Вот это уже больше похоже на мою сестру. Если она устраивает какой-то праздник, то это всегда выглядит как свадьба.

Она даже свой день рождения отмечает с таким размахом, которому я могу только завидовать. Я обычно предпочитаю более скромные праздники. Не люблю много внимания к своей персоне.

Я расплатилась за такси и вышла из машины. Подошла к ресторану, и меня за руку тут же схватила Мила, которая стояла и курила в сторонке.

— Наконец-то, ты приехала. Это просто кошмар! Я даже туда подойти боюсь. Ты посмотри. Они же как с ума все посходили!

Часть гостей стоит на улице под навесом, держа в руках бокалы, о чем-то весело беседует. Заглядываю в ресторан, через окно, вижу, что там тоже довольно весело.

Играет музыка, некоторые танцуют, веселятся.

— Уже торжественная часть прошла?

— Нет, тут вообще такой кошмар!

— Что случилось?

— Короче, твоя сестрица, похоже, перебрала лишнего. И твоя мама сейчас повела ее в туалет. Ну, все делают вид, что никто ничего не заметил, но, по-моему, там ей было совсем плохо. Ну, сама понимаешь, она обнимала белого друга.

— А Максим где?

— А его нет, — разводит руками Мила.

— А он вообще здесь был?

— Кто-то говорил, что был. Потом, что он ушел. Некоторые говорят, что его даже тут не было. Поэтому тамада тянет резину и уже проводит какие-то конкурсы. Гостям постоянно подливают выпивку. Я так понимаю, хотят теперь споить всех, чтобы никто не вспомнил наутро, что здесь произошло.

— Веселая помолвка.

— Марин, расскажи, как это произошло? Когда они начали встречаться, начали отношения? Я ничего вообще не понимаю. Мне когда позвонила Арина, пригласила на вечеринку, и еще таким довольным голосом сказала, что выходит замуж за Максима, я часа два не могла разговаривать. Правда, хотела тебе позвонить, но я не знала, что сказать. Я просто…

К нам подходит официант с подносом, на котором стоят наполненные бокалы. Марина ставит туда свой бокал, берет еще один и затем закуривает сигарету.

Эта дурацкая привычка у нее с института. Всегда ее не любила, не переношу сигаретный дым. Я морщусь, но продолжаю стоять с подругой.

— Я сама недавно узнала. Не могу описать того шока, в котором я была. До сих пор в голове не укладывается. Честно скажу, Мила, я не знаю, зачем я приехала. Но мне будто нужно убедиться в том, что это всё правда. Потому что иногда кажется, что я завтра утром проснусь, и этого не происходит.

— Слушай, ну я от твоей сестры ожидала подобного, — говорит Мила, затягивается и выпускает клубы дыма. — Она тебе всегда завидовала. Мелочная маленькая дрянь. А ты выглядишь не очень. Будем честны.

— Да я знаю, под дождь попала.

— Пойдем сейчас в туалет зайдем и просушим немножко волосы. У меня есть с собой косметика, поправим тебе макияж.

— Хорошо, идем.

Мила бросает окурок в урну, делает еще несколько глотков шампанского.

Я собираюсь направиться в ресторан, но Мила меня останавливает.

— Нет, пойдем с другого входа. Хозяин мой знакомый, мы зайдем с кухни. Не надо сейчас идти через зал.

— Спасибо.

Нам приходится снова немножечко промокнуть под дождем, но зато мы заходим с черного входа. Мила проводит меня через кухню.

С ней все здороваются, улыбаются и машут. Да, ее явно тут знают. Затем мы выходим в коридор и идем к женскому туалету.

Я открываю дверь и представляю, что сейчас немного себя приведу в порядок, а еще у меня будет пара минут, чтобы собраться с силами и с мыслями.

Но тут вижу свою сестру.

Она стоит у умывальника, опершись руками на столешницу, и смотрит на свое отражение.

Ее макияж поплыл. Под глазами темные разводы.

Волосы растрепаны. Арина всхлипывает. Пытается подавить слезы.

— Ненавижу! — цедит Арина сквозь зубы. — Ненавижу ее.

Я медленно отступаю назад. Сейчас лучше убраться отсюда. Осторожно оборачиваюсь через плечо.

Мила стоит рядом со мной, округлив глаза.

— Вот тварь!

