Он снова смотрит на меня, и в темноте кажется, что на лбу пролегла морщинка. Высвободив мои плечи, он тянет куртку вниз, подавшись ближе. Теперь его лицо находится на уровне моего, и он произносит тихо, будто это секрет.

– Они были.

Эти два слова заставляют ком в моей собственной груди шевелиться. Он снова отводит глаза, не желая со мной пересекаться, и я останавливаю себя от того, чтобы погладить его по щеке.

– Тебя тоже предали?

– Что?

Я вижу только его макушку, пока он расшнуровывает мои ботинки.

– Она тоже тебя предала, как меня предал Дерек?

Эйден резко поднимает голову, он нежно держит мою щиколотку и несколько раз открывает и закрывает рот, но так и не издаёт ни звука.

– Нет, просто она хотела строить карьеру, а я семью, – наконец говорит он, возвращаясь к моим ботинкам.

Первый с глухим стуком падает на пол, и я кладу ногу ему на бедро. Эйден проводит ладонью по икре, задерживаясь на задней части, прежде чем заняться второй ногой.

Он молод, красив и одинок. Он полноценный мужчина, который может создать настоящую семью, но даже его одиночество ощущается в каждом напряжённом касании. Что же будет со мной?

– Я… Неужели я больше никого не найду? – шепчу я еле слышно, стук второго ботинка перебивает мой голос, но спина Эйдена напрягается после моей фразы.

– О чём ты говоришь? Ты строптивая, но это только снаружи, – он весело щёлкает меня по носу. Мои ноги покоятся на его бёдрах, будто так и нужно. Его большой палец касается нежной кожи щиколотки, и от едва уловимого движения по спине бежит горячая волна.

– Ты не знаешь обо мне ничего.

Эйден аккуратно ставит мои ступни на пол и легко поправляет волосы, убирая их назад.

– Если ты не убиваешь младенцев, я думаю, всё решаемо, – хохочет он.

– Отвратительная шутка! – вскрикиваю я, ударяя его по груди. Он такой горячий, что даже сквозь ткань мне кажется, я обожглась.

– Просто я… – начинаю я, когда Эйден подхватывает край моего джемпера, стягивая его через голову, – я не настоящая женщина.

Он замирает, смотря мне прямо в глаза, и сжимается, как перед броском. Не найдя слов, я лишь опускаю глаза на свои руки, бледные в темноте, но с чётко различимыми шрамами. Шрамы!

– Не смотри, не смотри, пожалуйста, отвернись! – я складываю руки к животу, прикрывая нежную исполосованную часть. От моего крика Эйден отшатывается, но вскоре быстро берёт себя в руки и поднимает голову к потолку.

– Я не смотрю, не смотрю, тише-тише…

Избегая меня, он оглядывает комнату и находит плед, сложенный мной ещё утром. Раскинув его, он прикрывает меня.

– Только не смотри на меня, – шепчу я, покачиваясь в панике.

– Вот так, ничего не видно, заберись в постель, – говорит он, отодвигая одеяла и давая мне перелезть из одного укрытия в другое.

– Вот и всё, спи, ты очень устала и перенервничала, – Эйден нависает надо мной, проверяя, что одеяло плотно закрывает тело.

– Эйден, спасибо.

– Нам было по пути, всё в порядке, – он пожимает плечами, будто ничего и не было, но я повторяю, потому что слова больше не могут держаться внутри и требуют, чтобы их высказали.

– Спасибо, что нашёл меня, когда я потерялась.

– Может быть, нам тоже было по пути? – он улыбается, наклоняясь надо мной, и легко касается губами щеки. – Спокойной ночи.

Место, которого он коснулся, горит, пока я окончательно не проваливаюсь в сон.

Очередная капля набирается на носике смесителя, чтобы с оглушающим бульканьем упасть в воду. Единственное, на что мне хватило сил после вчерашней выпивки, – подняться с постели и помыться. Вода в ванной давно остыла, но я так и не могу собраться, чтобы просто вынуть пробку и двинуться дальше. При мысли о том, как я буду вытирать волосы и укладывать, хочется остаться здесь навсегда.

Прошлый вечер похож на туман из запаха алкоголя и мужского одеколона. Первое, что я почувствовала, открыв глаза, – стойкий мужской аромат от тела, но никаких следов ночных гостей в доме или, хуже, в моей постели обнаружено не было.

