Кажется, в этом коконе, затаившемся между скалами, целый мир – спокойный и умиротворённый. А я – застывшая во времени кукла, смотрящая на него из своей коробки. Здесь не было ничего, чтобы напоминало мне о Дереке: об идеальном запахе, свежих цветах и доме, который похож на выставочную экспозицию. Моя идеальность трещит. И сквозь щели я как будто впервые чувствую что-то ещё, кроме стыда.

За последние сутки я сломалась во всех местах, где мама прививала мне образ идеальной женщины, чтобы никто ничего не заметил.

Я поднялась и дёрнула раздвижную дверь, впуская внутрь холодный воздух. Волосы разлетаются у лица, а мокрые щёки щиплет от ветра. Я судорожно дышу, пытаясь наполнить лёгкие, но надышаться никак не могу. Шелест воды доносится даже сюда. Всё другое.

Идиллию нарушает телефонный звонок.

– Алло, – мой голос оказывается немного хриплым.

– Алло, мисс, это Джонни из автомастерской. У меня есть две новости – хорошая и плохая, с какой начать?

Я втягиваю в себя воздух, чтобы оставаться спокойной.

– С хорошей.

– Сломался топливный насос. Я заменю его за пару дней.

Это дольше, чем мне хотелось, но я всё равно облегчённо вздыхаю. Скоро я снова смогу отправиться в путь и уеду из этого места.

– Дорогой ремонт не проблема, – отвечаю я с улыбкой, но Джонни быстро продолжает:

– Плохая новость в том, что доставка насоса будет две недели, – грохочет механик на другом конце.

– Я застряла здесь на две недели?!

На крыльце дома меня ждёт велосипед. У него синяя стальная рама, маленький звонок и корзинка сзади для продуктов. Без машины по вытянутому городку будет тяжело передвигаться, и у меня не остаётся выбора, кроме этого железного коня. Хотя на осла он похож больше.

Я целый вечер собирала силы, чтобы выйти за пределы домика. Делать этого категорически не хотелось, но это место… Здесь тихо. Очень тихо, внутри не слышно ни звука птиц, ни гудения автомобилей, я словно заперта в банке и отрезана от мира, и мне это должно нравиться, но голоса внутри меня становятся оглушающе громкими. Поэтому я собираю остатки сил и выхожу за порог.

Собравшись духом, я отправляюсь в бар Миллера. Положив пакет с курткой Эйдена в корзинку, я спускаю транспорт на подъездную дорожку. В нём больше веса, чем я думала, и из-за нехватки сил заднее колесо просто стучит по немногочисленным ступеням крыльца.

На часах уже почти десять. Но после сна и ванны голод гонит меня в город на поиски еды, а ещё лучше – выпивки. Сотни сообщений в моих чатах требуют от меня больше смелости, чем когда-либо было в моём теле на трезвую голову. И хотя в последний раз я позволяла себе лишнего только на студенческих тусовках, приятный туман в голове будет очень даже кстати.

Поставив ногу на педаль, я отталкиваюсь второй от земли, направляя велосипед вперёд. Сцепление потеряно, но велосипед отказывается выравниваться, я спешно пытаюсь надавить на педаль уже другой ногой промахиваясь. Паника не придаёт мне ловкости, и вместо того чтобы собраться силами, я замираю, падая на землю с высоты своего роста.

Куртка смягчает удар, но колено и бедро, принимают на себя вес моего железного транспорта и изнывают от боли. Сбросив с себя балласт, я подтягиваю и баюкаю ушибленную конечность.

Нога пульсирует ещё минуту, прежде чем окончательно успокоиться. Строптивая железяка лежит рядом. Мои вещи вывалились из корзины и разбросаны около меня. А я собираю пыль с земли попой. Моя попытка напиться этим вечером понесла первое поражение. Но я буду не само́й собой, если позволю этому бездушному куску металла одолеть меня.

Отряхнувшись и собрав барахло, я делаю вторую попытку. На этот раз, прежде чем окончательно оттолкнуться от земли, я беру больше разгона, смотрю под ноги, чтобы видеть, что я делаю, и наконец трогаюсь с места.

