Издалека я уже слышу неторопливые шаги и смешки нашей команды. Минуя этаж за этажом, всё больше людей стекаются в наш зал, превращая моё уединение в водоворот эмоций и разговоров.

И я собираюсь разрушить эту атмосферу беспечности.

Юн-Джи входит одним из первых, возглавляя процессию из танцоров. Его волосы собраны в гладкий пучок на затылке, украшенный золотыми цепями. Чёрная водолазка прячет все возможные участки тела. На абсолютно чёрной одежде выделяется лишь маленькая пряжка дорогого ремня. Он оглядывает собравшихся и располагается на стуле рядом со мной, спокойный и собранный..

Когда Сон-У начинает звонить опаздывающим, Юн-Джи одёргивает его:

– Если они не пришли, это их дело, нечего за ними бегать, мы и так делаем достаточно.

Сон-У игнорирует его, продолжая висеть на телефоне. Но я тоже не вижу смысла ждать ещё хоть сколько-то. Есть только один человек, на которого мне не всё равно, поэтому я отправляю одно короткое сообщение. И через секунду адресат неторопливо входит.

Все взгляды прикованы к Дэ-Хёну: его джинсы разных цветов, кричащий бомбер с модной рисовкой и сумка самого дорогого модного дома отвратительно выделяют его даже среди нас. Очки закрывают его глаза, которые, я уверен, уже подёрнуты пеленой дурмана. Когда он оказывается рядом, его расслабленная поза и ноги, закинутые на стол, лишь убеждают меня в этом.

Его поведение неприемлемо, я с силой скидываю его со стула, дёргая за ноги. Дэ-Хён валится на пол, ударяясь головой о ковровое покрытие, к сожалению, смягчающее удар.

– И зачем мы, по-твоему, собрали здесь всех?

Толпа будто становится меньше, собираясь у дальней стены от меня. Даже Сон-У отрывается от своего планшета, внимательно вглядываясь в меня.

Дэ-Хён таращится, пытаясь отдёрнуть ногу, но вместо того, чтобы отпустить, я сильнее сжимаю голень, слыша приятный треск кости. Волчонок начинает выть от боли, и я отпускаю. Самое малое, что собравшиеся могут сделать в обмен на нашу защиту – это проявить уважение. Макне не позволено подрывать авторитет.

– Хён, Алекс был не самым осторожным малым, ты просто драматизируешь. – Дэ-Хён усаживается обратно на стул, когда запускается проектор.

Вместо ответа я поворачиваю его за шею к экрану.

С каждой секундой изображение становится всё чётче, демонстрируя несколько всем знакомых нам лиц. Большинство не из нашего близкого круга, но каждый был знаком нам тем или иным образом.

Пока кадры сменяют друг друга, горькие флешбеки из прошлого накатывают на меня. Я уже видел такое, только не в хронике.

Впервые я узнал об охотниках, когда приехал в Новый Свет. Под утончёнными улицами Европы, между кладезем культуры и образования, таились самые настоящие монстры. Они называли себя охотниками и истребляли всех существ, которых им удавалось найти. Они гонялись за нами по городам, иногда вычищая целые деревни, и это длилось очень долго.

Пока наши дороги не пересеклись.

Когда презентация Сон-У почти подходит к концу, кто-то из девочек начинает рыдать. Вздохи и вскрики заполняют пространство, пока одно кровавое фото заменяет другое. Сон-У медленно смахивает изображение за изображением, пока не доходит до Алекса.

Первой из зала выбегает команда из трёх сирен, не выдержав.

– Все они были найдены в Мёндоне. – На этом Сон-У заканчивает своё выступление, передавая слово нам.

Несколько десятков глаз, взирающих на меня, ожидают комментариев. Думаю, если бы я сказал, что убил их сам, все бы облегчённо выдохнули и спокойно пошли спать. Вот только мне нечем их утешить.

– Что это всё значит? – расслабленность на лице Дэ-Хёна сменяется шоком.

Волчьи когти удлиняются, превращаясь в чёрные ножи. Наш макне не понимал, что мы имели в виду под жестокой расправой, когда рассказывали об Алексе.

