За десять тысяч долларов Кэррон согласилась одолжить женщинам свою машину. «Они оставили Пухольса, так я теперь называю свою машину, точно там, где и обещали, – рассказала Кэррон. – Они даже оставили мне прекрасную записку. Конечно, тогда в дело вмешалось ФБР. Отобрали и записку, и деньги. Воры!».
Кэррон не единственный человек, по отношению к которому Торелли и Херрик проявили свою щедрость. Женщины дали десять тысяч долларов Хантеру Шварцу, 23-летнему служащему, который работал в мотеле Wills Fargo в Бейкере в ту ночь, когда женщины останавливались там. Записка, написанная на пачке стодолларовых купюр, которую они оставили под его подушкой, гласила: «Сделай себе новую улыбку и найди новую девушку». Хантер объяснил, что копил деньги на замену двух зубов, выбитых в драке. Он понятия не имел, что женщины оставили ему деньги, пока не появилось ФБР и не проверило его вещи.
К сожалению, ни Кэррон, ни Шварц не получат свои подарки. Деньги были изъяты как «улики», а ФБР снова отказалось от комментариев.
Кэррон пригрозила подать в суд, и, если у ФБР не будет веских объяснений, кроме «без комментариев», у нее могут быть все шансы выиграть. Когда ее спросили об этом, Кэррон сказала: «Мошенники. Не было никакого преступления. Я заключила честную сделку, а эти ублюдки забрали мои деньги». Шварц, кажется, согласен с ней. «Грейс просто пыталась мне помочь. Мы говорили о том, как трудно снова начать жить, если тебе вдруг не повезло. Она была крутой, правда крутой, и она очень расстроится, когда узнает, что они отобрали у меня деньги. Отстой. Правда, отстой».
Не очень понятно, что спровоцировало перестрелку возле ресторана. Свидетели говорят, что женщины и дети развлекались, когда произошло что-то, из-за чего они внезапно ушли. В ходе разборки никто не пострадал, и неясно, были ли выстрелы Торелли направлены на кого-либо конкретного, или это были просто предупредительные выстрелы в воздух.
Две женщины и их дети скрылись на пикапе Chevy с калифорнийскими номерами.
Может быть, они и не Сьюзен Сарандон и Джина Дэвис, может быть, у них нет кабриолета Thunderbird 66-го года или номинации на «Оскар», но нет никаких сомнений в сходстве истории этих женщин с вымышленными историями Тельмы и Луизы, и мы надеемся, ради них и ради их детей, что их финал будет счастливее, чем в фильме.
Марк отложил газету, поставил локти на стол и долго сидел молча, массируя виски двумя пальцами. СМИ сделают из этой истории сенсацию. Он уже представил себе, как Lifetime снимают о них фильм. Черт, служащий мотеля, этот тощий паренек за стойкой, который побелел, как стены вокруг него, когда Марк показал свой значок, теперь, наверное, отбивается от дюжины предложений спонсоров, готовых подарить ему новую улыбку! Каждый проклятый человек в этой статье станет знаменитостью и героем, в то время как ФБР сыграло роль Большого Злого Волка, охотящегося за Красной Шапочкой и забирающего деньги у маленьких старушек и молодых людей, которым так нужен стоматолог.
Он поднялся на ноги и направился к стойке, чтобы налить еще. Маленькая девочка примерно того же возраста, что и Шелли, стояла на цыпочках и очень осторожно наливала сливки в чашку матери, как будто это было самое важное дело на свете. Он вздохнул. Сегодня дети должны были прийти к нему ночевать. Марсия почувствовала облегчение, когда он позвонил ей и сказал, что не сможет: одной проблемой для нее меньше.
Страховой агент Стэн будет рядом. Он всегда рядом, с тех пор как стал частью жизни Марсии, менее чем через месяц после того, как она сказала Марку, что хочет развода. Он не думал, что у них был роман. Марсия была слишком праведна для этого. Но он подозревал между ними совсем не невинный флирт, который придал ей уверенности, чтобы попросить Марка уйти.
