Анджело и мой отец. Он победил одного, а теперь открыто воюет с другим.

— Думаешь, они позволят солдато стать боссом?

— Все меняется. Я доказывал это тысячу раз. Думаю, в конце концов, это возможно, если я переживу эту войну.

— Тогда позволь мне помочь. Потому что я не уйду. Посадишь меня в самолет? Я буду орать как резаная.

— Доната, что я тебе говорил о неповиновении? Я тебя так отлуплю..., — он уставился на меня. Я пристально смотрю в ответ.

— Позволь мне помочь тебе! Хоть раз ты воспримешь меня всерьез? — кричу я.

Он в отчаянии разводит руками.

— Я и воспринимаю. Ты такая же умная, как и любой капо. Возможно, даже умнее. Но что ты можешь сделать?

— Для начала я расскажу тебе до мельчайших подробностей все, что знаю об отце, о людях, которые к нему приходили, о сделках, обо всем, что подслушала, а там посмотришь, окажется ли какая-нибудь информация полезной.

Он с минуту пожевывает губу, а потом кивает.

— Просто продолжай ехать, — обращается он к Клаудио. — Она остается с нами. Пока что.

Начинаю рассказывать ему обо всем. О грязных сделках на протяжении долгих лет, о коррумпированных и влиятельных людях, посещавших наш дом. Он кивает, обдумывая это. Наконец я говорю что-то, что привлекает его внимание.

— Специальный прокурор Джозеф Монеган и Анджело были в вашем доме в одно и то же время. Полтора года назад. В одной комнате, разговаривали друг с другом. Ты уверена?

— Однозначно. А что?

— Монеган — причина, по которой Тиберио был вынужден покинуть страну. Именно он начал расследование в отношении Тиберио и так сильно ополчился на него, что тот бежал. Я всегда удивлялся, почему Анджело смог остаться, а брату пришлось уехать.

Внезапно он широко улыбается: — Я когда-нибудь говорил тебе, какая ты красивая, Доната?

Улыбаюсь в ответ, и лучи тепла согревают меня.

— Несколько раз, но недостаточно часто.

— Клаудио, давай отвезем мою будущую жену в безопасное место, чтобы я мог заняться делами.

— Будущую жену? — я правильно расслышала? — Кто она? Я знакома с этой женщиной? Потому что я собираюсь надрать ей задницу.

— Смешно. Мы поженимся в течение месяца, — он наклоняется и целует меня в губы, крепко удерживая мою голову. Мои губы приоткрываются, и его язык агрессивно кружит, исследуя меня. Он целует так, как и занимается любовью: грубо, требовательно, напористо. Я таю; между ног становится неприлично влажно, и мне неприятно, что он делает это в фургоне, полном его людей. И все же тот факт, что он заставляет меня выйти из зоны комфорта, отчасти заводит.

— Мы... ты... ты вообще собирался меня спрашивать? — бормочу я, когда он позволяет мне глотнуть воздуха.

— Еще смешнее, — его ухмылка становится твердой и жестокой. — Как будто у тебя есть выбор. Ты всегда будешь моей пленницей, Доната, я просто чуть удлиняю поводок.

Я должна ненавидеть его за это. Должна спасаться бегством. Но вместо этого думаю, что это самая романтичная вещь, которую я когда-либо слышала.

Примерно через полчаса мы добираемся до еще одной конспиративной квартиры. На этот раз я остаюсь с Рокко. Рокко дуется, что ему не удалось подраться, но обращается со мной лучше, чем когда-либо, и не позволяет своему взгляду опуститься ниже моей шеи.

Мы проводим здесь несколько часов. Я нервничаю, поэтому ищу в шкафчике ингредиенты и начинаю печь. Затем мне удается немного вздремнуть, но большую часть времени ворочаюсь с боку на бок.

Вечером, когда Диего, наконец, возвращается, с улыбкой до ушей, у меня с плеч словно тысячетонный груз свалился.

А еще у него в волосах кровь и куски плоти. Стараюсь не блевануть, а он спешит в душ и, выйдя оттуда, ведет меня в спальню, закрывает дверь и рассказывает все.

