– Да, я подумала, а почему бы и нет? – ответила Грейс.

В свете возрастающей вероятности того, что она проведет остаток своей жизни, валяясь на тюремном матрасе, Грейс повысила категорию их отеля до «Sheraton». Во время поиска отелей, принимающих наличные, она обнаружила, что среди них есть и «Sheraton», нужно всего лишь предъявить удостоверение личности.

Хэдли осторожно опустилась на матрас рядом с Майлзом. Она погладила его бочок и заявила:

– У меня есть план.

– У меня тоже, – кивнула Грейс. – Нам нужно сдаться. – Хэдли вздрогнула.

– Я серьезно, – продолжила Грейс. – Это наш единственный вариант.

Грейс все обдумала. Из-за неудачного поворота событий прошлой ночью шансы на то, что она выпутается из этой истории, были чрезвычайно малы. Тот подросток, который разместил пост в Snapchat, уже знал о них, а значит, их фотографии и их история уже курсировали по Интернету. К тому же прошлой ночью десятки людей стали свидетелями того, что произошло в ресторане, некоторые даже успели сделать фотографии. У нее ни за что не выйдет пересечь границу с Майлзом и начать новую жизнь. Ее даже не удивит, если теперь за информацию, которая приведет к их аресту, будет предложено вознаграждение.

– Но прежде чем мы это сделаем, – добавила она, – нам нужно разобраться в нашей истории.

– О чем это ты?

– Я говорю о сокращении наших потерь. Слушай, прошлой ночью произошла катастрофа. Мы превратились из просто беглянок в, вероятно, одних из самых известных преступниц, разыскиваемых ФБР. Все предупреждены о том, что мы вооружены и опасны… И безумны.

Хэдли уставилась в пол, и Грейс стало ее жалко. Но все это сейчас не имело никакого значения. Грейс перестала злиться. Что сделано, то сделано, и все, что имело значение сейчас, это то, каково положение дел и как они будут справляться со всем в будущем.

– Дело в том, – начала Грейс, ее голос стал напряженным, – что у меня есть приводы. – Она ждала, когда на лице Хэдли отразится удивление, а когда этого не произошло, она спросила: – Ты знала?

Хэдли кивнула, и Грейс сглотнула, глубоко стыдясь, как и всегда, своего прошлого.

– А ты, наоборот, чиста, – продолжила она. – Итак, план в том, что мы обвиним во всем меня.

Хэдли затрясла головой. Грейс проигнорировала это. Она все обдумала. Это был единственный способ. Она все равно сядет, но если они правильно разыграют свои карты, то Хэдли сможет избежать тюрьмы.

– Мы скажем им, что это я придумала план по краже денег и что я шантажировала тебя…

– Прекрати! – перебила ее Хэдли. – Мы не сдадимся, а если нас поймают, то я скажу правду…

– Ты этого не сделаешь. Хэдли, ты должна меня выслушать. Я знаю, как все работает. Система несправедлива. Дело не в том, что правильно, и не в том, что, если ты играешь по правилам, тебя вознаграждают. Если ты играешь по правилам, то проигрываешь. Единственный шанс для нас… Для тебя… это ложь. Ты хорошая лгунья, и мы сможем придумать рабочую историю. Мы можем договориться о сделке заранее, до того, как сдадимся. Мы пообещаем вернуть деньги и объясним, что это я все спланировала. Ты будешь утверждать, что действовала под принуждением, что у меня был пистолет и что дети были со мной, когда появился агент…

– Нет! – проревела она – Остановись. Мы не сдадимся. Говорю тебе, у меня есть план.

Грейс стиснула зубы в ожидании гениального плана Хэдли, который, зная Хэдли, мог заключаться в том, чтобы обманывать пограничников фальшивым французским акцентом с целью проникнуть в Канаду, или арендовать частный самолет, чтобы улететь в Испанию – какая-то нелепая идея, которая сработает не лучше сугроба в аду. Когда она закончит, Грейс продолжит объяснять ей, как лучше всего устроить это дело. В лучшем случае Хэдли избежит тюремного срока, а Грейс удастся смягчить приговор до разумного: десять лет или меньше. При хорошем поведении она выйдет через пять. Она взглянула на Майлза, сдерживая слезы, которые выступили на глазах при мысли об этом.

