Молодой уже понял. Он полез на броню и начал сбрасывать груз на землю. Я присоединился. Тяжёлые контейнеры мы снимали аккуратно, остальной хлам летел как попало. Дед кряхтя оттаскивал всё в сторону, освобождая пространство.

Ротмистр смотрел, не перебивая. Только когда сняли последний ящик, он спросил:

— План?

— Выезжаем, делаем несколько выстрелов и сразу возвращаемся, — пояснил я, вытирая пот со лба. — Никакого героизма. Огонь — и назад.

— А толку? — коротко спросил ротмистр.

Я подошёл ближе, положил руку на броню.

— Время здесь течёт быстрее, чем там. Для них каждый наш заход будет занимать секунды. А мы сможем появляться в разных местах. Прибор теперь знает координаты, я могу сдвигать портал. Здесь — на двадцать метров, там — гораздо больше.

Ротмистр усмехнулся. В глазах его мелькнуло понимание.

— Им покажется, что нас много.

— Именно. Так что работаем быстро, жёстко и без задержек. Выстрелили — ушли. Пока они поймут, что происходит, пока сообразят, откуда стреляли, — мы появимся в другом месте.

Ротмистр кивнул и скрылся в башне. Я залез в люк, уселся в кресло механика-водителя. Молодой нырнул в башню следом. Двигатель взревел, наполняя тесное пространство привычным гулом.

— Готовы? — спросил я, проверяя рычаги.

— Готовы, — отозвался ротмистр сверху.

Танк вполз в марево, и через секунду мы вынырнули в степи. Я сразу рванул рычаги, уводя машину в сторону от точки входа. Прибор, оставленный в болотном мире, теперь работал как якорь — я чувствовал его присутствие где-то за спиной, в истончившейся ткани реальности. Ускоренное адреналином, сердце бешено билось, но руки действовали сами, на автомате.

Колонна была рядом. Метрах в трёхстах, чуть левее, тянулись бронированные машины. «Тигры» с характерными угловатыми башнями, T-IV, Т-III, пара самоходок непонятного вида с длинными, как жерди, стволами. Они шли плотно, почти утыкаясь друг в друга, не ожидая удара с тыла. Между ними мелькали грузовики, но главной целью были танки.

Молодой в башне уже крутил маховики наводки. Я слышал, как лязгает затвор, досылая снаряд. Секунда, другая.

— Цель вижу, — голос молодого прозвучал в наушниках.

— Огонь!

Грохот выстрела ударил по ушам, хотя я уже привык. Танк вздрогнул, подпрыгнул на месте. В смотровую щель я увидел, как снаряд ушёл к цели. Прямое попадание в башню. «Тигр» будто вздыбился, из него вырвался язык пламени, и через секунду башню сорвало взрывом боекомплекта.

— Готов! — рявкнул ротмистр.

Молодой уже доворачивал ствол. Выстрел. Ещё одно попадание. Второй немецкий танк замер, окутанный дымом, гусеница разлетелась на куски, машина осела на бок.

— Самоходку давай! — рявкнул ротмистр.

Снаряд угодил в машину, шедшую следом. Лёгкая самоходка, похожая на «Мардер» или что-то подобное, даже не успела среагировать. Двести миллиметров фугаса ударили прямо в рубку.

Машина просто перестала существовать. Взрыв разметал её на куски — колёса, обломки брони, ствол орудия — всё это разлетелось в разные стороны, окутанное оранжевым пламенем и чёрным дымом. От самоходки осталась только дымящаяся воронка да груда искореженного металла.

— Готов, — спокойно сказал молодой.

— Уходим, — скомандовал ротмистр. — Хватит на первый раз.

Я рванул рычаги, разворачивая танк. Портал был рядом — я видел его, хотя со стороны это было просто марево, дрожащий воздух метрах в тридцати. Мы нырнули в него, и через мгновение вокруг снова был серый свет болотного мира.

— Отлично, — выдохнул я, вытирая пот с лица. — Меняем позицию.

Я вылез из люка. Молодой уже был рядом. Мы подбежали к прибору, который продолжал работать, удерживая портал открытым.

— Надо отключить и перенести, — сказал я, хотя внутри всё сжалось от страха. А вдруг потом не включится? Вдруг потеряем настройки? Вдруг портал откроется не там, где надо, и все наши усилия пойдут прахом?