И теперь и он взирает на меня с яростью. Раньше он смотрел на меня по-другому. Когда я впервые нашёл его в старых развалинах на окраине Сеула. Пока я разбирал завалы, чтобы добраться до маленького колотящегося сердца, из темноты на меня смотрели глаза, молящие о спасении. А сейчас передо мной стоит мужчина, пылающий угрозой.

– Алекс не был посланием, – Юн-Джи рассылает в общий чат карту с отметками убийств, – думаю, за ним следили ещё до кастинга. Я навел справки, и он был замечен в охоте на людей, так что не думаю, что хочу сильно по нему скорбеть, но факт остаётся фактом…

– Значит, мы можем не переживать? – сирена с фиолетовыми волосами привстаёт, чтобы получше увидеть нас. Её маленькое личико распухло от слёз, а нос стал красным.

– То есть ты считаешь, что не стоит беспокоиться, когда кто-то знает о нашей природе и ведёт на нас охоту? – мой спокойный голос разносится громче крика.

Никто не встречается со мной взглядом. Они лишь опускают головы, перешёптываясь: «Какое нам дело», «Это случайность», «Преувеличивает».

Под моими руками столешница чёрного дерева трещит, на что Юн-Джи реагирует приподнятыми бровями.

– Охотники выпотрошат сначала всех ваших близких и лишь потом вас. Они создадут агонию, в которой смерть вы посчитаете подарком. То, что мы вместе, – наша сила, но и слабость одновременно, если мы не будем осторожны. Потому что наша команда теперь становится не только щитом, но и огромной мишенью. Подобравшись к одному, они перебьют всех нас. – Юн-Джи констатирует факты, как из программы новостей, а внутри меня вздрагивает отдалённое болезненное ощущение, которое монстр внутри меня выталкивает на поверхность, пытаясь утопить меня в нём.

Всё это не просто слова. Я – тот, чью душу эти чудовища выпотрошили и развесили кишки по верёвкам. Одна ночь стала закатом их эпохи. И моей второй смертью.

Дэ-Хён опускает лицо в руки, не произнося ни слова. Я слышу, как его кровь разгоняется по телу всё сильнее с каждой секундой. И мне становится спокойно от того, что он, наконец, осознаёт ставки.

– Наше дело – предупредить вас. А будете ли вы прислушиваться, нас уже не касается.

Юн-Джи прекращает наше собрание одним словом.

Я почти пробегаю мимо. Иду, перескакивая через ступени на пожарной лестнице, торопясь домой, забыть про всё. Но знакомая мелодия бьёт в уши – старая песня, наш первый большой хит. Она вытягивает меня обратно, как крючок. Кто-то танцует её здесь, сейчас.

В отдалении раздаётся один уверенный шаг и один дрогнувший. Только это напоминает мне о встрече с птичкой. Посмотрев на время, я понимаю, что опоздал минимум на час. Если бы не знакомая мелодия, я бы ушёл домой, не оглянувшись. Но любопытство – как она будет танцевать эту тонкую хореографию – берёт верх.

Бесшумно приоткрыв дверь, я наблюдаю одну из самых странных картин за многие годы. Птичка одета в балетный костюм с маленькой плиссированной юбкой в чёрных оттенках. А на ногах у неё – красные найки.

В моей памяти сразу всплывает картина, как она на кровавых ногах танцевала, купаясь в лучах света. Её волосы впитывали в себя блеск софитов, и только присутствие Сон-У рядом удерживало меня, чтобы не присоединиться к ней во время командного выступления. Я помню, как отпечатки красных следов полосили по полу, украшая его самым лучшим цветом в мире. Она была алой розой среди пустыни.

Я украдкой собирал кровь с паркета руками. Мне было всё равно, откуда она. Почуяв её один раз, я уже не мог забыть. Этот запах въелся в мои конечности до самых костей, и тем же вечером я думал, что сожру собственную кожу, лишь бы выжать из себя хоть каплю того нектара железа и морской соли.

Мне хочется побыть здесь ещё немного. Подальше от прицелов преследователей или роли палача. Просто побыть в тишине.

Птичка мягко скользит по залу, повторяя все движения из нашей партии. Она, как птичка, бьётся о края клетки, выверяет свои движения чуть ли не по миллиметру. Я не хочу её прерывать, даю закончить этот бесконечно унылый танец, прежде чем заявляю о своём присутствии.