– Я знаю, как нас вытащить… Ну, тебя… Из всего этого, – выдохнула Хэдли. – Сегодня утром я позвонила Мелиссе, и все уже готово. Она отправила свой паспорт по почте в Омаху, и я заказала на ее имя билет на самолет до Лондона. Ты похожа на нее. Ну, только волосы не похожи, а все остальное почти такое же – рост, вес и цвет глаз. Она старше тебя, но не настолько старая, чтобы ты не могла притворяться ею. Из Лондона ты сможешь отправиться куда угодно. Твой рейс в четверг.

Грейс моргнула, а потом моргнула еще три раза, обдумывая ее слова, потрясенная тем, что эта идея не только не смехотворна, но, возможно, даже реальна.

Хэдли гордо улыбнулась.

– Видишь, я же говорила тебе, что у меня есть план.

– У Мелиссы могут быть большие неприятности, – возразила Грейс. Хэдли сказала ей, что она напомнила ей ее подругу Мелиссу, хотя, сначала Грейс подумала, что она говорит об их личностях.

– Если они отследят ее, – начала объяснять Хэдли, – она скажет, что я украла паспорт и данные ее кредитной карты перед отъездом. Вот почему тебе нужно вылететь именно из Омахи, так будет похоже, будто мы запланировали это с самого начала.

Грейс смотрела на Хэдли около минуты, удивляясь тому, как хорошо она все продумала. Вылет из Омахи – это блестяще. После того, что произошло прошлой ночью, ФБР вряд ли будет следить за этим местом.

– Я подумала, – сказала Хэдли, – после того, как я воспользовалась правами той женщины, чтобы зарегистрировать нас, подумала, что ты можешь сойти за Мелиссу. Поэтому я позвонила ей…

Грейс вскочила, напугав Хэдли и останавливая ее.

– Мелисса воспитывает детей, верно? – спросила она, помня об этом, потому что сама была приемным ребенком, хотя ей не посчастливилось оказаться с кем-то вроде Мелиссы. – И ты говорила, что один мальчик на год младше Скиппера, а двое других учатся в старшей школе.

– Да, – подтвердила Хэдли, покачивая головой, думая, что понимает, куда ведет Грейс. – Я не могу притворяться Мелиссой. Я не похожа на нее.

– Не ты. А я, – воскликнула Грейс, и ее сердце забилось очень быстро. – Я возьму их с собой. Возьму Мэтти и Скиппера. – Слова вылетели из нее еще до того, как Грейс полностью их обдумала, и только после того, как она их произнесла, она осознала серьезность своего предложения.

Сначала Хэдли выглядела сбитой с толку. Ее брови были нахмурены, как будто она решала сложное уравнение, а после они выгнулись вверх, когда все части головоломки встали на свои места.

– Ты отвезешь их в Лондон? Без меня?

Грейс кивнула. Наморщившись и качая головой, Грейс уставилась на матрас. Хэдли была права. Это была глупая идея.

Хэдли была знакома с Грейс меньше недели, она не могла доверить ей везти своих детей через полмира.

Но затем Хэдли выпалила:

– А я присоединюсь к вам позже! – Грейс так и не поняла, вопрос это был или утверждение.

– Точно, – кивнула Грейс. – У тебя же есть паспорт Блэр. И деньги. Будет намного легче, если ты будешь одна. И даже если тебя поймают, ты сможешь использовать ту историю…

– Нет! – перебила ее Хэдли. – Я не буду врать о том, что произошло.

Грейс сглотнула. Выражение лица Хэдли смягчилось.

– Грейс, если план не сработает, я расскажу правду. Ты не попадешь в жуткие казематы.

В тюрьму, – подумала Грейс, но не стала ее поправлять.

– Если они поймают меня, я расскажу им все, что произошло, за исключением, возможно, нескольких упущений и приукрашиваний, которые сделали бы из тебя кого-то вроде супергероини, хотя ты точно ею являешься.

Грейс тонко улыбнулась, и в течение долгой минуты они сидели молча, пока их идеи продолжали обретать форму, становясь все больше и больше, давая им теплоту и ужасающе напоминая надежду.

Мэтти сидела на кровати, ее голова была укутана полотенцем. Ее лицо осунулось, а глаза опухли и покраснели. У нее на коленях лежала книга, и, хотя она смотрела на нее, не было похоже, что она читала.