Хэдли сделала шаг к ней, но Грейс бросилась вперед, чтобы остановить ее.

– Нет, Хэдли, не надо!

После этого события стали развиваться одновременно и быстро, и словно в замедленной съемке: Грейс удержала Хэдли и ребенка между ними, а Мэтти протащили сквозь толпу и толкнули на заднее сиденье черной машины с тонированными окнами, припаркованной в зоне такси. Марк помчался к ним, продираясь сквозь толпу людей, стекающихся ко входу, с пистолетом в руке.

– Фрэнк Торелли! – заорал он поверх толпы. – ФБР. Немедленно остановитесь!

Люди вокруг него ахнули, кто-то закричал: «Пистолет!» – и Марк секундой позже осознал, что пистолет, о котором они говорили, был не его, это был пистолет Фрэнка, который болтался в его руке, но время было упущено – Марк выстрелил на полсекунды позже.

Его первая мысль была о Шелли, машущей ему рукой и забывающей о песне. Следующая – о Бене и собаке, которую они должны были взять. В последнем его воспоминании Хэдли закричала, когда пуля попала ему в грудь.

Грейс закричала, что они должны идти.

– Сейчас, – скомандовала она, толкая Хэдли сзади. Толпа двигалась против них, силясь рассмотреть, что происходит. Сотовые телефоны засветились, поднимаясь высоко в попытке запечатлеть происходящее, стать частью его.

Хэдли запрокинула голову, а Грейс продолжила толкать ее вперед. Марк лежал на земле, вокруг него сгрудились люди, его голова была повернута набок, а глаза были открыты.

Мэтти исчезла в машине Тони.

Хэдли споткнулась, и Грейс поймала ее за руку. Майлз завыл в слинге от того, что его дернули. Скиппер держал ее за руку и тянул вперед, слезы текли из его глаз, а лицо побелело от паники.

Они так хорошо проводили время, обсуждая, что будут есть, когда попадут внутрь. Скиппер хотел огромный хот-дог. Он заказывал его каждый раз, когда ходил на игру. Только с горчицей. И газировку. Мэтти хотела попробовать бургер «Хелтон», который считался одним из лучших бургеров на стадионе, – с жареным луком, маринованными огурцами и особым соусом.

– Хэдли, пожалуйста, – взмолилась Грейс.

Фрэнк. Здесь. Так внезапно! Он появился, как маг, из ниоткуда. Тони стоял рядом с ним. Фрэнк говорил что-то о трансфере в фэнтези-команде.

Мэтти была позади нее, а потом вдруг исчезла. Ее потащили к машине Тони.

Но тут же появился и Марк, как будто она наколдовала его. И на секунду ей показалось, что все будет хорошо. Но все было не так, потому что у Фрэнка был пистолет. И он выстрелил. Но это не было похоже на грохот. Звук был почти бесшумный. Пффф. И Марк упал, его глаза открылись, как будто он смотрел на нее.

Все это мгновенно пронеслось в ее голове. Ее тело дернулось, колени подкосились, она чуть не упала, но ноги удержали чудом ее.

– Давай, Блю, беги! – кричал Скиппер, дергая ее изо всех сил.

Хэдли сконцентрировалась на круглой пуговице на его кепке, позволяя увести себя.

Дыхание Грейс было хриплым, а по лицу тек пот, несмотря на вечернюю прохладу. Они стояли во дворе церкви, в дюжине кварталов от стадиона.

Хэдли рухнула на скамейку, слезы текли ручьями. Зрачки сузились до размеров булавочных уколов. Скиппер сидел рядом с ней, покачиваясь взад и вперед, его глаза смотрели в никуда.

Она достала из рюкзака одеяло, постелила его на земле, достала Майлза из детского слинга и положила его поверх. Он дергал ногами в воздухе, натягивая свои лиловые носки и улыбался.

Грейс встала на колени перед Скиппером.

– Все в порядке, – прошептала она, беря его за руки.

Он отбросил ее и засунул руки себе под мышки, раскачиваясь еще сильнее. Грейс повернулась к Хэдли.

– Хэдли, ты не можешь расклеиться. Понимаешь? Мне нужно, чтобы ты держала себя в руках.

Хэдли всхлипнула.

– Хэдли, – снова позвала Грейс, и дрожь в ее голосе выдала ее собственный страх.

Хэдли моргнула.

