Грейс, не зная, что еще ей делать, махнула рукой, и Мэтти проделала то же самое. Затем, прежде чем Грейс поняла, что происходит, мальчик убежал от нее. Он перешел улицу и, врезавшись миссис Торелли в бедро, обвил ее руками, и старушка оглядела его сверху вниз. Мальчик оттолкнулся от миссис Торелли, наклоняя голову то в одну, то в другую сторону, а затем потянулся, чтобы коснуться рубашки женщины.

Странный жест, который мог бы показаться оскорбительным, но когда это делал Скиппер в форме «Доджерс», то выглядело очень мило.

Старушка посмотрела туда, куда ткнул пальцем мальчик, и Грейс, прищурившись, заметила, что на ее блузке нарисованы птицы, яркие попугаи и туканы. Женщина что-то произнесла, и выражение ее лица сменилось улыбкой, потом она показала в другое место на рубашке и добавила что-то еще.

Мальчик кивнул, его глаза широко распахнулись, а улыбка стала широкой, и, наблюдая за странным обменом информацией, Грейс осознала, какой же это замечательный мальчик. В нем было что-то почти воздушное. Хоть он и неуклюж, но очень красив – его большие глаза были цвета потертых синих джинсов, губы розовые, маленькие и идеальной формы, а кожа такая бледная, что словно светится.

Когда женщина снова посмотрела на миссис Торелли, ее лицо преобразилось, оно все еще было серьезным, но уже открытым и приветливым. Миссис Торелли что-то объясняла, взъерошивая мальчику волосы, а затем указала на Грейс и Мэтти, которые снова замахали руками.

– Что, думаешь, она делает? – поинтересовалась Мэтти.

– Не знаю, – отозвалась Грейс, не в силах поверить, что миссис Торелли зашла так далеко и что женщина вообще об этом раздумывает.

Разговор продолжался еще три-четыре минуты, женщины начали болтать и смеяться, как старые подруги, а Грейс почувствовала, как ее пульс учащается с каждой секундой. Она была уверена, что в любой момент федералы могут найти их. Она подумывала бросить что-то в миссис Торелли, например, туфлю, но отказалась от этой затеи. Просто попроси ее машину. И давай уже уберемся отсюда.

И миссис Торелли будто услышала ее, потому что вдруг вынула деньги, и в следующую секунду женщина протянула ей ключи.

Мэтти взволнованно толкнула Грейс в плечо, а Грейс пихнула ее в спину, все внутри звенело от облегчения, она не могла поверить, что миссис Торелли сделала это, сумела убедить женщину одолжить им свою машину.

Она подхватила рюкзак и вместе с Мэтти направилась к машине. Проходя мимо них, женщина подняла на Грейс свое сморщенное, как изюм, лицо и сказала:

– Надеюсь, ты прибудешь вовремя.

Грейс понятия не имела, о чем та говорит, и, откровенно говоря, ее это и не волновало, она полностью была сосредоточена на том, чтобы удрать из этого места.

– Ты шутишь? – выдохнул Марк, стягивая с тела промокшую от пота рубашку.

Стояла одна из тех летних недель, когда становится душно от влажности, и Марк чувствовал, что ему тяжело дышать. Хотя он прожил в Вашингтоне почти два года, но все же по-прежнему считал его своим временным пристанищем, словно был чужеродным организмом, выживающим во враждебной среде. Погода здесь всегда либо слишком жаркая, либо слишком холодная и всегда чересчур влажная. В Бостоне тоже непростая погода, но всегда понятная смена сезонов – осень, зима, весна, лето.

– Извините, босс, – ответил Фитц.

Марк прикрыл глаза и постарался сдержать ругательства. В нескольких метрах от него Шелли держалась за стенку бассейна. Вокруг нее полдюжины других шести- и семилетних детей тоже цеплялись за край, все они наблюдали за инструктором по плаванию, который учил их пускать пузыри под водой.

Если бы Марк был мультяшным героем, у него из ушей повалил бы пар.

– Ты хочешь сказать, что две женщины, одна из которых на костылях, путешествующие с младенцем и двумя детьми, сначала сумели ускользнуть от двух высококвалифицированных оперативников ФБР в больнице с тысячей камер видеонаблюдения, а потом проскользнули мимо всей полиции Барстоу вместе с половиной агентов местного отделения Лос-Анджелеса?

