Дорога мчится под колёсами, пока мы едем в её старый опасный район. Когда-то я тоже жил здесь, прежде чем понял, как работает система, и смог её оседлать. И сейчас, глядя на эти крохотные домики, я чувствую и ностальгию, и отвращение.

– Твои пуанты… когда ты их покупала?

– Сегодня викторина тупых вопросов? Давно, – она огрызается, явно раздосадованная.

Всю дорогу обратно птичка не отрывается от телефона, листая смешные видео про животных. Она нервно посматривает на дорогу, всё время поправляя и так нормально сидящую одежду. Мне хотелось бы знать, на кого она больше злится – на меня или на себя, но все силы уходят только на сдерживание жажды, от которой глаза застилает тьма.

– Они выглядят слишком хорошо для использованной обуви. Почему ты не танцуешь?

– Потому что это больно. – Это единственный ответ почти за два часа дороги. И я понимаю, почему. Мне всё ещё сложно находиться с ней в замкнутом пространстве, поэтому я прилагаю усилия на поддержание разговора, пока он не обрывается вместе с моим контролем.

– Но с Дэ-Хёном ты танцевала, и тебе нравилось.

– Я хотела вспомнить, понятно? Почему отказалась. И я вспомнила. Останови, мы приехали.

Я блокирую двери, прежде чем она успевает дёрнуть за ручку. Ещё минуту смотрю на её разозлённый профиль и жду: либо гнев достигает предела, либо схлынет. Но она слишком хорошо умеет удерживать это перманентное состояние. И это только дразнит.

– Птичка, перестань вздрагивать, когда тебя спрашивают о балете. Пора забыть и дышать чем-то новым.

Она опускает взгляд, и я больше не смею её задерживать. Как только блокировка снята, она вылетает наружу и бежит вверх по улице к одинокому трёхэтажному дому.

Я знаю, где она живёт, мне не нужен адрес, чтобы найти дорогу. Я сосредоточенно наблюдаю за окнами, остаюсь на месте, пока окна не загораются тёплым светом. И только убедившись, что она дома, завожу мотор и уезжаю прочь, унося монстра подальше от добычи.

«Выбери мечту».

Холодная вода, стекающая по позвоночнику, не тушит пожара в моей голове.

Его запах въедается в кожу намертво, и даже сквозь ароматное мыло мне кажется, будто он только что разомкнул свои объятия. Или запах уже осел в моей голове. Я не понимаю, как от танца в студии мы перешли к тому, что случилось на капоте.

Рука, скользящая по бедру, до сих пор ощущается маленьким пожаром. Окутанная его телом и запахом, мне приходилось сосредотачиваться из последних сил, лишь бы оставить бёдра сомкнутыми. Голос Виктора внутри меня твердил оставаться сильной. И я цеплялась за это, как за спасительную соломинку, стараясь не потонуть в его грешном искушении.

Я никогда не узнаю, чем бы всё кончилось, если бы я сдалась хоть на мгновение. Его рука коснулась бы внутренней поверхности бедра, кружила и ласкала, обжигая горячую кожу холодом. А потом нашла вершины грудей. Нежными, тягучими движениями, переходя от одного полушария к другому. Пока прохладные пальцы погружались бы в меня один за другим. Если бы он не остановился.

Этот вечер, черта, которую я не должна была переходить, и лучшее, что я могу сделать сейчас, это отдалиться.

От одной мысли каждая клетка моего тела объявляет протест, но я не могу поддаться мимолётному влечению.

Закутавшись в тёплый халат, я выхожу из ванны, попадая в ореол тепла дома. Мин-Чжи и Со-Ён сидят на маленьком диванчике, приткнувшемся в углу студии, и уплетают лапшу.

У нас большая студия Г-образной формы. При входе мы сразу попадаем в кухню с маленьким столом, где слева таится вход в ванную. А чуть дальше – диван и за углом спальные места. Девочки спят на двухъярусной кровати, а у меня обычная. Мы разделили пространство перегородкой, пытаясь добавить хоть каплю уединения.

– Это что, засос? – Со-Ён откладывает тарелку, внимательно разглядывая меня, будто пытаясь найти ещё следы.

