Почти два месяца генерал провел в коме. Врачи говорили, мол, чудо, что он вообще остался жив. Но около месяца назад, мужчина смог очнуться. За этим последовали разного рода обследования, анализы, которые в свою очередь показывали наличие в его крови чего-то чужеродного. Ученые не исключали, что именно это и превращало людей в монстров. Время шло, а ответа о происходящем не было, одни лишь догадки. Единственное, что внушало доверие, так это потенциальная информация от Александра. Тот что-то знал, но говорить пока не стал.

— Я понял. — голос Маркова стал сухим и ломким, как старая бумага. — Передайте в штаб, что я в ближайшее время буду недоступен, общее управление на административном блоке, а по военным вопросам к Никанорову. — повернулся он к своему помощнику, который улавливал каждое слово.

— Есть! — кивнул молодой парень, понимая всё без лишних слов.

Марков развернулся и почти побежал в сторону нижних уровней.

Спецблок встретил его холодом и стерильной, пугающей чистотой. Здесь не пахло грибами или потом. Здесь пахло озоном, спиртом и резиной. Скорее всего от перчаток.

У массивной гермодвери дежурила двойка бойцов специального подразделения в полной экипировке, с тяжелыми штурмовыми винтовками. При виде майора они вытянулись в струнку, но в их глазах читалось облегчение. Никто не хотел находиться здесь.

— Открыть. — бросил Марков.

— Товарищ майор, протокол безопасности… — начал было один из бойцов.

— Открыть! — рявкнул Артем так, что боец вздрогнул и торопливо приложил ключ-карту к считывателю.

Пневматика пшикнула, и многотонная створка поползла в сторону.

Внутри, в небольшом помещении, напичканном аппаратурой, суетился главный врач станции, профессор Кошкин. Старичок, похожий на растрепанного воробья, сейчас выглядел так, будто вот-вот расплачется.

— Артем Артемович… Слава богу! — он бросился к Маркову, хватая его за рукав. — Мы не можем… Стабилизаторы больше не действуют! Силы… одаренных тоже. Его пожирают изнутри с невероятной скоростью!

Марков мягко отстранил врача и подошел к бронированному стеклу, разделявшему операторскую и изолированный бокс.

То, что предстало перед его глазами, заставило желудок подпрыгнуть к горлу, напоминая о своем существовании.

На койке, прикованный десятком ремней из армированного нейлона, лежал генерал. Или то, что от него осталось.

Могучее тело старого вояки билось в конвульсиях. Его кожа, когда-то смуглая и здоровая, теперь приобрела пепельно-серый оттенок. По венам на шее и руках змеилась чернота, пульсирующая в такт бешеному ритму сердца, который выводили датчики на ближайшие мониторы.

Левая рука генерала уже изменилась. Пальцы удлинились, превратившись в когтистые обрубки, суставы вывернулись под неестественными углами. А сквозь кожу плеча прорывалась светло-синяя плоть.

Но самым страшным было лицо.

Одна половина оставалась человеческой, искаженной мукой, покрытой потом, но всё ещё человеческой. Вторая же… глаз налился желтой мутью с разбитым во все стороны зрачком, кожа натянулась, обнажая десну, из которой лезли толстые, как роговые отростки, зубы.

— Он в сознании? — тихо спросил Марков, не отрывая взгляда от этого кошмара.

— Частично да. — всхлипнул Кошкин. — Но по всем показаниям, любой другой человек, на его месте, превратился бы в безумного зверя. Но он держится, на силе воли и помощи так называемых «врачей» нового поколения.

Марков нажал кнопку интеркома.

— Товарищ генерал… — произнес он. Голос предательски дрогнул.

Существо за стеклом замерло. Человеческий глаз нашел силуэт Маркова. В нем было столько боли и столько разума, что Артему захотелось выть. Ведь именно человек напротив привел его в профессию, заменив собой отца.

— А-артем… — голос, раздавшийся из динамиков, был похож на скрежет металла по стеклу. Это говорили две гортани одновременно: человеческая и звериная. — Заходи… Не бойся…

— Я не боюсь. — моментально ответил майор, от чего было сложно понять, врет он или нет.

Мужчина посмотрел на врача.

— Открывайте шлюз.

— Но это… так ведь нельзя! Надо вызвать охрану, ввести его в сон…

— Профессор, открывайте шлюз, черт возьми. Это приказ!

