирезал по ночи. А вон что, толк-то есть. Есть… — приговаривал он, словно отдаляясь.

— Я рад, что ты учил меня, Арит, — кивнул я.

«Он оказался не таким уж и вредным. Но сразу стало понятно, от кого Хага понабрался этого… перфекционизма», — подумал я.

Я выпрямился, чувствуя, как ноет спина и саднят пальцы — кожаные ремни, даже мягкие, здорово натирают, если с ними не работал. Руки были в каких-то тёмных разводах — то ли от шкур, то ли от земли.

— Идём к костру, — Арит тронул меня за плечо. — Поешь. И слушать будешь. Я ещё не всё сказал. Наше дело сделано, теперь пусть вещи несут, огонь зажгут да шкуры стелют. Нам теперь седеть можно.

Отказываться я, естественно, не стал. На самом деле, весь этот переход нешуточно так меня вымотал. Но то же было и со всеми из общины. Даже если ты привык ежедневно проходить большое расстояние, пересечённая местность — совсем иной уровень. И я почти валился без сил. Но пока мы работали, другая часть отдыхала. Теперь наша очередь. А они займутся остальным — шкурами внутри, присыпкой краёв, сделают стоки и сравняют склоны для воды.

«И это всего два шалаша, пусть и самые большие. Завтра нужно будет возвести остальные постройки. Цеха, меньшие жилища, стойки для копчения, сушки и площадки для обработки, — думал я, представляя фронт работ. — А дальше — охота. Самое интересное. Ну и рыбалка, конечно. Раков-то хочется…»

Мы пошли к центральному костру, что расположился между двумя шалашами, где уже уселись те, кто работали с нами, сменив тех, кто отдыхал. И живот тут же отозвался на запах варева в яме, над которой пыхтели Анка с Акой. Сушёное мясо — это хорошо, но постоянно питаться им чревато определёнными сложностями. Я сел на шкуру рядом с Белком, протянул руки к огню. Холод в горах наступал быстро, и тепло костра было единственным спасением.

А с той стороны костра на меня смотрел Вака, что сидел в компании Горма, Сови и нескольких стриков. Но он быстро отвлёкся на разговор с шаманом. Видимо, они обсуждали предстоящие мероприятия. У них сейчас много дел, так что я какое-то время не буду представлять особый интерес для внимания такой персоны. Надеюсь…

«В любом случае, когда будут общие охоты, мне придётся действовать с Вакой и его охотниками, — понимал я. — Может, мне не стоило отказываться учиться у него? Хотя чего теперь об этом думать».

Арит устроился по левую сторону.

— Ив! — увидела меня Ака. — Еду надо?

— Еду надо, — подтвердил я с улыбкой. Ака имела удивительную способность всего одной фразой развеивать все мрачные мысли.

— Сейчас! — она зачерпнула варево деревянной миской и принесла мне. — Только ешь быстро, другие тоже хотят, — напомнила она и отправилась обратно.

— Ака! — бросил Арит. — И мне!

Но она уже его не слышала, весело что-то рассказывая Анке, которой, судя по виду, было совсем невесело слушать свою ученицу.

— Вот же несносная девчонка, — прохрипел недовольно Арит.

— Я могу отдать. Позже поем, — протянул я миску. Если уж появляется возможность малой кровью улучшить отношения с одним из старейшин, то грех не воспользоваться.

— А? Зачем? Ешь! Ты вон какой, даже гиена пожрать не захочет! — отмахнулся он.

Понял, не дурак. И ведь действительно, он совсем не плохой. Просто вредный. С такими я ладить умею.

— Ау! Ака! Я тоже жрать хочу! — орал Ранд, он сидел на волокушах у своего, небольшого очага, — И Ив! Убери эту козу!

— Ты ей просто нравишься! — крикнул я смотря, как козлёнок скачет вокруг Ранда, и коза обдирает кору с жердей.

— ИВ!

— Не ори, — вдруг бросил Вака. Негромко, но так, что всё стихло.

И Ранд замолчал. А у меня пробежали мурашки по спине, от его тона.

«Надо будет перевязать козу, а то Ранд и придушить может, — подумал я смотря на бедолагу, — Если он и впрямь встанет на ноги, уж не будет он злее прежнего?»

Я увидел как Уна, что сидела довольно далеко от меня, отправилась к Ранду. А я остался. Нет, бегать по каждому его зову, не вариант. Нужно поскорее сделать костыли.