Вместе они отведут Бена на бейсбольный матч, пообедают пиццей у Арти, а потом пойдут домой и посмотрят «Симпсонов» на диване, пока не придет время укладывать детей спать. А потом, когда дети уснут, они пойдут наверх и займутся сексом в его комнате, в его постели, и его жизнь будет украдена у него и отдана страховщику Стэну.
Он ждал, когда же на него нахлынет знакомая ярость, от которой ему захочется пробить кулаком стену или разбить лицо страховщика Стэна с его широким подбородком. Вместо этого, как ни странно, все, что он почувствовал, – это странное смирение. Может быть, он устал. А может быть, это из-за того, что произошло между ним и Хэдли. Как бы то ни было, сегодня утром в нем просто не было сил злиться.
Он потер перевязанные порезы на правом запястье. Проклятая женщина! Что заставило ее стрелять в этих байкеров? Мэтти. Он точно знал это, и его ненависть к ублюдку на фото только выросла.
Дверь в кафе открылась, и он обернулся, увидев своего босса Гаррета О’Тула, заполнившего собой дверной проем. Когда он заметил Марка, то нахмурился, выражая неодобрение и нетерпение, как будто был раздражен, хотя это он опоздал на пятнадцать минут.
На нем были солнцезащитные очки-авиаторы, кремовая классическая рубашка на пуговицах, которая, вероятно, изначально была белой, и коричневые брюки, которые сидели высоко на его талии и были слишком туго перетянуты изношенным кожаным ремнем.
– Уилкс, – поздоровался он.
– О’Тул.
Они не протянули друг другу руки.
О’Тул сел и наклонился вперед, стул затрещал под его весом. Крупный мужчина, он умел пользоваться своими габаритами, пугая людей, влезая в их личное пространство и заставляя всех, с кем контактировал, чувствовать себя некомфортно.
Поставив локти на стол, он наклонился еще немного, его дыхание было на удивление свежим, как будто он только что съел перечную мяту.
– Ориентировки на всех постах, контрольно-пропускной пункт, задерживающий миллионы путешественников на пути к отпуску, половина полиции Лас-Вегаса и каждый агент ФБР Калифорнии и Невады приведены в полную боевую готовность и работают посменно круглосуточно – не так много агентов могут похвастаться тем, что причинили неудобства стольким людям и обошлись налогоплательщикам в такие большие деньги, потому что проявили достаточно глупости, позволив похитить себя двум бабам и увезти в багажнике их собственной машины.
Марк застыл, его лицо было в двух дюймах от лица босса.
– Не волнуйся, Гаррет, – успокоил он. – Я в порядке. Правда. Но спасибо за беспокойство.
О’Тул улыбнулся беззубой ухмылкой.
– Внутри я умираю от беспокойства. – Потом он слегка откинулся назад, и Марк повторил его движение.
Удивительно, но Марк впервые огорчился случившемуся. Прошлой ночью, когда он вошел в офис, его встретили сердечными рукопожатиями и похлопываниями по спине, все с облегчением узнали, что он оказался в целости и сохранности. На их лицах отразилось чувство вины – признание в том, что им не удалось найти хоть какую-то зацепку относительно его местопребывания, и радость от того, что он живой. Единственная шутка, на которую он нарвался, была сказана несколько часов спустя, когда пара парней пошутила о том, что они не возражают против того, чтобы их тоже взяли в заложники такие горячие преступницы, как Торелли и Херрик, и вслух размышляли, сопротивлялся ли Марк в полную силу.
Но О’Тул не поздравлял его с тем, что Марк жив, он ничуть не был очарован Хэдли и Грейс.
– Уилкс, знаешь, что я ненавижу больше, чем таскать свою задницу в Неваду?
Марк ничего не ответил.
– Мне пришлось объяснять толпе кровопийц в прессе, почему главный агент по делу стал Одиноким Рейнджером и попытался задержать двух опасных преступников, не дожидаясь подкрепления.
– В тот момент их не считали опасными, – возразил Марк, сразу же пожалев об этом, когда лицо О’Тула потемнело.
– Еще лучше, – распалялся он, – объяснять толпе придурков-репортеров, почему главный агент, закаленный ветеран, пошел за двумя женщинами, засевшими в мотеле с тремя детьми, и пробудил в них инстинкты медведиц, заставив их внезапно стать вооруженными и опасными.
