– О-о-о, ничего себе! – Мин-Чжи хватает мой телефон и убегает.

Нахалка отвлекает меня от Со-Ён, я не успеваю перехватить Мин-Чжи, и теперь между мной и событием, от которого зависит моё будущее, стоит дверь ванной и моя взбалмошная подруга.

– Прости, Анна, но я знаю, как у тебя плохо с парнями, я просто помогу.

– Нет! Не смей этого делать! – я колочу по двери, пока Мин-Чжи тихо хохочет, ощущая себя в полной безопасности.

«Остановиться было ошибкой?» Ошибкой было соглашаться на его авантюрную поездку. Теперь, после всех этих новостей о фанатах, мне становится дурно, когда я представляю последствия.

– «Я всё ещё чувствую твои руки. Поцелуйчик». Отправлено!

Мин-Чжи флиртует с ним, как будто видит насквозь образы в моей голове. Она права, я всё ещё чувствую, но этому насыщенному засранцу совсем не обязательно это знать.

– Мин-Чжи, открой немедленно дверь, или я её выломаю! – звуки ударов становятся всё настойчивее, а петли двери скрипят от натуги.

За дверью раздаётся новый звук уведомления. Он отвечает быстро. Моё сердце колотится, потому что я не хотела продолжать. Мне кажется, ещё хоть символ и Мин-Джи накинет на меня поводок, из которого я никогда не выберусь.

– «В следующий раз это будет язык, обещаю». Что за скука, ни одного эмодзи! О боже мой, с таким телом я прощаю его, – звук клацанья по экрану спешит с неистовой скоростью.

Замираю на секунду, внутри меня снова поднимается пожар. Что там за фото? Это тело было так близко столько времени, что я, не контролируя себя, пялилась при каждой удобной возможности. А это тихое обещание… Мне становится горячо, и эту энергию я направляю в другое русло.

– «Я буду сверху». Отправлено! – На этом слове я выбиваю дверь ванной.

Счастливое лицо подруги сменяется ужасом, когда полотно дрожит от моего удара. Я, красная от ярости или смущения, выхватываю свой телефон обратно.

Она и правда это делала. И он и правда отправил фото. У меня перехватывает дыхание от изображения его бледного тела на фоне тёмной ванны. Он ещё мокрый после душа, лишь полотенце низко свисает на бёдрах, выставляя почти всю V-образную линию напоказ. Оно почти упало, и, кажется, я замираю в ожидании, что оно наконец скатится. О боже.

– Не благодари! И почини дверь, – Мин-Чжи спокойно возвращается на диван, обходя мою застывшую фигуру посередине коридора. – И, кстати, ты соврала.

Лицо на фото, прикрытое волосами, всё равно узнаваемо, самым что ни на есть точным образом.

Мин-Чжи с Со-Ён тихо перешёптываются, хмуря носы и раскрывая рты. Именно поэтому я даже не рассказывала, как именно проходило моё прослушивание. Мой секрет раскрыт самым постыдным образом и тут же подвергнут неумолимой корейской критике.

– Я не буду оправдываться.

– Тебе не нужно перед нами оправдываться, но знай, мы откажемся от последствий, если всё это всплывёт наружу, – Со-Ён говорит, как отрезает, и снова запускает видео на экране. – И смотри, чтобы эти последствия тебя саму не сожрали.

Разговор окончен.

Оставив их самих с собой, я ворочаюсь в постели ещё долго. Девочки смотрят фильм в наушниках, время от времени тихонько переговариваясь, пока я борюсь с собой, чтобы не открыть следующее уведомление. И следующее. Их приходит не менее трёх, и я просто выключаю телефон, несмотря на экран.

У меня есть чувство, что если я загляну в него, я проиграю. А я ещё никогда не сдавалась без боя.

Утро – одно из самых тяжёлых за последние дни. Метро превращается не просто в линию между точками, а в настоящее поле боя. Я ищу врагов за каждым углом. Но не по запаху, а по мерчу. У каждой третьей школьницы, встречающейся у меня на пути, есть предмет ONIX. Всё утро я проверяю новостную ленту группы.