Первые два оборота цепи даются тяжело, руль от недостатка скорости всё время норовит уехать в сторону, но мышцы в ногах – из-за часов, проведённых на велотренажёре, – наконец получают долгожданную нагрузку. Я была так занята созерцанием движения моих ног, что, только проехав пару сотен, наконец обращаю внимание на жизнь вокруг.

Во многих домиках, опровергая мои предположения, горит свет, и я мчусь прочь мимо чьих-то уютных вечеров. Ужина и просмотра телевизора вечером. Просто туда, где мне не придётся быть одной.

Так давно я не была одна. Может быть, даже и никогда не была. Я жила с родителями, с дедушкой и бабушкой, потом общежитие в колледже и сестринство, дом мамы и Дерека. Всю свою сознательную жизнь я провела рядом с кем-то, и теперь пустота дома, в котором я находилась, была удушающей.

Это не типовой гостиничный номер со стандартными удобствами. Домик будто дышит жизнью. Только чужой. Фото в рамках с незнакомыми людьми, различные безделушки, посуда с кружками разного размера и даже коллекция ракушек на всех подоконниках. Кто-то в этом месте оставил кусочек своей души. И каждый его уголок показывал мне то, чего у меня давно нет.

Вырулив на главную улочку, я натыкаюсь на местных, разгуливающих туда-сюда. Вечером все уже увлечены собой, и до девушки на велосипеде им никакого дела нет.

Я доезжаю до конца улицы, но так и не нахожу заветную табличку. В дорога расходится на два направления по сторонам, но там тянутся лишь такие же жилые дома, как на берегу. В этой части города пусто, хотя ближе к океану плотность гуляющих местных была довольно приличной. Наверное, я поступила глупо, не проверив в начале здания на берегу – вероятнее развлекательное заведение будет именно там. Развернувшись, я еду обратно, но не могу перестать любоваться местными видами.

Для себя я отмечаю пекарню, супермаркет и магазин «всё по доллару». Когда-то мы с бабушкой любили ходить в такие магазины и покупать всякую ерунду пачками. Дедушка всегда ругал нас за неразумную трату денег, но вместе с нами охотно разбирал покупки.

– Сесилия!

Меня окликает знакомый голос Хейли. Я не замечаю, как добралась до места, откуда начала, погрузившись в свои мысли.

– Добрый вечер! – отвечаю я, подкатывая к краю дороги.

Хейли сидит на скамейке возле своего закрытого магазинчика, у её ног лежит знакомое шерстяное существо. Стоит мне остановиться, любопытная рыжая голова тут же поднимается и принюхивается.

– Как ты устроилась, милая, дом прогрелся? – спрашивает Хейли.

Её голубые глаза по-матерински проходят по мне и прищуриваются, когда натыкаются на грязь от моего падения.

– Да, спасибо, всё отлично, воды хватает, – я провожу ладонью по свежим уложенным волосам. Местная вода прекрасно на них повлияла, и я чувствую себя новым человеком, просто сбросив следы дороги.

– Ты успела перекусить сегодня?

Живот сводит от голода при упоминании еды. Хейли улыбается, глядя на меня, и её чуткая забота трогает меня до глубины души. Не помню, когда кто-то в последний раз интересовался, поела ли я, ведь я взрослая девочка.

– Нет, вот как раз ищу бар, надеюсь там поесть.

Хейли хохочет, отчего шрам на её лице шевелится. Я нервно отвожу глаза от этой отметины, потому что не хочу смущать её. Она замечает это, но не придаёт никакого значения. Собака, будто тоже участвуя в разговоре, садится и смотрит на меня, виляя хвостом.

– Он тут за углом. А откуда ты едешь? – она машет рукой и смотрит в направлении за моей спиной.

– Я… – я, смущаясь, осознав глупость своего положения, – пыталась найти его сама и колесила по улице.

Хейли поджимает губы и по-доброму продолжает. Она как будто чувствует мою нервозность и сжатость и ласково говорит:

– Нужно было спросить дорогу.

– Нужно было, – вторю ей я и пожимаю плечами.

Она кивает каким-то своим мыслям и встаёт, двигаясь внутрь магазина, который, судя по всему, и её жильё одновременно.

– Если тебе нужно будет что-то приходи, не стесняйся. Даже если не с кем будет попить кофе.

– Ох, спасибо, я обязательно загляну. Всего доброго!