– Мы разминулись всего на несколько минут, – оправдывался Фитц.

– И ты понятия не имеешь, куда они поехали?

– Есть видео, как они проезжают мимо «Макдоналдса», где оставили машину старушки на стоянке, но потом ничего. Агенты осматривают местность, но пока безрезультатно. Их никто не видел. Блокпост на 40-м шоссе надежный: его невозможно увидеть, и спрятаться там негде.

Дорожный патруль проверил каждую машину за последние три часа, и ничего. Марку казалось, что его голова вот-вот взорвется.

– Значит, по-твоему, они просто исчезли? Испарились в воздухе?

Фитц мудро хранил молчание.

После долгой паузы Марк спросил:

– Какая между ними связь? Между Херрик и Торелли?

– Странно, босс, но кажется, никакой. Насколько я могу судить, эти женщины почти не знают друг друга. Я просматривал записи их телефонных разговоров и даже старые записи. Торелли почти никогда не ходила в контору к мужу, а Херрик почти никогда оттуда не выходила.

– Что сказала сестра?

– Она не отвечает на мои звонки. Она в Белизе, проводит свой медовый месяц. Я связался с местной полицией, и они отправили к ней в отель пару офицеров, чтобы поговорить с ней.

– А муж Херрик?

– Жаль этого парня. Он даже не знал, что его жена уехала, эта новость сильно его подкосила. Он все говорил о том, что это его вина. Думаю, у него проблемы с азартными играми, а на прошлой неделе он проиграл их арендную плату, сделав ставку на «Марлинс».

– «Марлинс»?

– Ну, понимаешь, да? Парень явно не очень умный.

Марк прикрыл глаза. Итак, мотив побега Херрик и кражи у ее босса был ясен. Ее муж-идиот сделал ставку на «Марлинс», команду, которую в этом году могла бы обыграть даже его сборная по софтболу, он буквально оставил Херрик и ее ребенка в нищете.

Торелли сбежала по той же причине, по которой исчезают большинство женщин: Фрэнк Торелли был первоклассным придурком. Марк наблюдал за ним почти год и все это время недоумевал, как такому парню досталась такая жена, как Хэдли Торелли.

Но зачем им объединяться? Это не имело смысла, и что-то не сходилось во всем произошедшем. Торелли появилась в офисе первой, а через час подъехала Херрик. Торелли припарковалась позади здания, а Херрик спереди. Херрик оставила своего ребенка в машине, а Торелли где-то в другом месте.

Возможно, у Торелли были проблемы. Она не смогла открыть сейф, поэтому позвонила Херрик и заключила сделку. Не было никаких записей о звонках между ними, но они могли использовать одноразовые телефоны, что означало бы продуманную операцию.

И где-то в процессе Торелли повредила ногу. Может, поэтому она и позвонила Грейс. План состоял в том, чтобы Торелли принесла деньги Грейс, но Торелли вывихнула лодыжку и не смогла вести машину. Возможен и сценарий с захватом заложников – тогда Херрик взяла в заложники детей Торелли?

Хорошо, но если так, то зачем им держаться вместе? Торелли и ее дети гнались за Херрик на больничной парковке, а Херрик выглядела так, будто не хотела иметь с ними ничего общего. Так в чем связь? Марк потер переносицу.

– Записка была милой, да? – сказал Фитц, нарушая молчание.

– Записка?

– Записка, которую они оставили для дамы, у которой одолжили машину. Это было мило.

Марк снова стиснул зубы. Шелли улыбнулась ему из бассейна, и он ответил ей хрипловатой ухмылкой, подняв вверх большой палец. Записка не была милой. Она бесила. Эти две женщины уже создали столько проблем! Мало того что они украли нужный ФБР чемодан с деньгами и поставили в неловкое положение половину агентов к западу от Гранд-Каньона, они еще и нашли время, чтобы приклеить очень милую благодарственную записку к рулю машины старушки.

– Кстати, – заметил Фитц, – она в бешенстве.

– Кто?

– Дама, которая одолжила им свою машину. Она говорит, что мы нарушили ее конституционные права.