Ведь именно сегодня я, как назло, начинаю обращать внимание на людей вокруг. И Со-Ён, кажется, преувеличивала охоту фанаток на меня, ничего не было настолько критично: все просто интересовались, что за мышь проскользнула. Вплоть до вчерашнего дня.

А сегодня в три ночи выложена фотография с парковки, где я, Сан и Дэ-Хён разговариваем, стоя близко друг к другу. В чате начинают постить фотографии моего лица с пожеланиями смерти. Мне так и не удалось уснуть. В голове роились мысли о прошедшем вечере, и слова Со-Ён о последствиях. Если всё выйдет наружу – не просто завистливая реплика.

В одно мгновение почти все женщины Кореи ополчаются на меня за то, что я кручусь рядом с их мужчинами. Мой мессенджер начинает заполняться сообщениями с трёх пятнадцати, но я так и не рискую открыть их, страшась того, что могу там найти. Быть уволенной за болтовню было бы просто сумасшествием.

Хотя я точно знаю – был не только разговор. И мой телефон это знает. Далеко в его памяти, в скрытой папке фотографий, тлеет изображение, которое я сохранила. Сегодня я нажала «Скачать» и удалила все сообщения, оставив их даже без прочтения. И заблокировала контакт. Так будет проще двигаться дальше. Для меня главное – остаться в команде.

Наконец я решаюсь проверить все свои сообщения в телефоне, на случай, что там может быть что-то важное.

Неизвестный 1: Это Дэ-Хён. Ты нормально добралась? Хён как бешеный пёс, надеюсь, у вас ничего не приключилось.

Неизвестный 1: Я купил нам два билета на балет, не планируй ничего на пятницу.

Неизвестный 1: Не заходи в сеть.

Неизвестный 2: Это менеджер ONIX Ким. Жду утром в своём офисе, действуй по протоколу.

Неизвестный 3: Почему ты меня заблокировала?

На последнем я тут же выхожу из чата, удаляя и блокируя контакт. Снова. Это недоразумение перерастает в нечто неуправляемое, и я – последний человек, кто заинтересован в шумихе. Отдалиться кажется мне самым верным решением. Если публика ополчится на меня, я не только потеряю место в «Оникс», но и все возможности на других площадках.

Моё сердце колотится, пока я иду к зданию SIREN. Ноги прирастают к земле, как только я поворачиваю за угол. У дверей компании собирается целая толпа с плакатами. Злые призывы требуют убрать из команды безнравственную танцовщицу.

Между мной и дверями – бескрайнее бушующее море хейта, и я замираю прямо на перекрёстке, не зная, что делать дальше. Надень я горнолыжную маску – они всё равно распознают меня по запаху.

Достаю телефон, прикидывая, смогу ли пройти через пожарный ход. Но мне даже некому написать. Я даже подружиться ни с кем не успела.

Пока я борюсь с отчаянием, рядом со мной останавливается знакомый красный «Ягуар», нарушая все допустимые правила остановки. Не теряя ни секунды, я прыгаю внутрь тонированной машины.

Дэ-Хён смотрит на меня с полуулыбкой. Его ямочки проступают на щеках так мило, делая его лет на пять моложе и на миллион баллов привлекательнее.

– Привет, Дэ-Хён, – я шепчу ему, хотя кроме нас здесь точно больше никого нет.

Я скатываюсь на сиденье, ровняясь с панелью управления, чтобы не было намёка даже на макушку. Головой я всё ещё понимаю: скорее всего, меня не будет видно за столькими слоями тонировки. Но гнев толпы даже издалека пульсирует в моей груди.

– Как удачно ты проезжал мимо.

Дэ-Хён заливается смехом, проезжая на медленной скорости, боясь, как бы кто-то из фанаток не бросился под машину, пока они истерично размахивают плакатами.

– Я ждал тебя, а не проезжал мимо, был уверен, ты не ожидала такой шумихи, – он снимает капюшон моей толстовки и ворошит волосы. – Не сильно испугалась?

– Растерялась немного, – когда Дэ-Хён заезжает на парковку, я поднимаюсь на сиденье обратно. – С чего такой переполох? Это же просто фотография.

Когда мы приезжаем, я боюсь покидать машину: именно в этом месте нас и сфотографировали, и если сделают это ещё раз, думаю, они и правда объявят на меня охоту.