– Ох, Сесил, детка, мне так жаль… Я не могу поверить… – я слышу, как она тоже плачет, и грусть в голосе своей всегда счастливой подруги вдвойне больнее.

– Разве я недостаточно старалась, чтобы быть для него идеальной, Джесс?

С ней я всегда могу произнести вслух вопрос, который гложет меня каждую минуту, пока я бодрствую. Всё, чего мне хотелось – сделать его счастливым. Я была самой красивой, ухоженной, образованной. Знала имена всех его партнёров, их жён и детей. Организовывала званые вечера. Была душой компании. Я делала всё, чтобы он был горд.

– Сесил, ты великолепна! – Джесс говорит уверенно, и я знаю, что она искренне в это верит.

– Но этого всё равно недостаточно, чтобы…

Джессика – единственная, кто знает обо мне всё. С детства мы обменивались звонками, письмами и короткими сообщениями. С ней мы сбега́ли из дома, чтобы погулять по городу, ходили на свидания с мальчиками. Мы вместе попробовали сигареты, алкоголь, даже девственности я лишилась на диване в её гостиной. Джессика была мне сестрой, которой у меня никогда не было.

– Нет, даже не думай об этом. Поговори с ним, я уверена, что он всё объяснит.

Это звучит как удар. Я не хочу слышать от неё то же, что говорила моя мама. Злиться на неё тоже не стоило – Джессика не хочет меня обидеть. Мне не нужно спрашивать её об этом, чтобы знать. Но щемящее чувство внутри ещё сильнее скребётся от мысли, что она просит меня прийти к нему.

– Я всё решила. Я не буду с ним разговаривать. Когда решу вопрос с машиной и доберусь до места – перезвоню тебе.

– Сесил, я не это имела в виду! – последнее, что я слышу, нажимая кнопку отбоя на телефоне.

Пока мы говорили, стало ещё светлее. Машина остыла, и теперь я мёрзну только сильнее. Пряча лицо в колени, я даю слезам высохнуть после разговора с Джессикой, когда слышу тихое шуршание гравия.

– Не сиди на холодном, простудишься, – приятный мягкий тембр вмешивается в моё личное пространство.

Вначале в поле зрения попадают коричневые тимберленды и тёмные джинсы. Я игнорирую мужское присутствие – мозг отказывается быстро анализировать, грозит ли мне опасность, и я предпочитаю замереть, пока не станет ясно его намерение.

Не дождавшись моего ответа, незнакомец садится на корточки, заглядывая в моё лицо. Внимание сразу цепляется за его внешность: мягкие, слегка вьющиеся волосы, карие глаза и прямой нос. Лицо кажется очень знакомым, но я никак не могу вспомнить, где его видела. Он высокий – даже присев на уровень глаз, он кажется огромным по сравнению со мной. Слегка склонив голову, парень молчит, ожидая моей реакции.

– Нужна помощь? – продолжает он, улыбаясь, и на щеках появляются ямочки.

– Я Эйден, – он внимательно осматривает машину за моей спиной и снова переводит взгляд на меня. – Ты можешь встать?

– Сесилия, – отвечаю я, и лицо собеседника становится хмурым.

Эйден протягивает мне ладони, его тёплые глаза неотрывно смотрят. От его внимания хочется спрятаться, как будто он видит и сразу отмечает каждую каплю туши и выбившуюся прядь. Поспешно вытерев лицо рукавом, я позволяю ему подтянуть меня вверх. Удерживая ладони, он внимательно осматривает моё тело и цепко отмечает на мне каждую деталь. От толстовки до голых ног.

– Ты не ушиблась? Болит что-нибудь? – осторожно спрашивает Эйден, всё ещё не отпуская меня от себя.

Макушкой я едва достаю ему до подбородка. Под таким пристальным вниманием мне хочется сжаться. Тепло его тела и горячие ладони почти обжигают, и я понимаю, насколько сильно замёрзла. Сейчас я, как кошка, хочу прильнуть к его горячему телу и отогреться.

– Нет, всё в порядке, спасибо.

Небольшое расстояние между нашими телами сокращается. Моя сила воли, как змея-искусительница, обвивает меня кольцами, и я касаюсь молодого человека. Почувствовав нестерпимый жар, я резко одёргиваю себя и делаю шаг назад, натыкаюсь спиной на капот и падаю на машину. Но Эйден всё ещё держит меня за руки.