Он схватил Джозефа Монегана, когда тот шел на обед, и выбил из него признание. Сначала прокурор пытался блефовать и угрожать, но как только Диего сделал с яйцами Джозефа то, о чем я бы предпочла не знать, тот выложил все, но был уже не в состоянии говорить быстро.

Анджело заплатил ему, чтобы он усилил давление на Тиберио, чтобы Тиберио пришлось бежать, а Анджело занял место босса. Умберто даже не знал об этом: они говорили об этом, когда его не было в комнате.

Диего записал все на пленку. Затем позвонил Джоуи Эспозито и Тиберио и показал им запись.

И Анджело был все равно что мертв. Тиберио, который даже в изгнании официально оставался чикагским Капо, связался с начальником службы безопасности Анджело и отдал приказ. И все до единого, кто работал на Анджело, вышли из его дома, а последний оставил дверь открытой для Диего.

Теперь Джозеф прекратит расследование в отношении Тиберио, и Тиберио вернется в Чикаго на следующей неделе. А Диего станет новым младшим боссом, подчиняющимся непосредственно Тиберио, и, пока что, возьмет на себя все прежние обязанности Анджело. У него есть еще более амбициозные планы, но на все нужно время.

Диего, очевидно, не торопился с Анджело. Подробности того, что он с ним сделал, вызывают отвращение, но я не могу расстраиваться из-за этого. В конце концов, если собираюсь стать женой мафиози, я должна смириться с тем, чем занимается мой муж.

Диего заканчивает говорить и грубо хватает меня за подбородок.

— А теперь... наказание за твое непослушание, — произносит он.

Один год спустя...

Как я накажу свою восхитительную женушку за непослушание?

Мы на летней вечеринке, стоим на открытой площадке итальянского мафиозного клуба в Северном Чикаго. Тиберио поднимается на сцену и рассказывает о том, каким замечательным был этот год. Если бы он мог видеть будущее, которое я для него уготовил, он бы не выглядел таким самодовольным.

Мы с женой стоим в отдалении от толпы, у столика с закусками. Она только что ударила мужчину и повалила его на землю. Он не знал, кто она, и ущипнул ее за задницу. Сейчас он сидит на земле, потирая челюсть, а Клаудио направляется к нему, и я бы не хотел оказаться на месте этого тупого ублюдка.

А Доната сейчас получит по заднице. Конечно, моим парням нравится, когда Доната показывает, какая она крутая сучка. И да, она может постоять за себя.

Не имеет значения. Она ослушалась меня. Я говорил ей, что она должна оставить дисциплинарные наказания мне.

Мой взгляд блуждает по толпе: Клаудио хватает парня за шиворот и тащит его прочь, а Доната демонстративно скрещивает руки на груди, дуясь на меня. Ее густые волосы собраны на макушке, а розовое платье, расшитое бисером, облегает ее изгибы и демонстрирует всему миру, какой я счастливчик. На ее безымянном пальце блестит большой камень — знак моей собственности.

Все идеально.

Русские все еще в смятении, потому что Вячеславу пришлось бежать из страны, а его банда торговцев людьми была ликвидирована. Отец Вячеслава умер от рака вскоре после того, как тот уехал. Я воспользовался возможностью и украл большую часть их бизнеса, пока они все еще пытаются утвердить нового Авторитета, а Джоуи Эспозито считает, что я из-за этого в полном дерьме.

Сержант Браун пока ведет себя прилично. Я оставил член Анджело у него на подушке, чтобы донести, что ему не стоит со мной связываться. Он перестал отправлять своих людей следить за мной и больше не пытается нас шантажировать.

Моя жена по-прежнему общается со своей лучшей подругой Сарой, потому что вернулась в колледж, и они вместе ходят на занятия. Позволяю ей закончить учебу и получить степень по бизнесу. Она хочет открыть сеть пекарен-кофеен. Будет использовать множество рецептов из кулинарной книги своей покойной матери. Почему бы и нет? Это отличный способ отмыть мои деньги. Теперь она очень близка с Брук, и Брук будет помогать ей управлять бизнесом.

Доната действительно пригласила мачеху на нашу свадьбу. Простила ее за предательство. Я нет, но пошел на уступки в обмен на единственное одолжение — мачеха и сводные братья Донаты живут во Флориде, мальчики учатся в частной католической школе и не имеют никакого отношения к семье. Доната рада за них.