– Ммм… Я уже врезалась, – отвечаю я.

Я ожидала увидеть там какую-нибудь безделушку или стакан, украденный из бара, но внутри я нахожу кое-что неоценимое. Маленький жест внимания.

– Что? – удивлённый возглас Джесс пробивает приглушённый звук.

– Я попала в аварию. Ничего серьёзного, просто сбила зеркало, и что-то в самой тачке ушло под замену.

Внутри, завёрнутый в бумагу, лежит сэндвич. С индейкой. Он немного подсох, но соус в отдельном контейнере рядом позволил ему оставаться свежим. Вдохнув запах хлеба с пряным мясом, я осознала, насколько голодна.

– Где ты? С тобой всё хорошо?

Со мной всё хорошо, пронеслось в мыслях, не раздумывая, откусывая первый кусочек.

«Милая, от хлеба у тебя будет жир на животе», – гремит голос матери, но его перебивает урчание моего собственного желудка.

– Сес?

– Где-то на границе Орегона.

Дом уже не кажется таким пустым. А мои шаги в нём – посторонними. За одну ночь кто-то прошёлся в нём, и теперь вместо кусочков посторонней жизни я представила частицы чужой теплоты. Задумчиво подойдя к широким окнам, выходящим на воду, я увидела целый мир. Плотный и движущийся.

– Я думаю, задержусь здесь. А чтобы ни у кого не было соблазна вернуть меня, я никому не сообщу, где я, даже тебе.

Сказанное удивило меня саму. То ли кусочек хлеба, заполнивший терзающую меня душу. Вид спокойного океана, блестящего на солнце, как битое стекло, или тишина, что казалась сегодня не давящей, а успокаивающей.

У меня всегда есть возможность уехать отсюда. Но я побуду здесь. Только на чуть-чуть. Пока внутри что-то не перестанет замирать от упоминания прошлого.

– Ты уже с кем-то познакомилась, да? – слышится ехидный голосок.

– Джесс, моя помолвка только что расторгалась! – протестую я.

Только поверх моего возмущения на всплывает короткое воспоминание его тёмного профиля и звук мягких шагов по лестнице.

– Ты слишком молода, чтобы страдать по нему всю жизнь! – говорит Джесс. На фоне раздаётся посторонний шум. – Ладно, мне пора, перезвони мне потом, и я хочу в следующий раз услышать жаркие сплетни про какого-нибудь горячего местного бармена… Всегда мечтала о курортном романе.

– О чём ты там мечтала? – кричит Майкл, муж Джессики.

– Всё, пока-пока, – воркует она и отключается.

В надежде, что пьяные звонки подруге были единственной не вменяемой попыткой коммуникации, я рыщу по журналу вызовов, с облегчением узнавая об отсутвии иных попыток связи. Звонки мамы и Дерека до сих пор успешно заглушены, а вот чаты в мессенджере подозрительно опустели.

– Чёрт…

Я прочитала почти всё, все сообщения от Дерека. И даже успела отправить фото. Дожёвывая сэндвич, я открываю чат и с тревогой жду, пока оно отобразится.

– Боже, пусть будет в одежде, пожалуйста, пусть будет в одежде…

На экране появляется мутный ночной снимок. Я прижата к стене бара, на моём лице расползлась злорадная улыбка, и я мелькаю в кадре со средним пальцем.

– Боже, Сесилия, когда ты успела её сделать!

Вернувшись к кухне, я складываю руки на столе и кладу поверх голову. Дерек ничего не ответил, но это только даст ему повод писать мне с новой силой. Ещё он знает и про машину. Собравшись с мыслями, я ныряю в общие чаты на предмет своего присутствия.

Пролистывая групповые сообщения, я выхожу из каждого по очереди. Больше не хочу там оставаться, видеть, что в них происходит. В моих планах нет возвращения назад, и я рублю каждый конец беспощадно, пока не долистываю до чата по пилатесу – группы, в которой я познакомилась с Тессой. Похоже, без меня там вчера не обошлось.

Я отматываю калейдоскоп сообщений всё дальше. Пока не натыкаюсь на фотографию. Тесса отправила снимок своего лица с кровоподтёком, оставленным моей рукой. Царапина заживёт. А вот след от следующих сообщений нет.

