– Тебя отвезти домой?

Возвращаться в пустой дом не хотелось, но вариантов особо не было.

Конечно, за время работы мне удалось скопить кое-какие сбережения, только вот тратить их впустую на гостиничный номер, абсолютно не хотелось. Конечно, наследство – стало большим сюрпризом, но никто не знал, что меня ожидает в будущем.

– Спасибо. Это было бы очень кстати.

– Тогда поехали.

По дороге домой Павел поинтересовался:

– Таня, надеюсь, ты знаешь, что до вступления завещания в силу, ничего делать со своим новым имуществом не имеешь права? На самом деле юрист не должен был сообщать тебе подробности, но нарушил это правило, прекрасно понимая, что без должного присмотра особняк быстро придет в упадок.

– Да, я в курсе, – кивнула в ответ.

– Капитолина Ивановна очень доверяла тебе. И надеюсь, ты ее не подведешь?

– В каком смысле? – с удивлением посмотрела на своего спутника.

– Не бросай особняк, присматривай за ним, пожалуйста. Этот дом был очень важен для нее. Я сам не знаю почему. Но она не хотела его продавать, даже когда такие хоромы ей стали не особо нужны.

– Конечно, понимаю, – согласно кивнула. – И сделаю все, чтобы его сохранить. Но вы же сами знаете, что на все необходимы деньги. Боюсь, что моих доходов не хватит, чтобы содержать такой особняк.

– Капитолина Ивановна оставила тебе некоторую сумму на счете. Ее будет достаточно.

Что сказать на это, я не знала. Да и загадывать ничего не хотелось, ведь никто не может сказать, что его ожидает завтра.

Когда мы подъехали к особняку, Павел вышел из машины и галантно открыл дверцу.

Протянув руку, он улыбнулся:

– Прошу.

Мужчина проводил меня до самой двери и уточнил:

– Нестрашно будет ночевать одной в особняке? Может, все-таки отвести тебя в гостиницу?

– Нет, – качнула головой. – Теперь это мой дом, и никуда я не поеду.

– Спокойной ночи, – Павел почтительно склонил голову, а потом развернулся и направился к машине.

Проводив его взглядом, вошла в дом и включила свет.

Как всегда, повсюду стояла тишина. Но сегодня она была особенной – оглушительной, пугающей.

Впервые я здесь осталась одна.

Включив бра, отключила общий свет и направилась в свою комнату.

Переодевшись в пижаму, забралась в постель и попыталась уснуть. Но сон никак не шел. Душа рвалась на части, и боль никак не хотела отпускать.

В конце концов, я поднялась, чтобы выпить воды. Наполнив стакан, подошла к окну. Молча посмотрев на зеленую лужайку, вспомнила просьбу Капитолины Ивановны: "Посади цветы, Танюша. Они напоминают о красоте жизни".

– Я обязательно сделаю так, как вы просили, – невольно прошептала, прижав ладони к груди. – И дом ваш сберегу, и порядок наведу и все оставлю так, как есть.

На глазах появились слезы. Просто даже представить было сложно, что я больше никогда не увижу женщину, ставшую мне родной.

В голове замелькали воспоминания о жизни здесь. На губах появилась грустная теплая улыбка. В этом доме со мной произошло много чего хорошего.

Я сама не заметила, как за окном наступил рассвет. Осознав это, поплелась в комнату, понимая, что необходимо хоть немного поспать…

Дни после похорон Капитолины Ивановны слились в один бесконечный поток грусти и одиночества.

Особняк, этот величественный дом с высокими потолками и резными дверями, теперь стал мне казаться огромной клеткой.

Просыпаясь по утрам, я по привычке вскакивала, а потом вспоминала, что мне никуда торопиться не надо, да и готовить завтрак больше не для кого.

В особые моменты тоски поднималась в спальню пожилой женщины. Тут все осталось так, как было при ней, даже в воздухе витал слабый аромат ее любимых духов – лаванды и ванили. Казалось, что хозяйка комнаты вышла лишь ненадолго, но скоро вернется.

Мне не хватало Капитолины Ивановны. С ее уходом я потеряла частичку себя, и эту пустоту вряд ли кто-то сможет заполнить.