Урр! Желудок вновь напомнил о себе.

Как бы там ни было, а надо уже поесть. И теперь, я уже более не стал пытаться отдать кому-то свою еду. Приложился к тёплой похлёбке, и желудок довольно заурчал в замен прежнему, яростному рыку.

— Ах… — выдохнул я облачко пара.

Никаких изысков — вода, корни, сушёное мясо и травы. Но я так устал, что показалось, будто это невероятно вкусная похлёбка. С лёгкой сладостью, жирная, да с копчёной ноткой. Но как бы я себя ни убеждал, через время, по мере насыщения, всё же распробовал.

«Нет… как бы чувствителен ни стал вкус в отсутствие соли, без неё — совсем грустно. Нужно искать солончак, — решил я. — И укроп! Какие раки без укропа? А в Альпах вообще водится укроп?»

И я заметил кое-что, что изменилось за моё время пребывания в этом суровом мире последнего ледникового периода. Я стал размышлять на отвлечённые темы. И уже думать не только о том, как выжить, но и о том — как жить. Ха…! Похоже, даже рассудок профессора уже окончательно принял, что выхода отсюда нет и быть не может. Это мой новый мир, моя настоящая реальность.

— Ты сегодня хорошо работал, — неожиданно сказал Арит. — Не ныл, не отлынивал. И уши не затыкал, когда я говорил. Это редкость среди молодых волков. Совсем учиться не хотят, да руками работать. Только им охота средь деревьев бегать да животных копьями тыкать. А какой толк, если жопа мокрая, а? — И мне пришлось напрячься, чтобы привести этот словесный поток к какой-то понятной конструкции. Ведь образы он использовал очень яркие. Особенно хватая себя за причинные места.

— Люблю слушать, когда слова учат. Шкуры нужны, — ответил я, притворившись, будто немного смутился от похвалы.

— Да вижу, — свёл он брови, окинув взглядом моё поизносившееся одеяние. — Как шкур раздобудешь, к Хаге иди, чтоб себе новую одежду сделал. И сам делай! Как раньше делали! — махал он руками. — Только твои руки знают, что хочет плоть!

— Запомнил, — кивнул я. В целом, я и так хотел учиться. А уж уметь делать себе одежду — это уже серьёзно. Ведь накинуть шкуру — недостаточно, тут тоже своя система. И нужно заняться этим до равнины, а то там могу и отморозить те места, за которые Арит хватался.

Свежевание, мездрение, сушка и консервация, размягчение, соскабливание волоса, дубление, жирование, выделка. Всё это казалось не таким сложным, когда вспоминаешь теорию, но всё меняется, когда видишь, как это делается на самом деле. Да и имея возможности и знания, чтобы улучшить некоторые методы, нельзя было отказываться.

— Но это только начало, — он поднял палец. — Шкуры поставить — полдела. Их теперь держать надо. Завтра, когда солнце поднимется, они начнут сохнуть. И если мы плохо их натянули — они поведут, пойдут складками. Тогда всё переделывать придётся. А времени у нас не так много, как хочется.

— А что будем делать? — спросил я.

— Подтягивать. Смотреть. Править. — Он откусил кусок мяса, так и не дождавшись похлёбки от Аки. — Каждую шкуру надо будет проверить, каждый узел. Где слабо — перевяжем. Где сильно — ослабим чуть. Шкура — она как зверь, живая, даже если дух на Той стороне. А то вон как: у камня есть, а у шкуры нет. Ха! Дураки!

— Духи, да… — посмотрел я в небо. — Белый Волк.

— Белый Волк? — странно отреагировал Арит. — А он тут при чём?

— Ну, он же… главный дух, — опешил я.

— Белый Волк — дух? — нахмурился он. — Это кто тебе сказал?

— А я разве не прав? — я совсем растерялся.

— Белый Волк — великий предок, что собрал волков у Древа. Там и плоть его была, что волчица отдала — и Чёрным его прозвали. Вон, — махнул он через костёр в сторону Шанд-Ийя, — как эти двое. Плоть одна, да мысли разные.

— Погоди, — поднял я руки. — Так всё же, Белый Волк… он был как мы?

— Нет, он не был как мы, — покачал он головой. — Он Волк. Белый Волк. А мы… лишь пытаемся стать теми, кто будет похож на него, но никогда ими не станем. Как ты никогда не стал бы соколом.