Пройдясь по телу мочалкой, я закрываю глаза, касаясь живота и рук. Не могу смотреть. Как будто с каждым взглядом на своё тело я подтверждаю отсутствие во мне чего-то по-настоящему сто́ящего.

Настойчивый звонок мобильного заставляет меня подняться. Быстро спрятав тело в халат, я шлёпаю до кухни, где на столе рядом с небольшим пакетом извивается мой телефон.

Трубку я беру, не разобрав, чьё именно имя мигает на экране. От одного звука телефона мне становится тошно. И голова, пульсирующая всё утро, забирает все остатки доброты, что ещё теплились внутри меня.

– Сесил, как ты? – раздаётся обеспокоенный голос Джесс.

Её звонкий голос бьёт по ушам, и делаю динамик на минимальную мощность, чтобы сохранить свой рассудок в добром здравии.

– Относительно в порядке, – бормочу я.

– Где ты сейчас? Ты звонила мне посреди ночи, а потом не брала трубку. Я так переживала за тебя!

Джессика всегда была немного гиперопекающей, и даже за тысячи километров от меня умудряется читать мне нотации. Похоже, что-то действительно важное заставило меня набрать её номер, игнорируя разницу часовых поясов. Интересно, что ещё я успела вчера наворотить.

– Я… прости, Джесс, я, похоже, была очень пьяна, даже не помню, что пыталась набрать тебя.

Я провожу рукой по лицу. Кажется, оно раздулось до гигантских размеров. Каждая клеточка моего тела просит воды, еды и полежать с закрытыми глазами. Выпивка после тридцати – слишком тяжёлое испытание.

– Как? С кем? Где ты вообще? Как ты добралась домой?

Вопросы сыплются быстрее, чем я успеваю сформулировать мысль для ответа. Джесс всегда бойкая и активная, заваливает меня допросом с пристрастием, но я не в том состоянии, чтобы чётко формулировать.

– Ох, милая, слишком много вопросов…

– Думаю, что-то было не так, раз ты звонила мне посреди ночи.

Продолжает напирать Джесс и делает паузу, чтобы дать мне время для ответа. Но я знаю, как действовать на опережение.

– Думаю, я хотела сказать, что люблю тебя.

На другом конце раздаётся протяжное «О», и мне становится чуточку лучше оттого, что мне ещё есть кем дорожить. Я так сильно погрязла в своих чувствах и тех, кто отвернулся от меня, что забыла про самого лучшего человека, существующего в моей жизни.

– Сес, мне звонил Дерек и… – она делает паузу, подбирая слова.

Имя, его грёбаное имя, выбивает из меня дух. Снова. Услышав его, я быстрыми движениями иду на кухню, чтобы налить воды. Каждый глоток смывает ком в горле, что снова пытается собраться. Я так надеялась, алкоголь поможет мне забыть о нём ещё хоть немного, но, кажется, чувства только обострились.

– И? – поторапливаю её я.

В нервном движении я проворачиваю на пальце платиновый обруч. Кольцо как будто давит на руку, и я всё ещё не могу его снять.

– Ты правда угнала его тачку? – она хихикает на другом конце, и на моём лице расплывается улыбка.

Хотела бы я видеть или слышать, как он жалуется моей подруге. Бедного мальчика обокрала собственная невеста. Кажется, даже следы от похмелья становятся легче.

– Хм… Чисто технически его родители подарили её нам обоим.

– Никогда в тебе не сомневалась! – восклицает Джесс с гордостью. – Сес, я хотела извиниться.

И снова она становится на полтона серьёзнее. Я оседаю на стул, представляя, как Дерек входит в этот дом, и дыхание перехватывает.

– За что? – тихо спрашиваю я.

Руки становятся влажными, и я обтираю их об халат. Чем длиннее молчание, тем нервнее я себя ощущаю.

– В прошлый раз, когда я просила тебя поговорить с Дереком… Я не хотела, чтобы вы помирились, я хотела, чтобы ты поняла, что причина не в тебе, прости, я не подумала, как тебе может быть больно. Поэтому, знаешь, думаю, тебе нужно во что-нибудь врезаться на его тачке.

Меня немного удивляет её кровожадность, но опасения нарушения собственной приватности развеиваются вместе с напряжением. Поэтому я проверяю одну подозрительную деталь, оставшуюся на моём столе – крафтовый пакет.