Мин-Чжи повторяет за ней, внимательно вглядываясь в моё лицо. Она ставит на паузу видео в ноутбуке и ждёт ответа. Я цепляю руки за пояс халата, лишь бы не выдать саму себя. Не представляю, как буду им объяснять, что айдол из моей новой команды лапал меня за несколько километров от города, на берегу реки. Да ещё и с чёртовым засосом.

– Точно нет.

Пока девочки загадочно переглядываются, я занимаю руки собственной тарелкой с лапшой и сажусь рядом.

Помню, когда мы только съехались, девочки учили меня варить лапшу, а я отказывалась и просто заливала её кипятком на пять минут. Они ругались на меня, крича, что я не уважаю традиции Кореи, а когда я уплетала свою еду, пока они голодно смотрели на меня, начинали делать так же. Это стало нашей маленькой традицией – есть лапшу по воскресеньям.

Даже Со-Ён, позволяющая себе есть только три яйца в день, садится с нами за стол и ест лапшу под новые серии местного сериала.

Новый сериал на «Нетфликс» получился отвратительно скучным, но Мин-Чжи он нравится, так что уже вторые выходные мы смотрим это нужное нечто. Теперь они с большим удовольствием переключаются на более интересное шоу – моё грёбаное красное лицо.

– Анна, ты должна объяснить нам, почему мы ждали до двух часов ночи, чтобы собраться. И это должна быть абсолютно горячая и сексуальная причина. Это накачанный красавчик из новой команды. Я готова простить тебя только за такую причину, – Мин-Чжи трясёт меня за руку, пока я безуспешно пытаюсь забить рот раменом, лишь бы не разговаривать.

– Просто маленькая шалость, отстаньте.

– Нет-нет. Какого он роста? Давно в команде? Насколько месяцев у него контракт? Пора уже задумываться о поиске хорошего мужа, пока есть такая возможность. Тем более твоё европейское личико этому способствует.

Со-Ён всегда по-деловому относится к оценке людей и даже сейчас прагматична до мозга костей.

– Слушайте, это просто шалость, которая больше не повторится. Он мне не понравился.

Я запускаю сериал и принимаюсь снова за еду. Девочки, поняв, что не дождутся от меня реакции, прекращают допрос со скорбью на лице.

– Анна, а это как-то связано с твоими страстными танцами с солистом ONIX? – будничный тон Со-Ён леденит душу.

Я не рассказываю им о том, как именно проходит кастинг, и это плохой знак. Они не должны знать ничего ни о танцах, ни о моих столкновениях. Я всё ещё стажёр, который видит основной состав раз в неделю на общих тренировках.

– Не понимаю, о чём ты.

– Видео с твоего индивидуального прослушивания вирусится по фан-чатам уже больше недели, – Со-Ён выразительно показывает на телефон, будто это что-то значит.

Она внимательно следит за всеми событиями в агентствах, мечтая о собственном успехе.

– Фанатки начинают объявлять на тебя охоту, я подумала, может, они правы?

За эту реплику Мин-Чжи бьёт её под рёбра, от чего та хмурится. Нотки презрения настораживают меня.

– И даже если они правы?

Есть уже не хочется. Фанатки точат когти, и я беру телефон, чтобы проверить свои страницы в соцсетях. Я наполняю профиль всевозможными видео с улицы и кастингов, но всё ещё держу его закрытым от большой публики. Заявок на подписку… Более десяти тысяч, чёрт. Я была в абсолютной безопасности, но кольцо сжимается, лишая воздуха.

– Тогда понятно, как ты попала в команду, с твоими талантами.

Реплика Со-Ён бьёт под дых. Столько часов в танцевальном зале, порванные связки, больные суставы. Стёртые в кровь ноги… Столько пережитой боли и испытаний за последние три года всё равно перечёркиваются словами такой же несостоявшейся актрисы. Ненавижу себя за то, что позволяю это, и ненавижу за то, что это меня задевает.

Я уже хочу запустить в неё тарелку с лапшой, но в этот момент мой телефон извещает о новом сообщении.

Сан: Остановиться было ошибкой.