Павел звонил регулярно. Он предлагал свою помощь, хотел приехать, но я отказывалась.

Мне было необходимо научиться жить одной. Этот дом теперь был мой, по крайней мере, до того момента, пока не решу, что буду делать дальше.

Деньги, которые Капитолина Ивановна оставила мне, лежали на счете, нетронутые – не хотела тратить их на пустяки.

А сегодня я проснулась с осознанием, что нужно заняться уборкой. Дом нуждался в заботе. На мебели появилась пыль, в углах – паутина, да и цветы в саду необходимо было полить.

Но начинать капитальную уборку следовало сверху – с чердака, с того таинственного места, куда Капитолина Ивановна меня не пускала.

Переодевшись в старые джинсы и широкую футболку, собрала волосы на макушке в пучок и надела мокасины. Взяв ведро с водой, чистящие средства, перчатки, пакеты для мусора и фонарик, направилась на чердак.

Вход находился в конце коридора на втором этаже.

Узкая темная дверь с простой медной ручкой сливалась со стеной и была почти незаметной.

Открыв щеколду, увидела лестницу. Она оказалась крутой с деревянными ступенями, каждая из которых была шириной не больше моей стопы. Я посчитала их машинально – пятнадцать ступенек, ведущих вверх, в полумрак.

Первая скрипнула под моим весом. Воздух здесь был тяжелым, насыщенным запахом старого дерева. Стены по бокам обшиты панелями из темного дуба. Перила были шершавыми от времени. Спешно поднявшись, оказалась еще перед одной дверью.

Попытка открыть ее, не удалась. Мне пришлось приложить усилия, и она с тихим скрипом «сдалась», распахнувшись внутрь.

Я моментально почувствовала запахи старости – пыли, плесени, бумаги. Воздух здесь был густым и насыщенным. Включив фонарик, огляделась по сторонам.

На стене располагался небольшой выключатель.

Едва щелкнула им, под потолком вспыхнула одинокая тусклая лампочка.

Чердак был просторным, но здесь творился хаос.

Пол покрывал толстый слой пыли. Вдоль стен высились стопки картонных коробок. Некоторые были перевязаны веревками, другие просто сложены одна на одну, как башни. В углу валялись чемоданы. Рядом сломанные стулья, стопки старых газет, ржавый велосипед, какие-то потрепанные книги. Взгляд остановился на мебели, покрытой плотной тканью.

Работы тут предстояло немало, и начать я решила с коробок.

Нужно было их разобрать.

Открыв первую, увидела пачку писем, перевязанных выцветшей лентой. Надписи на конвертах местами стерлись, но все равно было понятно, что это послания Алексея и Капитолины Ивановны.

Погладив их, осторожно сложила обратно.

Это была не моя тайна, и читать их я просто не имела права.

В другой коробке лежало множество фотографий. Подхватив ее, спустила в гостиную, решив, что переберу снимки вечером.

Вернувшись на чердак, продолжила работу. Я нашла игрушки – кукол с фарфоровыми лицами, пластмассовых лошадок, плюшевых зверушек.

А еще старую тетрадку с рецептами. Как рассказывала Капитолина Ивановна, она когда-то очень увлекалась кулинарией, а потом интерес угас.

Видимо, это сохранилось еще с тех времен.

Полистав блокнот, с удивлением поняла, что рецепты очень простые, хоть и необычные. Многое захотелось приготовить, поэтому я отложила тетрадку в сторону, чтобы забрать ее с собой.

Каждая коробка, которую я разбирала, хранила в себе какие-то секреты. И их было так много. Капитолина Ивановна словно сложила на этом старом чердаке всю свою «жизнь», иначе и не скажешь.

Время шло незаметно. Лишь когда солнечный свет через окошко начал угасать, окрашивая чердак в золотистые тона, стало понятно, что большая часть дня прошла. А я этого и не заметила.

Сдвинув очередную башню, чихнула от пыли и поняла, что ноги затекли от долгого сидения. Я встала, чтобы размяться. Перешагивая через коробки и всякий хлам, решила посмотреть, что находится в дальнем углу. К своему удивлению, я обнаружила небольшой сундучок, покрытый толстым слоем пыли.