Молодой понял без слов. Он уже стоял рядом, готовый помочь. Я нажал кнопку питания на приборе — экран погас, зелёный огонёк исчез, и гул стих. Портал, ещё секунду назад висевший прозрачным маревом, дрогнул в последний раз и схлопнулся, оставив после себя только лёгкое дуновение тёплого воздуха.

Я подхватил прибор, молодой взялся за генератор, не глуша его. И мы двинулись, перетащив систему метров на двадцать в сторону. Я присел на корточки перед прибором. Экран был тёмным, все индикаторы молчали. Включил питание — зелёный огонёк загорелся, и экран ожил, показывая знакомое меню. Кнопкой «Mode» пролистал до пункта «Frequency scan». Экран переключился, показав спектрограмму из нескольких пиков, теперь их стало больше. Новый пик, чуть ниже остальных, появился на правом краю шкалы. Рядом с ним высветились цифры.

— Есть, — выдохнул я. — Запомнил.

Молодой молча смотрел через плечо. Я выбрал этот новый пик, нажал «Set». Прибор загудел, перестраиваясь. На экране побежали строки: «Loading coordinates…», «Anchor synchronized», «Ready to open».

Я нажал кнопку запуска.

Прибор загудел ровно, экран засветился ярче, и через несколько секунд в нескольких метрах от нас задрожал воздух. Портал открылся. Марево было таким же плотным, как и в прошлый раз, за ним так же угадывался жёлтый свет.

— Работает, — сказал молодой. В голосе его впервые проскользнуло что-то похожее на эмоции.

— Работает, — подтвердил я. — Пошли.

Мы нырнули в люки, и через минуту снова выехали в марево.

На этот раз колонна была справа, метрах в четырёхстах. Там уже царил хаос — горели танки, солдаты бегали между машинами, офицеры орали, пытаясь навести порядок. Дым поднимался к небу чёрными столбами.

— Без суеты, — голос ротмистра был спокоен.

Мы вышли прямо перед колонной, метрах в двухстах. Немцы уже реагировали, пытаясь организовать оборону. Несколько танков повернули башни в нашу сторону, грузовики спешно разворачивались, солдаты выпрыгивали и падали на землю.

Первый выстрел — самоходка StuG IV, пытавшаяся развернуться. Второй выстрел — грузовик с боеприпасами, который как раз выскочил из колонны, пытаясь уйти. Взрыв был такой силы, что танк качнуло. В воздух взлетели обломки, колёса, тела, и всё это дождём посыпалось вокруг нас.

Третий выстрел — T-IV, шедший в хвосте колонны. Он вспыхнул свечой, башня отлетела в сторону и рухнула прямо на крышу грузовика, примяв его к земле.

— Есть, — сказал ротмистр. — Уходим.

Немцы начали стрелять в ответ. Пули цокали по броне, как град. Один снаряд разорвался в стороне, взметнув фонтан земли, осыпав нас комьями. Но «Ударник» даже не дрогнул.

Я развернул танк, и мы нырнули в портал.

Болотный мир встретил нас тишиной и серым светом. Руки дрожали от напряжения, но внутри разгорался восторг.

Мы снова вылезли, снова отключили прибор, перетащили его ещё на двадцать метров. Включили. Портал открылся.

Третий заход.

Мы вышли прямо перед колонной, метрах в двухстах. Немцы крутились во все стороны, одни пытались сбежать, другие — организовать оборону. Несколько танков повернули башни в нашу сторону, грузовики спешно разворачивались, разъезжаясь вовсе стороны.

Первый выстрел. T-IV, стоявший ближе всех, вспыхнул факелом. Башня отлетела в сторону, красиво воткнувшись дулом в землю.

Второй выстрел. T-III попытался уйти задним ходом, но снаряд догнал его, врезавшись в землю прямо у него перед носом. Машина замерла, окутанная дымом.

Третий выстрел. Грузовик с солдатами разлетелся на куски. Тела, обломки, колёса — всё смешалось в кровавую кашу.

— Есть, — сказал молодой. — Готово.

И тут прилетело.

Первый удар пришёлся в лоб. Я даже не понял, что произошло — просто мир вокруг взорвался грохотом, танк содрогнулся, меня бросило вперёд, на рычаги. В ушах зазвенело, перед глазами поплыли круги. Восьмидесятимиллиметровый снаряд «Тигра» ударил в корпус «Ударника».

— Не пробил! — рявкнул ротмистр.

Второй удар пришёлся в башню. Грохот был такой, что я оглох на мгновение. Танк качнуло, изнутри посыпалась какая-то мелочь, но танк держал удар.