Он резко дёргает меня, не давая окончательно упасть, и притягивает к себе удерживая в вертикальном положении. Положив руку на середину спины, он совсем не оставляет между нами воздуха.

– Эй, эй, расскажи мне, что случилось, я помогу, – Эйден отпускает меня быстрее, чем я успеваю запротестовать.

Вместо того чтобы уйти, он снимает свою куртку.

– Ты холодная, как ледышка, – он заносит её над моими плечами и ждёт согласия, прежде чем набросить одежду на меня.

Я неуверенно киваю и сразу попадаю в облако мужского тепла и запаха лёгкого парфюма. Мягкая кожа куртки ощущается приятным весом, просунув руки в рукава, я обнимаю себя, кутаясь в его тепло, как в кокон.

– Что с машиной?

Эйден медленно обходит автомобиль, оставив меня у бампера, подмечая оторванное зеркало и каждую царапину бочины. Он, как любопытная собака, обходит её по кругу, выискивая повреждения.

– Ты уснула?

Внезапная грубость его фразы заставляет меня напрячься. Я слишком устала, чтобы сохранять маску вежливости и оставаться милой, поэтому ощетинившись, отвечаю резко, как бы никогда не позволила себе общаться с незнакомцем.

– Не уснула. Что случилось с машиной, тебя не касается, – отвечаю я резко.

Парень замирает у водительской двери и вскидывает голову. Сначала на его лице появляется удивление, а потом ухмылка.

– Сеси, ты уснула за рулём? – повторяет он мягким уточнением, и моё лицо заливает непрошеное смущение.

Так меня называет Дерек. От того, как Эйден произнёс моё имя, внутри что-то запротестовало, желая сбросить это имя, как насекомое, ползающее под футболкой.

– Меня зовут Сесилия, – поправляю его я резче, чем требовалось. Сжимаю кулак и чувствую, как кольцо на пальце впивается в кожу ладони, напоминая о своём присутствии.

Эйден хмыкает и отвечает мне, положив руку на грудь:

– Простите, миссис…

– Мисс.

– Простите, мисс, вы уснули за рулём? В вашем состоянии отправляться в путь снова опасно, могу предложить подвезти до городка неподалёку. А после сна вы вернётесь и заберёте автомобиль, – он манерно размахивает руками и почти кланяется, отчего теперь меня заливает не стыд, а ярость.

Он понимающе кивает и возвращается ко мне. Предложение Эйдена заманчиво. Только при мысли о сне ноги стали наливаться усталостью. А глаза – тяжестью. Я бы уже легла на заднее сиденье автомобиля и попыталась вздремнуть, правда, я точно знаю, что даже через час эта колымага не двинется с места, а Эйден – раздражающий, но единственный сигнал помощи, и если я упущу его, возможно, задержусь здесь не на один час.

– Она не заводится, – шиплю я сквозь зубы, и Эйден удивлённо поднимает брови.

– Ты позволишь? – спрашивает он.

Я киваю, в надежде, что эта сварливая машина поддастся мужскому вниманию. Как и я, наблюдающая за стройным мускулистым телом, приделанным к этой самодовольной голове.

Эйден садится за руль и пробует завести машину, его попытки тоже не имеют успеха. Куртка остыла, и я посильнее укутываюсь в ней, чтобы как можно меньше контактировать с холодным воздухом. Подвижек нет, и я мысленно принимаю, как мне ещё долго придётся сидеть здесь, пока хоть откуда-нибудь приедет эвакуатор.

Всё-таки парень сдаётся, он выходит и смотрит на меня ещё раз, теперь как-то по-другому. Задумчивость делает его старше, но он всё ещё остаётся сильно моложе меня.

– Ты расскажешь мне, что произошло?

Он говорит спокойно. Каждый мой выпад не задевает его, а лишь веселит. Он медленно открывает капот автомобиля, и на холоде его кожа покрывается мурашками. Эйден даёт мне свой мобильный и просит подсветить ему внутренности тачки.

Под светом фонаря его кожа с лёгким золотистым загаром становится ещё привлекательнее. Поправив волосы, Эйден ныряет под капот, что-то тщательно изучая.

– Ты был прав, – бурчу себе под нос, – я уснула, вылетела на встречку, почти врезалась в грузовик, едва успела уйти на обочину, только зеркало и краска пострадали.