– Давай, Хэдли, держись. Пожалуйста, – попросила Грейс.

Секунда, и она увидела, как Хэдли с необычайной решимостью сжала челюсти и кивнула.

– Хорошо, – кивнула Грейс. – Ты молодец.

Хэдли повернулась к Скипперу и, завидев, как он раскачивается, подобралась ближе к нему и крепко прижала к себе. Она повернулась к Грейс.

– Грейс…

– Дай мне минутку, – попросила Грейс, собирая всю свою волю в кулак. Она сосредоточилась на своем дыхании, осматривая местность. Они находились в захудалом торговом районе, а дневная жара быстро проходила.

– Он умер, да? – спросила Хэдли.

Грейс повернулась, и ей хотелось солгать, сказать ей, что это не так, но она, честно говоря, не знала наверняка. Она видела, как он упал, но поняла, что его застрелили только после того, как все вокруг закричали.

– Он пытался спасти Мэтти, – всхлипнула Хэдли.

Грейс кивнула. Пытался. Он был хорошим человеком и старался поступать правильно. В горле встал ком, и она отвернулась, чтобы Хэдли не видела ее горя.

Соберись, – приказала она себе, но это было все равно, что пытаться удержать цунами. Все так ужасно. Агент. Мэтти. Она сделала три судорожных вдоха и прижала ладони к глазам.

Когда она открыла их, то снова огляделась. Магазины и предприятия закрываются на ночь, опускают стальные решетки, устанавливают засовы и сигнализации. Она вздрогнула от холода, присела, чтобы закутать Майлза в его свитер, и завернула его в одеяло.

Он потянулся к ее носу, и она переложила его на бедро. Он боролся с ней, недовольный тем, что его проигнорировали.

Она бросила взгляд на церковь, которая не только была наглухо заперта, но и имела цепь на двери, что напоминало скорее сейф, чем гавань милосердия, – и волна дежавю накрыла ее, такая сильная, что выбила воздух из ее легких. Восемь лет назад церковь была размером поменьше, но отчаяние, которое она испытывала, было таким же. Тот день закончился трагически, и Грейс не знала, повторится ли история, будет ли ее жизнь снова разрушена из-за неправильного выбора, а те, кого она любила больше всего, окажутся жертвами ее ошибок.

Майлз дернулся, пытаясь вывернуться. Хэдли потянулась к нему.

– Давай его сюда.

Грейс передала сына, и Хэдли уложила его к себе на колени, где он начал размахивать руками и бормотать, чрезвычайно довольный.

– Мне холодно, – пробормотал Скиппер, все еще прижимаясь к Хэдли, его нервный срыв прошел.

Грейс поняла, что сумка, в которой лежали толстовки Хэдли и Скиппера, была в руках у Мэтти. Она вытащила свою толстовку из рюкзака и отдала ему, быстро перебрав их запасы. Ни у кого из них не было подходящей одежды для ночевки у подножия Скалистых гор. Грейс была в футболке и джинсах, Майлз в своем комбинезоне и свитере, завернутый в одеяло. Хэдли – в юбке и майке без рукавов. Скиппер в бейсбольной форме.

– Хэдли, сколько у тебя денег? – спросила она.

– Не знаю. Мой кошелек в сумке.

Под «сумкой» она имела в виду холщовый мешок для продуктов, который она использовала в качестве сумки. Грейс порылась в ней. Помимо бесполезного содержимого, типа жевательной резинки, сигарет, расчески, косметики и игровой приставки Скиппера, она нашла бумажник Хэдли. В нем было шестьдесят два доллара.

Она достала наличные, которые сегодня утром засунула в карман, проклиная себя за то, что не додумалась взять с собой еще денег. Сто двенадцать долларов.

Вместе у них было сто семьдесят четыре доллара, чтобы пережить ночь и добраться до Омахи. Ее сердце замерло. Сто семьдесят четыре доллара не помогут им выбраться из Денвера.

Некоторое время она тупо пялилась на витраж церкви, откуда на нее смотрело рубиново-изумрудное изображение Христа в последний момент его мученической смерти.

– Может быть, нам вернуться за машиной, – предложила Хэдли. Ее голос сел от холода.

Грейс покачала головой, продолжая смотреть на Иисуса, задаваясь вопросом, о чем Он думает и находит ли Он их до смерти затруднительное положение забавным.