Арина закрывает глаза и рыдает. Стучит кулаком по столешнице, а я начинаю отступать назад. Мила берет меня за руку и пытается увести из туалета.

— А ты что тут делаешь?

Я оборачиваюсь.

Арина меня заметила.

— Это ты во всем виновата. Ты!

— Арина, что случилось?

Я делаю шаг вперёд, но Мила хватает меня за руку и тащит назад.

— Пойдём, пойдём, не нужно.

Но я вырываюсь. Арина отвратительно со мной поступает, но она моя сестра. Конечно, я на нее обижена и зла, но родственные связи одним поступком не перечеркнуть. Такого не бывает.

— Что случилось?

— Ты будешь меня спрашивать, что случилось? — Арина поднимает руки вверх и трясет ими. — У меня сегодня должен быть самый счастливый день в моей жизни. У меня сегодня помолвка. Ты посмотри! Посмотри, как я все организовала. Я позвала гостей, сделала красивые пригласительные…

— Ну а я тут при чем? — не понимаю я.

— Всё рухнуло! — Арина опускается на колени и упирается ладонями в пол.

— Это называется бумеранг! — кричит Мила, которая по-прежнему стоит за моей спиной. — Он не пришел. Он должен был прийти еще полтора часа назад, но не пришел.

— Может быть, ты ему тоже дала неверный адрес? — я ухмыляюсь.

Может быть, с моей стороны неправильно так себя вести в данной ситуации, но это и правда забавно.

— Это все ты! Я не знаю, что ты ему сказала или что сделала, но он из-за этого не пришел. Я же тебя просила отпустить его, оставь в покое. Он же тебе не нужен. Ты не хочешь быть с ним. Ты развелась. А я всегда хотела быть с ним! Он мне всегда нравился.

— Арин, он тебе не нравился, — я присаживаюсь на корточки, чтобы быть на одном уровне с сестрой. — Тебе просто всегда нравилось то, что принадлежало мне. Ты всегда хотела этого. Всегда так поступала. Неважно, это кукла, мягкая игрушка или пончик, который купила мне мама. Ты просто всегда хотела то, что есть у меня.

— Нет, это другое. Ты не понимаешь. — Арина стучит кулаками по полу. — Не понимаешь. Я люблю его.

— Арина, это не любовь. Это больное желание обладать тем, что принадлежит мне.

— Он не принадлежит тебе! Он не вещь!

— Я неправильно выразилась. Он был моим мужем. У нас была семья. Так сложились обстоятельства, что мы разошлись, но ты почему-то решила, что он теперь будет с тобой.

Мне тяжело даются эти слова, но я не вижу смысла истерить и кричать. Я хочу спокойно сказать то, что думаю. Вдруг она поймет?

— Но ты пойми, на чужом несчастье счастье не построишь. Даже если я сейчас заберу детей и уеду в другой город, буду жить где-то далеко, ты серьезно думаешь, что вы будете счастливы?

— Будем. Вот возьми их и уезжай.

— Но он же будет приезжать к детям. Я не могу ограничивать общение сыновей и отца. Они его очень любят. Они сами захотят с ним видеться. А я не позволю, чтобы ты участвовала в этом процессе. Поэтому Максим будет приезжать и видеться с детьми.

— Как же меня все это раздражает. Ты даже не понимаешь, что несешь, — говорит Арина, затем всхлипывает и снова вытирает слезы.

Опирается рукой на умывальник и медленно поднимается. Ее платье помялось и испачкано. Она тщательно моет руки с мылом под горячей водой. Натирает каждый палец до красноты. Затем умывается.

— Ничего, мы еще посмотрим, кто здесь победит, — Арина берет свою сумочку и высыпает из нее косметику на столешницу. — Ты знаешь, может быть, сегодня я проиграла. Но мы посмотрим, что будет дальше.

— Арина, это не война. Ну, если только с твоей стороны. Ты пойми, я не участвую в этой битве. У меня есть мои сыновья. И все, что я хочу — чтобы они виделись со своим отцом и общались. Этого не отнять. Ты не можешь просто взять и сделать так, чтобы мы исчезли из вашей жизни.

— Почему же не могу? — Арина искоса смотрит на меня. Ее взгляд меня пугает. Он ледяной, жестокий. Такой мерзкий, что я чувствую, как по моему позвоночнику пробегает ледяной холод.