Тесса: Чудом не пришлось накладывать швы.

Миранда: ОМГ, Тесс, держись, детка, надеюсь, шрама не останется.

Глория: А я вам говорила, что с ней нужно быть осторожной, она неуравновешенная.

Миранда: Что сказал Дерек?

Тесса: Он удивлён так же, как я, мы были уверены, что она всё поймёт, никто не ожидал такого.

Глория: Думаю, она должна публично извиниться, вы не сделали ничего, чтобы заслужить такое отношение.

Пробираясь сквозь множество сообщений с поддержкой Тессы и порицания меня, внутри разгорается пламя. Я чувствую, как руки начинают трястись от сдерживаемого гнева. Она не только предала меня, но и очернила, выставив себя святошей. Нужно было прополоскать её в той ванной, а не уходить с гордо поднятой головой.

Энергия гнева берёт своё. Я наворачиваю круги по гостиной, размышляя, стоит ли на это реагировать. Спустя пять оборотов вокруг дивана я решаюсь взять в руки мобильный. Нет смысла устраивать публичные разбирательства или искать виноватых. Прав тот, кто рядом. Выдохнув, я набираю одно сообщение и блокирую чат.

Сесил: Посмотрела бы я, что вы делали. Если бы голая Тесса оказалась в ванной с вашими мужьями. Поцелуйте меня в зад!

Закинув телефон подальше, я иду к выходу на пляж. В тесном пространстве становится нечем дышать.

Я распахиваю дверь, впуская внутрь солёный воздух. Солнце уже поднялось к обеду, припекало, согревая под ногами скрипящие доски уютной веранды. Спустя пять ступенек я уже оказалась босиком на едва тёплом песке.

Крики чаек разносятся по округе. Ворох птиц поднимается в воздух, в отчаянном противостоянии друг другу. Так может показаться, если не всматриваться в вихрь белых точек, кружащих над водой. Птицы ныряют и снова взлетают, не озабоченные ничем, кроме рыбки покрупнее.

До воды метров двести, а может, и больше, но даже с этого расстояния я замечаю знакомый четвероногий силуэт. Маленькое существо несётся вдоль берега, сражаясь с низкими волнами, будто это её собственная игровая площадка. Она убегает за отходящей волной и кусает поднимающиеся брызги, будто играет в догонялки с океаном.

Не знаю, сколько я стою, наблюдая за носящимся туда-сюда животным. Очнулась я, только когда собака начала бежать на меня.

Она несётся со всей силы, размахивая пушистым хвостом. Я сжимаюсь, готовясь к удару, но не позволяю себе убежать прочь. Чем она ближе, тем отчётливее на морде проступает дурашливое выражение, язык набекрень и светящиеся глаза.

– Привет, – я осторожно вытягиваю руку.

Девочка принюхивается, а после начинает активно вылизывать пальцы. Похоже, она чувствует запах еды. Её движения осторожны. Я даже не осознаю, что стою и протягиваю руку собаке дольше пары секунд.

– Прости, милая. Мне нечем тебя угостить.

Аккуратно почесав между пушистыми ушами, я отправляюсь домой. Если я не собираюсь отсюда уезжать. Пришло время шопинга.

Прогуляться пешком было моим не лучшим решением. Но и ехать на велосипеде я тоже не рискнула. Голова всё ещё угрожала выбить землю у меня из-под ног каждый раз, когда я наклонялась резче, чем обычно. Поэтому, собрав все силы моего тренированного пилатесом тела, я отправилась изучать город на своих двоих.

В магазине я снова ловила на себе взгляды местных, чуть прищуренные и изучающие. Но уже более дружелюбные. Похоже, они уже были в курсе, кто я и что из себя представляю. И хотя они с недоумением посматривали на набор моей продуктовой корзины, благоразумно молчали.

Одна из женщин пригласила меня на мастер-класс по живописи и даже обменялась со мной телефонами. Теперь в моём мобильном было два контакта. Хейли и Джорджия. Я не умею рисовать. Но и отказать такой милой женщине была не в силах. Позже придётся придумать какую-нибудь убедительную причину, чтобы не пойти.

Всё-таки отправиться в магазин было неплохой идеей. Неторопливо таща свои нелёгкие покупки, я медленно перебираю ногами, делая перерывы.