Кошкин, трясущимися и сухими руками, ввел несколько строк из цифр и букв с помощью панели. Вторая дверь, ведущая непосредственно в бокс, с шипением открылась.

Марков без колебаний вошел внутрь. Воздух здесь был тяжелым, насыщенным запахом спирта и чего-то кислого, дикого.

Майор подошел прямо к массивной, широкой койке. На ней, тело генерала оплетали множество ремней, натянутых до предела. Они скрипели, врезаясь в измененную плоть. От чего пожилому мужчине было явно неприятно, а из его рта то и дело раздавалось тяжелое дыхание, постоянно выбивающее черные, смолянистые пузыри пены в уголках губ.

— Привет… Артемка… — прохрипел Латин, пытаясь улыбнуться той половиной лица, которая еще подчинялась его собственному рассудку. — Видишь… как оно… обернулось…

— Товарищ Генерал… — Марков опустился на колени рядом с койкой, игнорируя любую возможную опасность. — Вам надо больше отдыхать и держаться, мы обязательно что-нибудь придумаем. У нас есть одаренные, они развиваются… у нас есть идеи…

— Нет. — генерал дернулся, перебив своего подчиненного, и ремень на его груди лопнул с громким хлопком.

Марков инстинктивно потянулся к кобуре, но Латин не стал атаковать. Он вложил все силы, чтобы удержать тело на месте, ровно, как подобает старому вояке.

— Слушай меня… времени нет… — генерал говорил быстро, глотая слова. Чернота на его шее пульсировала, стремительно подбираясь к подбородку. — Я чувствую его… Зов… Он в голове… как сверло… Артем, я не выдержу… Еще час… может день… и я стану… одним из них.

— Кошкин! — крикнул майор себе за спину. — Живо сюда всех, кто уже работал с генералом, всех одаренных, кто есть!

— Не надо… Артём… — просипел больной, подтягивая руки к поясу

— Мы не можем сдаться. — прошептал Марков, понимая, к чему всё идет. — Вы же заменили мне родителей, вы же были мне как отец.

— Именно поэтому… ты и должен… — Латин с трудом поднял человеческую руку. Его пальцы, холодные и влажные, коснулись руки Маркова. — Это последний приказ… майор. Нет…

Генерал закашлялся, выплевывая сгустки черной крови.

— Запись ведется? — неожиданно спросил он, наблюдая, как за бронированным стеклом скапливаются люди. И только Кошкин, наблюдающий за всем, услышав вопрос, кивнул генералу.

— Хорошо… это хорошо… — слегка улыбнулся старик. — Приказом номер… триста сорок семь… В связи с чрезвычайным положением… и недееспособностью командования… Пользуясь особыми полномочиями руководителя службы безопасности, присваиваю тебе… звание полковника. Ты принимаешь командование всей службой… безопасности… Ответственность… теперь на тебе. — было видно, как тяжело тому давались слова, как плавало его сознание и тон голоса.

Марков сжал зубы с такой силой, что заболели скулы. Было не заметно, но с самого края глаза, прямо на его щеку, скатилась одинокая, скупая слеза.

— Служу… Служу отечеству. — выдавил он из себя уставную фразу, которая сейчас больше походила на кровавую клятву.

— Хорошо… — Латин откинулся на подушку. Силы стремительно покидали его тело. Когда как желтый глаз, принадлежащий невиданному зверю, начинал доминировать, подавляя человеческое сознание и сопротивление. — А теперь… сделай это. ПМ… у тебя?

Марков медленно достал пистолет из кобуры. Старый, потертый, но оттого и важный для мужчины. Слишком многое он прошел вместе с ним. Вот только сейчас… тяжесть оружия была слишком невыносимой.

Он снял пистолет с предохранителя. Щелчок прозвучал в тишине бокса как выстрел пушки.

— Спасибо, Артем… спасибо, товарищ полковник. — прошептал генерал, глядя прямо в дуло. — Ты всегда был лучшим из моих учеников… Ты справишься. Ты жестче меня… именно ты и нужен людям.

Черные вены поползли на лицо, захватывая последние островки человеческой кожи. Было видно, как каждая клеточка тела Латина задрожала, следом за чем, их начало раздувать в стороны подобно шарикам.